— Вы что, не знаете, кто я такая?! — Алла Петровна перегородила дорогу молодой кассирше. — Муж мой тут всем заправляет, между прочим!
Девушка за стеклом окошка попятилась.
— Извините, но без очереди я не могу…
— Да что ты мне тут про очередь талдычишь! — Алла Петровна стукнула ладонью по стойке. — Я каждый день через этот вокзал хожу! Мне что, с быдлом в очереди стоять?
Люди за спиной загудели. Кто-то возмутился вслух:
— Ишь, распоясалась совсем!
Алла Петровна обернулась, окинула толпу презрительным взглядом.
— Молчите все! Вам невдомёк, наверное, что без моего Бориса Семёновича тут вообще ничего не работало бы!
— Так пусть он вам билет и пробивает, — пробурчал пожилой мужчина в помятой куртке.
— Ах, так?! — Алла Петровна выхватила телефон. — Сейчас я позвоню, и ты, милочка, вылетишь отсюда быстрее, чем поезд на Москву!
Кассирша Ирочка побледнела. Ей всего три месяца на этой работе, а уволиться — значит, остаться без денег на съёмную квартиру. Она знала, что жена начальника частенько так делает — звонит мужу, и тот вызывает провинившихся на ковёр.
— Я… я сейчас оформлю, — пролепетала девушка, судорожно стуча по клавишам.
— То-то же! — Алла Петровна победно оглядела очередь. — Научитесь уважать людей!
Привыкла она командовать. С тех самых пор, как Борис Семёнович стал начальником вокзала — а это уже лет пять прошло — Алла Петровна возомнила себя чуть ли не царицей. Раньше-то она простой библиотекаршей была, тихой такой. А как мужа повысили, сразу характер переменился.
То в кассу без очереди лезет, то в зале ожидания место требует получше, то уборщиц распекает, если где пыль заметит. Сотрудники вокзала уже знали: лучше Алле Петровне не перечить, муж у неё мягкий, а жена — та ещё штучка. Пожалуется супругу, и всё — жди неприятностей.
Вот и сегодня она решила с племянницей в областной центр смотаться — там ярмарка намечалась, шубы продавать будут. Денег у неё, конечно, не густо, но посмотреть-то можно. Племянница Вика приехала к ней с утра, весёлая такая, в новом пальтеце.
— Тётя Алл, ты как всегда без очереди? — хихикнула Вика.
— А то! — гордо ответила Алла Петровна. — Зачем мне с этими… ну, с простыми людьми толкаться?
Билеты они взяли, прошли на платформу. Поезд должен был прибыть через двадцать минут. Алла Петровна уже предвкушала, как будет прохаживаться между прилавками, рассматривая меха.
— Алла Петровна! — раздался резкий голос сзади.
Она обернулась. К ней спешила начальник отдела кадров Марина Львовна, женщина строгая, с которой даже Борис Семёнович общался осторожно.
— А, Марина Львовна, здравствуйте, — натянуто улыбнулась Алла Петровна.
— Здравствуйте-здравствуйте, — женщина подошла вплотную. — Скажите-ка, это правда, что вы только что кассиршу Иру чуть до слёз не довели?
— Да что вы такое говорите! — возмутилась Алла Петровна. — Просто попросила без очереди обслужить, я же жена…
— Жена начальника, знаю-знаю, — перебила Марина Львовна. — Только вот незадача какая: сегодня с проверкой из управления приехали. Видите вон того мужчину в сером костюме?
Алла Петровна проследила за её взглядом. У кассы стоял представительный господин с планшетом, что-то записывал.
— И что? — голос её дрогнул.
— А то, что он всё видел. И слышал. Сейчас разбирательство будет. Борису Семёновичу, боюсь, несдобровать. Служебное положение использовать в личных целях — это серьёзно, между прочим.
Вика испуганно дёрнула тётку за рукав:
— Тёть Алл, может, извинимся?
— Поздно извиняться, — отрезала Марина Львовна. — Жалоб на вас, голубушка, накопилось — целая папка. Просто раньше никто наверх сообщать не решался.
Алла Петровна почувствовала, как земля уходит из-под ног. Значит, вот оно как. Пока она тут королевой себя воображала, люди молчали да терпели. А теперь проверка нагрянула — и всё всплыло наружу.
— Я… я же не специально, — залепетала она. — Просто муж мой…
— Ваш муж, между прочим, сейчас в кабинете объясняется с комиссией, — жёстко проговорила Марина Львовна. — А вы тут продолжаете в том же духе. Думаете, ему легко сейчас?
Телефон Аллы Петровны завибрировал. На экране высветилось: «Боря».
— Але, — дрожащим голосом ответила она.
— Ты где? — голос мужа был каким-то усталым, будто он разом постарел на десять лет. — Алла, ты опять скандал устроила?
— Боренька, я…
— Мне тут сейчас показали видео с камер наблюдения, — он говорил тихо, но в голосе слышалась боль. — Как ты Ирочку запугивала. Как очередь оскорбляла. Комиссия требует объяснений. Говорят, что я злоупотребляю служебным положением.
— Но я же для тебя старалась! — всхлипнула Алла Петровна. — Чтобы тебя уважали!
— Меня?! — впервые за годы брака Борис Семёнович повысил на неё голос. — Ты хоть понимаешь, что из-за твоих выходок меня могут уволить? Мне предложили уйти по собственному. Иначе — статья.
Алла Петровна опустилась на скамейку. Вика стояла рядом, не зная, что делать. Марина Львовна молча смотрела на неё, и в этом взгляде не было ни капли сочувствия.
— Приезжай домой, — глухо сказал Борис Семёнович. — Нам нужно серьёзно поговорить.
Он отключился.
Алла Петровна медленно встала. Поезд как раз подошёл к платформе, но ехать уже не хотелось. Шубы, ярмарка — всё это вдруг показалось таким мелким, ненужным.
— Вика, поезжай одна, — тихо сказала она племяннице. — Мне домой надо.
Девушка кивнула, поцеловала тётку в щёку и скрылась в вагоне.
Алла Петровна побрела к выходу. Мимо неё проходили люди — те самые, которых она только что называла «быдлом». Обычные люди, спешащие по своим делам. И каждый из них был не хуже её.
У кассы она остановилась. Ирочка как раз обслуживала пассажира.
— Девушка, — негромко окликнула Алла Петровна.
Кассирша вздрогнула, испуганно подняла глаза.
— Прости меня, — выдавила из себя Алла Петровна. — Я… не права была. Совсем.
Ирочка молча кивнула. В её глазах мелькнуло удивление, но она ничего не ответила.
Алла Петровна вышла на привокзальную площадь. Впервые за пять лет она поняла: корона, которую она сама себе нацепила, была ненастоящей. А вот цена за ношение этой фальшивки оказалась самой что ни на есть настоящей.
Дома её ждал трудный разговор. Но, быть может, это был единственный шанс всё исправить — пока ещё не поздно.
