— Ну и толстая же ты стала, Оксаночка! — Валентина Петровна громко произнесла это прямо в тот момент, когда Оксана вносила в гостиную поднос с пирогами. — Игорёк, смотри, жена твоя совсем разъелась! Надо бы ей на диету сесть, а то неприлично как-то.
Поднос чуть не выскользнул из рук. Оксана замерла на пороге, чувствуя, как краска заливает лицо. За столом сидели Игорины коллеги — Михаил Сергеевич с женой и молодой программист Антон. Все трое дружно уставились в свои тарелки, будто внезапно обнаружили там что-то невероятно интересное.
— Мам, ну зачем ты… — начал было Игорь, но свекровь его перебила, махнув рукой.
— Да что такого-то? Я же от души говорю! В нашей семье всегда правду в глаза говорили, без этих ваших современных реверансов.
Оксана поставила поднос на стол, стараясь не смотреть на гостей. Пальцы слегка подрагивали, когда она раскладывала пироги по тарелкам.
— Валентина Петровна, — осторожно произнесла жена Михаила Сергеевича, Людмила, — пироги восхитительные! Вы, наверное, целый день на кухне провели?
— Это не я пекла, это Оксана, — свекровь откинулась на спинку стула. — Хотя рецепт-то мой, конечно. Я ей показала, как правильно делать. А то она сама бы напекла непонятно чего.
— Мама, достаточно, — тихо, но твёрдо сказал Игорь.
— Чего достаточно? Я что, плохого сказала? — Валентина Петровна всплеснула руками. — Михаил Сергеевич, вы же мужчина семейный, скажите: разве неправильно, когда мать заботится о сыне и его жене? Вот смотрю я на Оксану — она же совсем себя запустила! Раньше хоть какая-то была, а теперь…
— Извините, — Оксана развернулась и быстро вышла из комнаты.
В коридоре она прислонилась к стене, закрыв глаза. Из гостиной доносился приглушённый голос Игоря — видимо, он пытался сгладить ситуацию. Антон что-то говорил о футболе, явно стараясь сменить тему.
— Оксаночка, ты чего обиделась? — через пару минут в коридор высунулась Валентина Петровна. — Иди к столу, гости же ждут!
— Валентина Петровна, — Оксана открыла глаза и посмотрела на свекровь, — вы понимаете, что только что сделали?
— Что я сделала? — та искренне удивилась. — Я просто сказала правду. Между прочим, тебе бы действительно не помешало похудеть килограммчиков пять.
— При гостях. Вы сказали это при гостях.
— Ну и что такого? Михаил Сергеевич же не чужой, он с Игорьком столько лет работает!
Оксана покачала головой и прошла на кухню. Нужно было достать десерт из холодильника, накрыть чайник полотенцем, проверить, не закончились ли салфетки. Любое действие — лишь бы не возвращаться в гостиную и не видеть эти сочувствующие взгляды.
— Оксан, — на кухню зашёл Игорь, — не обращай внимания. Ты же знаешь маму, она не со зла.
— Не со зла? — Оксана резко обернулась. — Игорь, твоя мать только что назвала меня толстой перед твоими коллегами! Перед Михаилом Сергеевичем, который может повлиять на твоё повышение!
— Она просто… у неё язык без костей. Она не думает, прежде чем сказать.
— Три года, Игорь! Три года я живу с вашей «не думает»! — Оксана схватила торт из холодильника и с грохотом поставила его на стол. — Помнишь, как она рассказала твоей бабушке о нашем… о том разе, когда у нас были проблемы в постели? Бабушка потом две недели давала мне советы, какие травки попить!
Игорь покраснел.
— Мам тогда просто переживала…
— А когда она сказала моей маме, что я плохая хозяйка, потому что не глажу твои носки? Или когда при моей подруге Лене объявила, что у нас нет детей, потому что я, цитирую, «карьеристка бездушная»?
— Ладно, ладно, — Игорь поднял руки в примирительном жесте. — Я поговорю с ней. Обещаю.
— Сколько раз ты уже обещал?
Они вернулись в гостиную. Валентина Петровна оживлённо рассказывала Людмиле о том, как Оксана в прошлом месяце забыла купить Игорю любимый сыр.
— Представляете, он вернулся с работы усталый, а она даже не подумала, что мужу надо нормально поесть! Пришлось мне самой бежать в магазин, хоть и ноги болят.
— Мама, — Игорь сел рядом со свекровью, — может, поговорим о чём-то другом?
— О чём же ещё говорить? — та налила себе чаю. — Михаил Сергеевич, а расскажите лучше, как у вас на работе дела? Игорька моего хоть ценят там?
Остаток вечера тянулся мучительно долго. Гости старались поддерживать светскую беседу, но атмосфера была натянутой, как струна. Валентина Петровна то и дело вставляла комментарии о том, что Оксана «слишком мало зарабатывает для бухгалтера», что «в их время жёны больше уважения мужьям оказывали», и что «хорошо хоть готовить научилась, а то поначалу вообще ничего не умела».
Когда наконец гости ушли, Оксана молча начала собирать со стола. Валентина Петровна устроилась в кресле перед телевизором.
— Вечер удался, правда? — довольно произнесла она. — Хорошие люди, эти Игорины коллеги. Культурные.
Оксана уронила стопку тарелок в раковину. Одна треснула пополам.
На следующее утро Оксана проснулась от звука льющейся воды. Валентина Петровна уже хозяйничала на кухне, напевая что-то себе под нос. Игорь спал, раскинувшись на половине кровати — после вчерашнего он даже не попытался поговорить с матерью.
— Доброе утро! — свекровь встретила её широкой улыбкой. — Я уже каши наварила, сейчас завтракать будем. Игорёк любит погорячее с утра.
Оксана молча налила себе кофе и присела за стол. В голове всё ещё звучали вчерашние слова: «толстая», «запустила себя», «плохая хозяйка».
— Ты чего такая кислая? — Валентина Петровна поставила перед ней тарелку с кашей. — Не выспалась, что ли?
— Валентина Петровна, нам надо поговорить.
— О чём это?
— О вчерашнем вечере.
Свекровь недоуменно подняла брови.
— А что вчерашний вечер? Всё же прекрасно прошло!
— Вы не находите, что некоторые вещи не стоило говорить при гостях?
— Какие вещи? — та искренне не понимала.
— Про мой вес, например.
— Ой, да брось ты! — Валентина Петровна махнула рукой. — Я же не со зла! Просто волнуюсь за тебя. Вот у Тамары Ивановны, помнишь, с третьего подъезда, невестка такая же была — сначала немного поправилась, а потом вообще под сто килограмм раздулась! Муж от неё ушёл к молоденькой. Я же не хочу, чтобы с вами так случилось!
Оксана сжала чашку так сильно, что побелели костяшки пальцев.
— Это была не забота. Это было унижение.
— Да что ты себе надумала! — свекровь села напротив. — Ты просто слишком чувствительная. В нашей семье всегда всё как есть говорили. Игорёк с детства знает, что правда дороже. Вот его отец, царствие ему небесное, тоже прямой был — что думал, то и говорил.
— Между правдой и бестактностью есть разница.
— Бестактность? — голос Валентины Петровны стал холоднее. — Я тебе три года помогаю, учу, как дом вести, а ты мне про бестактность?
— Помогаете? — Оксана поставила чашку. — Или контролируете каждый мой шаг?
В кухню вошёл заспанный Игорь, остановился на пороге, оценивая ситуацию.
— Мам, Оксан, доброе утро… Что-то случилось?
— Ничего не случилось, — отрезала Оксана. — Просто выясняем отношения.
— С чего это вдруг? — Игорь сел за стол, явно надеясь, что конфликт рассосётся сам собой.
— С того, что я устала терпеть, — Оксана встала. — Твоя мать говорит всё, что приходит ей в голову, не думая о последствиях. И ты это прекрасно знаешь.
— Ну вот, началось! — Валентина Петровна всплеснула руками. — Игорёк, ты слышишь, как она со мной разговаривает? Я, между прочим, старший человек!
— Мам, успокойся, — Игорь потёр лицо руками. — Оксан, может, не надо с утра?
— Когда же надо, Игорь? Вечером? Завтра? Через год? — Оксана схватила сумку. — Мне на работу пора.
Она вышла из квартиры, хлопнув дверью. На лестничной площадке остановилась, прислонившись к перилам. Три года назад всё было иначе. Валентина Петровна казалась милой, немного говорливой женщиной, которая обожает сына. Но после свадьбы всё изменилось.
Сначала это были мелочи — советы, как лучше готовить, где покупать продукты, как раскладывать вещи в шкафу. Потом свекровь начала приходить без предупреждения, появляясь с ключами, которые Игорь дал ей «на всякий случай». А дальше… дальше началось то, что Оксана про себя называла «словесным недержанием» — Валентина Петровна говорила абсолютно всё, что думала, и абсолютно всем.
Она рассказала соседке Зинаиде Фёдоровне о том, что Оксана использует противозачаточные, потому что «карьеру строит вместо внуков». Она объявила на дне рождения Игоря, что у них в спальне «холодно стало», намекая на их интимную жизнь. Она даже умудрилась рассказать врачу в поликлинике историю о том, как Оксана «неправильно» вела себя на семейном празднике.
Телефон завибрировал. Сообщение от Игоря: «Извини за маму. Она правда не со зла. Давай вечером спокойно поговорим?»
Оксана убрала телефон в карман, не ответив.
Вечером Оксана вернулась домой позже обычного — специально задержалась на работе, разбирая старые отчёты. В квартире пахло жареной картошкой. Валентина Петровна сидела на диване рядом с Игорем, листая какой-то журнал.
— А вот и наша труженица! — свекровь даже не подняла головы. — Игорёк уже поел, я его покормила. Тебе оставила на плите.
— Спасибо, я не голодная.
— Как это не голодная? — Валентина Петровна отложила журнал. — Целый день на работе, надо же что-то съесть! Хотя, конечно, если диету решила соблюдать, то это правильно.
Оксана прошла в спальню, даже не глянув на Игоря. Переоделась, умылась, села на кровать. Через минуту вошёл муж.
— Оксан, ну давай поговорим нормально, — он присел рядом. — Мама действительно не хотела тебя обидеть.
— Игорь, твоя мать сегодня позвонила мне на работу.
— Ну и что? Может, что-то срочное было.
— Она разговаривала с моей коллегой Светой. И рассказала ей, что у меня якобы проблемы с щитовидкой, поэтому я поправилась. Света теперь всем это пересказывает, добавляя, что я, цитирую, «совсем себя запустила».
Игорь побледнел.
— Мама этого не говорила…
— Говорила! — Оксана вскочила. — Света мне дословно повторила! Более того, твоя мать упомянула, что мы «давно пытаемся завести ребёнка, но не получается». Теперь весь отдел обсуждает моё несуществующее бесплодие!
— Я… я сейчас с ней поговорю, — Игорь направился к двери.
— Стой! — Оксана схватила его за руку. — Ты будешь с ней разговаривать каждый раз? После каждого её «недержания речи»?
— Недержания чего?
— Речи, Игорь! У твоей матери недержание речи! Она физически не способна промолчать. Любая информация, которая попадает к ней в голову, немедленно вылетает наружу. Она не думает, кому и что говорит!
Из коридора донёсся голос Валентины Петровны:
— Я всё слышу! И между прочим, очень обидно слушать такое от невестки!
Она появилась в дверях спальни, скрестив руки на груди.
— Я позвонила твоей Свете, потому что хотела узнать, когда ты вернёшься! Разговорились мы просто, по-человечески. Она спросила, как твоё здоровье, я и ответила. Что тут такого?
— Такого, что это была ложь! — Оксана шагнула к свекрови. — У меня нет никаких проблем со щитовидкой! И мы с Игорем вообще не пытаемся завести ребёнка прямо сейчас!
— Ну я же не знала, — Валентина Петровна пожала плечами. — Ты толстеешь, я подумала, что это гормоны. А насчёт детей — ну вы же в браке три года, логично предположить…
— Предположить — да. Но не рассказывать моим коллегам!
— Да что я такого сказала-то! — свекровь повысила голос. — Света же не чужая! Она сама мне про свою беременность рассказывала в прошлом году!
— Света вам не рассказывала! Вы сами её об этом спросили, когда увидели, что у неё живот растёт!
— Ну и что? Я просто интересуюсь людьми, это плохо, что ли?
— Мам, Оксан, прекратите, — Игорь встал между ними. — Давайте все успокоимся.
— Игорь, твоя мать должна извиниться, — твёрдо сказала Оксана.
— За что извиняться? — Валентина Петровна всплеснула руками. — За то, что я живой человек, а не робот без чувств? За то, что мне не всё равно, что с вами происходит?
— За то, что вы распускаете про меня сплетни!
— Какие сплетни?! Я просто…
— Рассказываете всем и каждому наши личные дела! — Оксана почувствовала, как внутри всё кипит. — Вы рассказали соседке о том, что я принимаю противозачаточные. Вы рассказали бабушке Игоря о наших проблемах в постели. Вы рассказали моей маме, что я плохая хозяйка. А теперь вы ещё и моим коллегам…
— Я хотела помочь! — перебила свекровь. — Я думала, если Света знает хорошего эндокринолога, она тебе порекомендует!
— Мне не нужен эндокринолог!
— Тогда почему ты растолстела?
Повисла тишина. Игорь закрыл лицо руками. Валентина Петровна, видимо, только сейчас поняла, что сказала что-то не то.
— Я… я не это хотела сказать…
— Уходите, — тихо произнесла Оксана. — Просто уходите из моей спальни.
— Оксаночка, ну не обижайся…
— Уходите!
Валентина Петровна попятилась, потом развернулась и быстро ушла. Хлопнула входная дверь — она ушла из квартиры.
Игорь опустился на кровать, не глядя на жену.
— Она не со зла, Оксан. Правда.
— Знаешь что, Игорь? — Оксана достала из шкафа спортивную сумку. — Мне всё равно, со зла она или нет. Мне просто надоело.
— Ты… ты что делаешь?
— Собираюсь. Поеду к маме на пару дней. Мне нужно подумать.
— О чём подумать?
Оксана остановилась, сумка в руках.
— О том, хочу ли я всю жизнь терпеть твою мать. И о том, готов ли ты наконец поставить её на место.
Оксана сидела на кухне у матери, обхватив руками чашку с остывшим чаем. За окном темнело. Телефон разрывался от звонков Игоря — она сбросила уже пятый.
— Может, всё-таки поговоришь с ним? — мама гладила её по плечу. — Он же волнуется.
— Пусть поволнуется. Может, тогда поймёт, как мне было эти три года.
— Доченька, я понимаю, что Валя перегибает палку…
— Мам, она не перегибает! — Оксана резко поставила чашку. — Она вообще не видит палки! Для неё не существует границ, понимаешь? Она считает, что имеет право говорить всё, что взбредёт в голову!
Телефон снова зазвонил. На этот раз звонила… Валентина Петровна. Оксана нажала отбой.
Не прошло и минуты, как в дверь позвонили.
— Кто это может быть в такое время? — мама пошла открывать.
Оксана услышала знакомый голос и похолодела.
— Лена, здравствуйте! Простите, что так поздно, но мне нужно поговорить с Оксаной. Это очень важно.
Валентина Петровна стояла на пороге с пакетом в руках, взъерошенная, в старом пальто. Выглядела она растерянной и усталой.
— Как вы узнали адрес? — Оксана вышла в коридор.
— Я же твою маму знаю, ты забыла? — свекровь протянула пакет. — Я тебе пирожков принесла. Тех, с капустой, которые ты любишь.
— Валентина Петровна, зачем вы приехали?
— Поговорить надо. Нормально поговорить.
Мама тактично исчезла в своей комнате. Оксана и свекровь остались на кухне.
— Игорь меня отчитал, — Валентина Петровна села за стол, комкая в руках платок. — Первый раз в жизни так на меня накричал. Сказал, что я… что я тебя достала.
— Ну вот, хоть до него дошло.
— И я думала, думала всю дорогу, — свекровь подняла на неё глаза. — Правда думала. И поняла, что… что я действительно много лишнего говорю.
Оксана удивлённо подняла брови. Такого признания она не ожидала.
— Видишь ли, Оксаночка, — Валентина Петровна вытерла глаза платком, — я всю жизнь одна. Муж рано умер, друзей особо не было. Только Игорёк. И когда он женился, я так обрадовалась! Думала, теперь у меня не только сын, но и дочка. Я хотела быть ближе, хотела участвовать в вашей жизни…
— Участвовать — это одно. А лезть во всё — другое.
— Я не лезу! — свекровь снова вспыхнула, но тут же осеклась. — То есть… мне кажется, что не лезу. Просто я всегда всё говорю, что думаю. Меня мама так воспитала — не молчи, говори правду в лицо.
— Но есть разница между правдой и бестактностью!
— Да знаю я! — Валентина Петровна стукнула ладонью по столу. — Знаю теперь! Игорёк мне два часа объяснял! Сказал, что я тебя оскорбляю, что разрушаю вашу семью…
— И что, вы поняли?
— Поняла! — свекровь схватила её за руку. — Оксаночка, я правда не хотела. Я просто… я не умею молчать. Видишь человека — сразу хочется что-то сказать. Вижу, что ты поправилась — думаю, надо предупредить, чтобы Игорька не потеряла. Вижу, что детей нет — переживаю, может, проблемы какие? И всё это вот так и выпаливаю, не подумав…
— Вы рассказываете это не мне, Валентина Петровна. Вы рассказываете всем вокруг!
— Потому что мне не с кем поговорить! — голос свекрови дрогнул. — Я целыми днями одна дома сижу. Позвоню Игорьку — он на работе. К вам приду — вы оба заняты. Вот и начинаю с кем попало болтать. С соседками, с продавщицами в магазине, с твоими коллегами…
Оксана молчала. Впервые за три года она увидела в свекрови не монстра-манипулятора, а одинокую пожилую женщину, которая просто не умеет правильно общаться.
— Но это не оправдывает то, что вы делаете, — тихо сказала она. — Вы распространяете про меня ложную информацию. Вы рассказываете наши личные дела чужим людям. Из-за вас на работе надо мной смеются!
— Я исправлюсь! — Валентина Петровна вцепилась в её руку сильнее. — Честное слово, буду молчать!
— Вы не сможете, — Оксана высвободила руку. — Потому что это не привычка. Это… это часть вас. Вы же сами сказали — не умеете молчать.
— Научусь!
— Валентина Петровна, вам шестьдесят пять лет. Вы всю жизнь так прожили.
— Но я попытаюсь! Ради Игорька, ради вас! — по щекам свекрови текли слёзы. — Я же вижу, что вы собираетесь от него уйти. Он мне сказал, что ты сумку собрала…
— Я не от него ухожу. Я от вас.
— Но если ты уйдёшь, он меня возненавидит! Он уже сегодня такое наговорил… — Валентина Петровна всхлипнула. — Сказал, что я эгоистка, что думаю только о себе, что разрушаю его семью…
— И он прав.
— Оксаночка, ну дай мне шанс! — свекровь сложила руки молитвенно. — Я правда буду стараться! Буду держать язык за зубами! Игорёк сказал, мне к психологу надо сходить, так я схожу! Только не уходи от него, пожалуйста!
Оксана смотрела на неё долгим взглядом. Слёзы были настоящими. Отчаяние — тоже. Но ведь это не первый раз. Валентина Петровна умела вызывать жалость, чтобы получить прощение. А потом всё начиналось сначала.
— Я не знаю, — медленно произнесла Оксана. — Я правда не знаю, верить вам или нет.
— Проверь меня! — свекровь схватила со стола свой телефон. — Вот, смотри — я Свете уже написала, что наврала про твою щитовидку. Извинилась. И твоей маме тоже позвонила, сказала, что ты прекрасная хозяйка.
Оксана взяла телефон, пробежала глазами по сообщениям. Действительно, свекровь написала извинения. Коряво, с ошибками, но искренне.
— Это… это хорошо, — она вернула телефон. — Но этого недостаточно.
— Тогда что мне сделать?! Скажи, и я сделаю!
— Дайте мне и Игорю жить своей жизнью, — Оксана посмотрела ей в глаза. — Перестаньте приходить без предупреждения. Перестаньте обсуждать нас с посторонними. И главное — научитесь думать, прежде чем что-то сказать.
— Я буду стараться…
— Нет, — Оксана покачала головой. — Не «стараться». Или вы это делаете, или мы с Игорем съезжаем. И вы его больше не увидите.
Валентина Петровна побледнела.
— Ты… ты так не можешь. Он же мой сын.
— Могу. И сделаю, если вы не измените своё поведение.
Свекровь сидела молча, глядя в стол. Потом медленно кивнула.
— Ладно. Я попробую. Но мне нужна помощь.
— Какая помощь?
— Останавливай меня. Если я опять начну болтать лишнее — скажи мне. Сразу. Не копи обиды, а говори в лицо. Я обещаю не обижаться.
Оксана задумалась. Это был компромисс. Не идеальный, но возможный.
— Хорошо, — она протянула руку. — Попробуем.
Валентина Петровна крепко пожала её руку, снова заплакав.
Через две недели Оксана и Игорь сидели на кухне, допивая вечерний чай. Валентина Петровна приходила теперь только по субботам, и то — предупреждая заранее звонком. Это было непривычно, почти странно.
— Кстати, мама звонила сегодня, — Игорь перелистывал новости на телефоне. — Спрашивала, можно ли ей завтра прийти. Сказала, что хочет принести пирог.
— И что ты ответил?
— Что завтра у нас планы. Предложил в воскресенье.
Оксана кивнула. Маленькая победа. Игорь наконец научился говорить матери «нет».
В воскресенье Валентина Петровна явилась ровно в два часа, как договаривались. С пирогом, в новом платье, причёсанная. Села за стол и молчала, нервно теребя салфетку.
— Валентина Петровна, вы чай будете? — Оксана поставила перед ней чашку.
— Буду, спасибо, — свекровь осторожно улыбнулась. — Пирог вот испекла, попробуйте.
Они ели пирог. Валентина Петровна явно хотела что-то сказать, но сдерживалась, прикусывая губу. Наконец не выдержала:
— Оксаночка, а ты… — она запнулась, потом продолжила осторожнее, — а ты не думала сменить причёску? Просто мне кажется, тебе бы короткая стрижка…
— Мам! — одёрнул Игорь.
— Нет, подожди, — Оксана подняла руку. — Валентина Петровна, это опять началось?
Свекровь покраснела.
— Я же не сказала ничего плохого! Просто предложила…
— Вы предложили мне изменить внешность. Без моей просьбы.
— Но я не хотела обидеть! Я правда думаю, что тебе пойдёт!
— Тогда скажите иначе, — Оксана откусила кусочек пирога. — Например: «Оксана, я видела одну стрижку в журнале. Хочешь покажу?»
Валентина Петровна моргнула.
— Это… это же то же самое.
— Нет. В первом случае вы указываете мне, что делать. Во втором — предлагаете вариант.
— Я не понимаю разницы…
— А надо понять, — спокойно сказала Оксана. — Потому что если вы будете продолжать указывать, я снова уйду к маме.
Свекровь сглотнула, кивнула.
— Ладно. Я поняла. Извини.
Они доели пирог в тишине. Игорь переводил взгляд с матери на жену, явно напряжённый. Но Валентина Петровна больше не лезла с советами, только спрашивала о работе, о погоде, об обычных вещах.
Когда она собиралась уходить, Оксана проводила её до двери.
— Валентина Петровна, подождите.
Свекровь обернулась, в глазах мелькнул страх.
— Я что-то не так снова сказала?
— Нет, — Оксана протянула ей пакет. — Это вам. Игорь сказал, что вы любите детективы. Я купила новинку.
Валентина Петровна взяла пакет, заглянула внутрь. Глаза увлажнились.
— Спасибо, доченька. Я… я правда стараюсь. Честное слово.
— Знаю. И это заметно.
— Просто мне иногда так трудно… язык сам по себе чешется. Хочется что-то сказать, посоветовать…
— Тогда звоните мне, — Оксана достала телефон. — Вот, я вас в избранное добавила. Хотите что-то сказать про меня кому-то — сначала позвоните мне. Выговоритесь, а потом решите, стоит ли это говорить дальше.
Свекровь смотрела на неё с благодарностью.
— Ты… ты серьёзно?
— Серьёзно. Но только мне. Не соседке Зинаиде, не Свете с работы, а мне.
— Договорились, — Валентина Петровна крепко обняла её. — Ты хорошая девочка, Оксаночка. Прости меня за всё.
— Я прощу, если вы действительно измените своё поведение.
— Изменю. Обещаю.
Когда свекровь ушла, Игорь подошёл к Оксане, обнял сзади.
— Ты молодец. Спасибо, что даёшь ей шанс.
— Не ей даю шанс. Нам, — Оксана повернулась к нему. — Но если она сорвётся снова…
— Не сорвётся. Она очень боится тебя потерять. Нас потерять.
— Посмотрим.
Телефон зазвонил. Валентина Петровна. Оксана ответила:
— Да?
— Оксаночка, прости, что сразу звоню, но мне просто в голову пришло… Я хотела позвонить Свете и сказать, что ты совсем не толстая, а очень даже ничего! Но потом подумала — может, не надо? Что скажешь?
Оксана улыбнулась.
— Не надо, Валентина Петровна. Совсем не надо.
— Точно?
— Точно. Чем меньше вы обо мне говорите с посторонними, тем лучше.
— Ладно. Тогда просто скажу ей, что погода хорошая. Про погоду-то можно?
— Можно, — Оксана рассмеялась. — Про погоду точно можно.
Игорь смотрел на неё с нежностью. Оксана положила трубку и прислонилась к его плечу. Впереди была долгая работа — приучать свекровь держать язык за зубами. Но хотя бы попытка была. Хотя бы начало.
А начало, как известно, это уже половина пути.
