— Собирайте вещи, Галина Петровна. Нам нужно личное пространство.
Я стояла в прихожей с пакетом детских игрушек. Только что вернулись с Мишенькой из парка — он так смеялся на качелях. А Кристина встретила меня вот этими словами. Даже куртку не успела снять.
— Что… что ты сказала?
Невестка поправила свою модную стрижку, взглянула на меня так, будто я тут вообще случайно оказалась.
— Мы с Андреем всё обсудили. Вам пора съезжать. Мы молодая семья, понимаете? Хотим жить отдельно.
Пакет выскользнул из рук. Машинка, которую я купила Мише на прогулке, покатилась по полу.
— Но я… я же помогаю вам. С Мишей, по хозяйству…
— Никто вас не просил, — Кристина скрестила руки на груди. — Вы сами напросились три года назад. Говорили, что хотите быть полезной.
Ноги подкосились. Я опустилась на банкетку возле двери.
— Кристиночка, милая, но куда же я…
— Ну не знаю, — она пожала плечами. — У вас же есть сестра. Или снимите что-нибудь. На пенсию вполне можно.
— На двенадцать тысяч рублей?
— А мы тут при чём? Мы свою квартиру покупали. Между прочим, я беременна. — Она положила руку на живот. — Нам нужна детская. Ваша комната как раз подходит.
В горле пересохло. Я посмотрела на неё — ухоженная, в дорогом домашнем костюме. Помню, как три года назад она меня уговаривала: «Галина Петровна, переезжайте к нам! Будете с внуком, нам поможете. Одной вам же тоскливо в вашей однушке».
— Но я же продала свою квартиру… — голос сорвался. — Отдала вам деньги на эту трёшку…
— Отдали Андрею, — поправила Кристина. — Своему сыну. Разве это не нормально? Родители должны помогать детям.
— Почти миллион двести я вам дала! Всё, что у меня было!
— Дарение, — невестка достала телефон и начала что-то листать. — Юрист объяснял. Вы подарили деньги сыну. По доброй воле.
Комната поплыла перед глазами. Я вспомнила, как подписывала те бумаги. Андрей торопил: «Мам, быстрее, сделка горит». Кристина стояла рядом, улыбалась: «Спасибо вам огромное, мы вас никогда не забудем».
— Где Андрей?
— На работе, разумеется. Он в курсе, не волнуйтесь. Даже обрадовался, если честно. Говорит, что вы последнее время стали слишком… навязчивой.
— Навязчивой? — Я поднялась с банкетки. — Я каждый день Мишу в садик вожу, забираю, кормлю, укладываю! Я вам квартиру убираю, готовлю, стираю!
— Ну вот видите, — Кристина улыбнулась. — Сами признаёте, что лезете не в своё дело. Мы взрослые люди. Сами со всем справимся.
Она развернулась и пошла на кухню. Я стояла в прихожей, глядя на детские ботиночки Миши возле двери. Маленькие, синие, со светящейся подошвой — я вчера их купила на рынке.
— Когда? — выдавила я.
Кристина высунулась из кухни.
— Что «когда»?
— Когда мне… съезжать?
— Ну, желательно на этой неделе. В субботу мебель для детской привезут. Вы же понимаете, что откладывать нельзя?
Вечером пришёл Андрей. Я сидела в своей комнате — вернее, уже не своей — и смотрела в окно. За три года я привыкла к этому виду на детскую площадку.
— Мам, — он постучал в дверь. — Можно?
Не ответила. Он вошёл, сел на край кровати.
— Криста сказала, вы поговорили.
— Поговорили, — я обернулась. — Андрюша, скажи мне честно. Ты действительно хочешь, чтобы я уехала?
Он отвёл взгляд.
— Понимаешь, мам… Мы же не дети. Кристе неудобно, что ты постоянно тут. Она не может расслабиться в собственном доме.
— Я мешаю ей расслабиться? Когда готовлю ужин? Или когда сижу с вашим ребёнком, пока вы в кино ходите?
— Не надо так, — Андрей поморщился. — Никто тебя не заставлял.
Эти слова. Те же самые, что и у Кристины.
— Андрей, — я подошла к нему. — Но ведь я отдала вам все деньги. Куда я пойду?
— У тёти Лены есть диван, она говорила…
— В однушке, где она с дочерью живёт? Ты серьёзно?
— Или снимешь комнату. Мам, ты преувеличиваешь. Много есть вариантов. Ты просто… привыкла жить с нами и боишься перемен.
Я посмотрела на сына. Высокий, уверенный в себе. Когда это он стал таким чужим?
— Хорошо, — сказала я. — Я съеду.
Андрей кивнул, явно облегчённо.
— Вот и отлично. Знаешь, может, тебе даже лучше будет. Заживёшь для себя.
Он вышел. А я села обратно у окна. «Заживу для себя». На двенадцать тысяч пенсии. В чужом углу.
На столе лежала стопка фотографий — я разбирала альбом. Вот Миша новорождённый, я его первый раз на руки взяла. Вот он делает первые шаги — ко мне. Вот мы с ним пироги лепим.
Всё это было больше не нужно.
На следующий день я поехала к сестре Лене.
— Галка, ну ты чего? — она налила мне чай. — Совсем они там озверели!
— Лен, можно я у тебя немножко поживу? Пока не найду что-нибудь…
Сестра замялась.
— Понимаешь, у нас тут… Настя с парнем встречается, он иногда ночует. Места вообще нет, ты же видишь. Диван-то в зале, а мы там постоянно сидим.
— Я тихонько, никому мешать не буду…
— Галь, я бы рада, честное слово! Но Настя против. Говорит, что в двадцать пять лет хочет хоть какую-то личную жизнь иметь. Вот съедет — пожалуйста, приезжай.
Я кивнула. Поняла.
Подруга Тамара предложила поискать комнату в аренду.
— Восемь тысяч минимум, — сказал риелтор по телефону. — Плюс коммуналка. В вашем районе дешевле не бывает.
Восемь тысяч из двенадцати. Четыре тысячи на жизнь. На еду, лекарства, проезд.
Вечером я стала собирать вещи. Кристина заглянула в комнату.
— Галина Петровна, это что? — она показала на мою старую шубу. — Вы её с собой возьмёте?
— Да, а что?
— Ну она же жуткая. Давайте я её выброшу, вам в новой жизни такое барахло не нужно.
Я прижала шубу к себе.
— Это мне муж подарил. Тридцать лет назад.
— Фу, — невестка скривилась. — Носите потом на помойке. Кстати, посуду свою тоже заберите. Особенно эти допотопные кастрюли.
Когда она ушла, я заплакала. Первый раз за эти дни. Тихо, чтобы не услышали.
Утром в пятницу я разбирала документы. Искала квитанции, старые бумаги. И вдруг наткнулась на договор купли-продажи квартиры.
Читала один раз, второй. Стало холодно.
В документах значился только Андрей. Как единственный собственник. Меня вообще нигде не было.
Я позвонила Лене.
— Лен, у тебя же юридическое образование… Посмотри, пожалуйста.
Сестра приехала через час. Изучила бумаги, помрачнела.
— Галь, а где документы на перевод денег?
— Какие документы? Я наличными отдала. Андрей сказал, так проще.
— Господи, — Лена схватилась за голову. — Ну ты даёшь! Без документов вообще ничего не докажешь!
— То есть я просто… подарила им всё?
— Фактически — да.
В дверях появилась Кристина с Мишей на руках.
— О, у нас гости! — она слащаво улыбнулась. — Галина Петровна, вы собрались? А то завтра уже мебель везут.
Миша потянулся ко мне:
— Баба!
— Тише, тише, — Кристина развернула его от меня. — Бабушка уезжает. Она нас больше не любит.
Суббота началась с звонка в дверь. Грузчики привезли детскую кроватку, комод, пеленальный столик.
— Галина Петровна, вы освободили комнату? — Кристина заглянула ко мне.
Я сидела на своём чемодане. Вещи были сложены. Ехать было некуда, но я собралась.
— Кристина, — я встала. — Давай поговорим. По-человечески.
— О чём тут говорить? — она пожала плечами. — Всё и так ясно.
— Я отдала вам миллион двести тысяч. Все мои деньги. За эту квартиру.
— Вы отдали их Андрею, — невестка поправила волосы. — И он потратил их на семью. На нас с Мишей. Разве это плохо?
— Но я думала… Думала, что это наша общая квартира. Что я тут буду жить.
— Вы думали, — Кристина усмехнулась. — А надо было юристов спрашивать. Впрочем, поздно уже. Мебель привезли, нам надо ставить.
Что-то оборвалось внутри. Я шагнула к ней.
— Ты понимаешь, что делаешь? Выбрасываешь пожилого человека на улицу!
— Какую улицу? — невестка закатила глаза. — Перестаньте драму разводить. Найдёте что-нибудь.
— На двенадцать тысяч? С которых восемь на комнату уйдёт?
— А мы тут при чём? — голос Кристины стал жёстче. — Вы что, хотите всю жизнь на шее у молодых сидеть? Кошки и те о котятах заботятся, а потом отпускают!
— Я три года как ломовая лошадь вкалывала! Готовила, убирала, с ребёнком сидела! Вы даже спасибо ни разу не сказали!
— Никто вас не просил, — Кристина шагнула ко мне. — Вы сами навязались. Говорили, что скучно одной. Что хотите быть полезной. Ну вот, были полезной. Теперь мы сами справимся.
Появился Андрей с пакетами из магазина.
— Что тут происходит?
— Твоя мать скандалит, — Кристина развернулась к нему. — Я беременная, мне нервничать нельзя!
Я посмотрела на сына.
— Андрей, скажи мне правда. Ты действительно хочешь, чтобы я ушла? Твоя мать, которая тебя родила, вырастила?
Он избегал моего взгляда.
— Мам, ты слишком эмоционально реагируешь. Мы же не выгоняем тебя. Просто предлагаем пожить отдельно.
— Без крыши над головой! Без денег!
— У тебя есть пенсия, — Андрей поставил пакеты. — Мам, много людей на неё живут. Ты просто привыкла к комфорту.
— К комфорту? — я засмеялась. — Я три года не покупала себе ничего! Даже зубы лечить не ходила, чтобы на Мишеньку игрушки брать!
— Ну вот, опять попрёки, — Кристина всхлипнула. — Слышишь, Андрей? Она нам всё припоминает!
Сын обнял жену.
— Мам, может, правда хватит? Ты перешла все границы. Криста беременна, ей стресс вреден. Собери, пожалуйста, вещи и уезжай. Мы сами с тобой свяжемся, когда…
— Когда что? — прервала я. — Когда вам опять что-то от меня понадобится?
— Не ори на меня! — Андрей повысил голос. — Я твой сын, между прочим!
— Сын, — повторила я тихо. — Который продаёт родную мать.
Взяла чемодан и вышла из комнаты. Миша играл в коридоре с машинками. Увидел меня, побежал навстречу.
— Баба, куда?
Я присела, обняла его.
— Бабушка уедет ненадолго.
— Не уезжай, — он прижался ко мне.
Кристина подошла, забрала его.
— Миша, пойдём. Не приставай к бабушке.
Я вышла из квартиры. Спустилась на лифте. Села на скамейку возле подъезда.
Некуда было идти.
Телефон завибрировал. Лена.
— Галь, я тут покопалась. Есть зацепка.
— Какая?
— Помнишь, ты говорила, Андрей брал ипотеку на часть суммы? Так вот, в банковских документах ошибка. Твой перевод проходил как погашение части кредита, но оформлено через левую контору. Можно попытаться оспорить сделку. По крайней мере, вернуть хотя бы часть денег.
У меня екнуло сердце.
— Ты серьёзно?
— Серьёзно. Завтра идём к юристу.
Через неделю мы подали иск. Ещё через месяц пришла повестка в суд.
Андрей звонил, кричал в трубку:
— Ты что творишь?! Хочешь нас разорить?!
— Я хочу вернуть свои деньги, — ответила я спокойно.
— Какие деньги?! Ты же сама дала!
— Дала на совместную квартиру. А вы меня выставили.
— Мама, одумайся! У нас ипотека, второй ребёнок скоро родится!
— Значит, придётся продавать квартиру и делить, — я положила трубку.
К суду Лена подготовила документы. Банковские выписки, показания соседей, которые видели, как я три года вкалывала на их семью. Даже переписку нашли, где Кристина сама писала: «Галина Петровна, переезжайте, будем жить вместе».
Суд длился два месяца. В итоге судья постановил: сделка частично недействительна. Андрей обязан вернуть мне шестьсот тысяч рублей.
Они продали квартиру. Переехали в двушку на окраине. Кристина рыдала, названивала, требовала встречи.
А я купила себе однушку. Небольшую, но свою. С видом на парк.
Через полгода Андрей написал SMS: «Мам, прости. Мы не справляемся. Можешь помочь с детьми?»
Я смотрела на сообщение. Потом набрала ответ:
«У вас же есть личное пространство. Цените его.»
И заблокировала номер.
На подоконнике распустилась фиалка — я купила её в день переезда в новую квартиру. Маленькая, фиолетовая. Моя.
Как и вся жизнь теперь.
