Не стало Семен Петровича. Отца, деда, дяди, мужа, брата… кормильца и организатора всей семейной и общественной жизни. Кто, я вас спрашиваю, устроил на работу непутевого мужа дочки, Зиночки? Да так основательно устроил, что Пашка до сих пор сидит в своем офисном кресле охранника лодочной станции, крепко держится обеими руками — не выпихнуть.
Кто направил внучку Машеньку по верному пути? Никто не видел, что растет талантливая певица, чистый соловей. Только Семен Петрович разглядел. Точнее, расслышал. Настоял на том, чтобы Марию послушали в музыкальной школе. Теперь вот и учительница предсказывает Машеньке карьеру великой певицы. Еще пару лет, и девочка поступит в консерваторию.
Кто построил самый большой и красивый дом? Кто всю жизнь заботился о своей жене Глафире так, что весь город на неё шеи до сих пор сворачивал, а ведь супруге-то уже шёл шестой десяток. Да не вчера пошел, а давненько. Брал замуж скромную девочку из деревни, а получилась блистательная дама. Сам лично одевал, контролировал макияж. На спорт гонял жену. Глаша поначалу сопротивлялась, а потом втянулась. Сейчас уже и жизни себе другой не представляет. Только быть красивой, спортивной, вечно молодой.
Сестрам и братьям, племянникам и племянницам, Семён тоже всегда помогал. Делом и словом. Советом, проще говоря. Неудивительно, что имея свои дома, большая часть родственников вечно толклась у них в доме. Только и слышно было:
-Сёма, а что делать?
-Дядя Сёма, посмотри, всё правильно, если так?
-Папа, мне нужен твой совет!
-Семён Петрович, у меня там на работе…
-Дедушка, я хочу, чтобы ты послушал…
И Семён Петрович всех слушал, всем отвечал, советовал, помогал. Устал и умер.
Лежит, покойный, и думает: это надо такой безобразный гроб мне заказать! Никакого понимания о том, будет ли любимому мужу и отцу удобно в этом лежать всю оставшуюся вечность! Гроб был самым простым. Семён Петрович еще же и деньги на всё зарабатывал. И складывал куда-то в кубышку. Умер и завещания не оставил. Глаша за голову схватилась: что делать? Какие-то деньги на общем счету были, она их быстренько сняла, пока банки и прочие структуры не очухались. А как сняла, так и поняла: придется экономить.
-Паша, Зина, как думаете, куда отец мог накопления складывать? — всхлипывая, спросила Глаша.
Нисколько не стесняясь Семена, спросила. Он был возмущен до глубины души! Гроб неудобный, дешевый, а они к тому же уже его деньги ищут!
Привстал Семён Петрович из гроба и заявил семье, что всё это так не делается. Хотя бы последнее пристанище извольте человеку сделать со всем комфортом!
-Да с каким же комфортом, Сёма! — заголосила несколько озадаченная жена. — Когда денег-то нет почти!
Семён Петрович затребовал каталог домовин и выбрал себе лично. Красивый, лакированный, вместительный гроб. Велел жене заказать, и обещал прислать сообщение с того света, где деньги лежат.
В новом гробу Семёну Петровичу лежалось вполне удобно и даже приятно. Но тут он услышал страшное! Жена с дочерью обсуждали меню на поминки. Зять удалился после восстания покойника, так как это было слишком для его измотанных карьерой охранника нервов. Хлюпик! Семён всегда знал, что Пашка недостоин его прекрасной доченьки.
Прекрасная доченька тем временем вместе со своей мамашей говорили о кутье и блинах. И торговались по поводу супа.
-Куриная лапша! — настаивала Глафира. — Все так делают!
-Но папа любил грибную!
-Так! Стоп! — покойник снова был вынужден вмешаться. — Что вы вообще обсуждаете? А если человек хочет, чтобы его поминали лобстерами и икрой? А? Что вот ему тогда делать?
-Но так же не положено! — возмутилась Глафира. — Есть же какие-то нормы. Традиции, в конце концов! И вообще, ты умер! И не должен вмешиваться!
-Поэтому ты напялила на меня старый костюм и планируешь поминать баландой? Это всё, чего я заслужил, по-твоему?
-Гроб поменяли, теперь ему костюм не нравится! Вы посмотрите на него! Ляг в гроб, и прекрати распоряжаться! Ты пугаешь ребенка!
Зина икнула, словно подтверждая: да-а! она очень, просто неприлично, напугана!
-Составьте нормальное меню, и я не буду больше вмешиваться.
-Какое нормальное? Лобстеров и икру? Сёма! Похороны — не праздник! У нас горе!
-То-то я и вижу, что вы ни чёрта не соображаете! — Семён Петрович улегся обратно в гроб.
-Вот там и лежи! Скоро уже будут приходить прощаться.
Семён слушал, как его близкие препираются. Мол, раз покойный желает поминки с размахом, а место хранения сбережений пока еще при нем, так надо значит сделать, как он хочет. Точнее, правильно говорить: как бы он хотел.
Согласовали меню. Как хотел бы юбиляр. Ой, покойный! Конечно же покойный. Приходили люди, и Семён Петрович смиренно и покойно лежал в своем лакированном гробу. Его целовали в лоб, вздыхали, проливали слёзы. Семён Петрович думал о грустном: как его семья останется без него? Бестолковые они, как птенцы. Не готовы к самостоятельной жизни совершенно! Он подумал, что жена и оделась-то на похороны бестолково, а он был так занят своими требованиями, что забыл ей сказать: платье её полнит. Куда надела с такой пышной юбкой? Нужно было прямое. Ну ничего. Скажет, когда Глаша подойдет его целовать на прощание.
Однако, Глафира дома не подошла к мужу. Так и поехала на кладбище в нелепом черном платье с пышной юбкой. Целовать на прощанье мужа она планировала на кладбище. В машине гроб ехал закрытым. А то всё случилось бы ещё по дороге. Но до кладбища Семён доехал. А вот там…
Там он понял, что его привезли хоронить на Северное кладбище. Это дальше от города, и земля плохая. Он-то хотел на Южное! Он был уверен, что уж до такой ерунды его жена в состоянии додуматься сама! Гроб не тот, костюм не тот, грустное меню, а вот теперь это! Ну и похороны! Полный провал. Да за такие похороны полагается статуэтка «Позор года»!
-Это что такое? — прошипел Семён, когда Глаша подошла проститься.
-Что? — спросила она.
-Ты куда меня привезла?
-Сёма, на Южном дороже! — взмолилась она. — Умри уже с миром, и покойся там! Люди смотрят!
-Сама тут лежи! — Семён Петрович встал из гроба. — Я не останусь здесь. Вот тебе и весь мой сказ. Точнее, наоборот останусь.
-Я совсем запуталась! — пожаловалась Глаша. — Ничего уже не понимаю!
Присутствующие на церемонии деликатно отворачивали взгляды, стараясь не смотреть на выяснение супружеских отношений. Кто-то тосковал и хотел скорее на поминки, поесть, опрокинуть стопку. Кто-то думал, какое нынче неспокойное время. Даже покойники не хотят спокойно лежать в своих гробах. Втайне все ждали, чем закончится конфликт покойного с женой.
-Что тут непонятного? — спросил Семён Петрович. — Остаюсь я. Вы же ничего без меня сделать не можете! Совсем пропадете. Ты вынуждаешь меня остаться. По крайней мере, до тех пор, пока я сам лично не организую свои похороны.
-А что же с местом? — спросила Глаша. — Я ведь оплатила его.
-Никуда это место не убежит! Родственников у нас много.
Родственники боязливо попятились.
-Сёма, но как ты можешь? Ты ведь умер!
-А чёрт его знает! — пожал плечами Семён Петрович. — Но вот что я тебе скажу! Есть охота — сил моих нет. Поехали скорее, полакомимся лобстерами и икрой.
На следующий день жена настояла на медицинском обследовании Семена Петровича. Врач сказал, что пациент вполне здоров, но посоветовал на будущее не налегать на шампанское и морепродукты.
-Доктор, но как? Он же умер! У меня и справка есть! — недоумевала Глафира.
-Бывает, — неопределенно пожал плечами доктор и уткнулся в свои бумаги.
Конец. Спрашивать, что курит автор, не стоит. Бессмысленно.
