– Ты представляешь, он вчера ей сорок тысяч перевел! Сорок!
Анна скомкала салфетку и в сердцах швырнула ее на стол. Пожилая пара за соседним столиком обернулась, но Анне было плевать на чужие взгляды.
– Ксюш, три года я это терплю, – Анна посмотрела на подругу. – Каждый месяц одно и то же. Бывшая звонит и он бежит переводить деньги.
Ксения отвела взгляд куда-то в сторону барной стойки и промолчала. Это молчание злило Анну больше, чем любые возражения.
– Я ребенка хочу, понимаешь? – Анна придвинулась ближе. – Своего, от Димы. Мальчика или девочку, мне без разницы. А он все туда тащит, бывшей.
– Ань, но Матвей – его сын, – Ксения наконец посмотрела на нее. – Нормально, что отец заботится о ребенке.
– Нормально – это алименты платить! – Анна сузила глаза. – Те, что суд назначил! А не половину зарплаты спускать на пятилетнего пацана!
Ксения нервно поправила волосы и снова отвернулась к окну. Анна видела, как подруга мнется, как ей неловко, и от этого становилось еще обиднее.
– Ты меня не поддерживаешь, – Анна покачала головой. – Даже ты.
– Мне пора, Ань, – Ксения заторопилась. – Дела, извини.
Подруга схватила сумку и выскочила из кафе, не допив свой кофе. Анна смотрела ей вслед и не верила, что Ксения вот так ее бросила посреди разговора.
Анна расплатилась и вышла на улицу. Небо затянуло серыми тучами, мелкий дождь противно лез за воротник куртки. Анна шагала к дому и думала о Ксении. Разве так поступают близкие люди?
…Подъезд встретил запахом сырости и чьим-то подгоревшим ужином с верхних этажей. Анна поднялась на третий и замерла на пороге квартиры. В коридоре громоздилась картонная коробка размером с небольшой холодильник.
– Дима! – крикнула Анна, захлопывая за собой дверь. – Это что такое?
Дмитрий вынырнул из спальни, на ходу застегивая пуговицы на клетчатой рубашке.
– Стол письменный, – Дмитрий проверил карманы. – Для Матвейки. Сейчас отвезу.
Анна медленно стянула мокрую куртку и повесила ее на крючок, не сводя глаз с коробки.
– Сколько стоит?
– Семь, – Дмитрий пожал плечами. – Нормальный стол, деревянный, надолго хватит.
Анна прислонилась спиной к дверному косяку. В груди закипало, поднималось к горлу, и она с трудом сглотнула.
– Семь тысяч, – Анна сложила руки на груди. – После вчерашних сорока.
– Ань, ну не начинай, – Дмитрий поднял коробку. – Ребенку стол нужен, он в школу скоро пойдет.
– Ребенку пять лет! – Анна сорвалась на крик. – Какая школа? До школы еще год или два! А ты деньги несешь, несешь этой… как будто у тебя их куча!
Дмитрий остановился с коробкой в руках и посмотрел на жену с искренним недоумением.
– Аня, ты чего? Я же и о тебе думаю. Телефон новый купили, в Турцию летали летом. Что еще надо?
– Что еще? – Анна задохнулась от возмущения. – Я тебе зачем, Дим? Для мебели? Почему женился, если только о нем думаешь?
Дмитрий молча покачал головой, перехватил коробку поудобнее и протиснулся мимо Анны к выходу.
Анна простояла в коридоре несколько минут, прежде чем стащила с ног сапоги и прошла в гостиную. Села на диван, подтянув ноги под себя, и уставилась в выключенный телевизор. Злость не отпускала, ворочалась под ребрами колючим комом.
…Дмитрий вернулся поздно, когда Анна уже лежала в постели лицом к стене. Она слышала, как он разулся в коридоре, как прошел на кухню, как загудел чайник. Не вышла. Не повернулась, когда он лег рядом на своей половине кровати. Два дня они ходили по квартире, огибая друг друга, как враждебные планеты на разных орбитах. Завтракали в разное время, ужинали в разных комнатах, а ночью лежали на разных краях постели, словно между ними пролегала пропасть.
На третье утро Анна проснулась с готовым планом. Хватит дуться, пора действовать иначе. Она приняла душ, накрасилась, надела любимое домашнее платье и вечером подсела к Дмитрию на диван.
– Дим, – Анна положила ладонь ему на колено. – Давай поговорим.
Дмитрий убавил звук телевизора и повернулся к жене. Настороженность в его взгляде мешалась с надеждой.
– О чем?
– О ребенке, – Анна заправила прядь за ухо. – О нашем, общем.
Дмитрий просветлел. Напряжение ушло из его плеч, и он развернулся к Анне всем телом.
– Аня, я только за! Давно хочу, ты же знаешь!
– Знаю, – Анна кивнула. – Но у меня есть условие.
Дмитрий чуть отодвинулся, и настороженность вернулась в его глаза.
– Какое?
– Ты должен перестать столько тратить на Матвея, – Анна заговорила быстро, торопясь высказать все. – Когда родится наш малыш, ты же будешь думать о нем? Нельзя обделять нашего ребенка, понимаешь? Несправедливо все нести туда, когда здесь будет свой малыш.
Дмитрий медленно отстранился от Анны. Его лицо изменилось, стало незнакомым, закрытым.
– Ты серьезно?
– Абсолютно, – Анна подалась к нему. – Я давно об этом думала, Дим. Я же не против, чтобы ты общался с ним, созванивался, в гости брал. Но деньги – это другое. Деньги нужны нашей семье.
Дмитрий поднялся с дивана и зашагал по комнате, потирая лицо ладонями.
– Аня, ты понимаешь, что говоришь? Это мой сын. Родной сын. Я не могу выбирать – этому дам, этому не дам.
– Я твоя жена! – Анна вскочила следом. – Я хочу от тебя ребенка! Неужели это неважно?
– Важно, – Дмитрий остановился у окна. – Но Матвей тоже мой ребенок.
– Тогда забудь! – Анна выкрикнула это и сама испугалась своих слов. – Забудь про общих детей!
Анна развернулась и убежала в спальню. Бросилась на кровать лицом в подушку, и слезы хлынули горячим потоком. Жалость к себе накатывала волнами, мешалась с обидой и превращалась в глухое отчаяние.
Анна прислушивалась к каждому звуку из-за двери. Ждала, что Дмитрий войдет, обнимет, скажет, что она права. Но Дмитрий так и не пришел…
Утром Анна вышла на кухню с опухшими красными глазами и синяками от бессонницы под ними. Дмитрий сидел за столом с чашкой кофе и смотрел в одну точку.
– Я приняла решение, – Анна встала напротив него. – Либо ты сокращаешь расходы на Матвея, либо мы разводимся.
Дмитрий медленно поставил чашку на стол. Долго смотрел в черную гладь кофе, потом тяжело выдохнул.
– Хорошо.
Анна расслабилась от накатившего облегчения. Губы сами собой разъехались в улыбке.
– Вот и правильно, – Анна заговорила быстро. – Теперь можно о детской подумать! Там, в маленькой комнате, ремонт сделаем! Светлые обои, кроватку белую, мобиль над ней с зайчиками!
Дмитрий поднял на нее глаза. В них не было ни радости, ни облегчения, только глухая усталость.
– Ты неправильно все поняла, – Дмитрий покачал головой. – Я выбираю развод.
Анна осеклась на полуслове. Улыбка застыла на ее лице нелепой маской.
– Что? Нет, подожди, я не это имела в виду! Ты неправильно понял, Дим! Давай поговорим нормально!
– Мы уже поговорили, – Дмитрий поднялся из-за стола. – Собирай вещи, Аня.
Дмитрий вышел из кухни, оставив позади их разрушенный брак. Ноги подкосились, и Анна схватилась за край стола, чтобы не упасть…
…Вечером того же дня Анна сидела на маминой кухне в доме своего детства. Лариса Михайловна суетилась вокруг дочери, наливала чай в чашку с потертыми ромашками, пододвигала вазочку с дешевым печеньем.
– Все они такие, Анечка, – Лариса Михайловна погладила дочь по голове. – Мужики. Им бы только свое гнуть. А ты лучшего заслуживаешь!
Анна шмыгнула носом и промокнула глаза рукавом кофты.
– Я же хотела как лучше, мам.
– Конечно, хотела! – Лариса Михайловна подлила ей чаю. – Ты у меня умница! Это он не понял своего счастья!
Анна обхватила ладонями теплую чашку и уставилась в темный прямоугольник окна.
– Он еще пожалеет, – Лариса Михайловна гремела чем-то в шкафчике. – Вот увидишь, приползет обратно!
Анна кивала, не слушая. Мамины слова скользили мимо, не задевая и не утешая. В голове крутилось одно и то же: несправедливо, нечестно, неправильно. Она ни в чем не виновата, это все он. Дима выбрал какого-то ребенка вместо нее, вместо жены.
Лариса Михайловна говорила и говорила, а Анна тонула в жалости к себе, как в болоте, и словно не хотела выбираться. Будто там, в том печальном болоте, было спокойнее и понятнее. Понятнее, чем то, что произошло с нею… И только один единственный вопрос беспокоил ее душу — что? Что она сделала не так? Почему она сейчас здесь, а не там, со своим мужем? Или он и не был никогда мужем, по крайней мере ее?
А вы как думаете, мои дорогие?
