Современных взглядов Ксюша придерживалась во многом. Она была лишена большинства предрассудков, с легкостью отказывалась от традиций, которые казались ей устаревшими и считала себя полностью свободной от чужого мнения.
Когда Миша с ней познакомился, то был приятно удивлен: девушка кардинально отличалась от всех его прошлых пассий. Она не кокетничала, не пыталась набить себе цену, была честной и откровенной. Она сразу объявила, что цветы любит исключительно на клумбах, а не в виде «веников с рюшечками и бантиками», вместо шоколада с удовольствием съест кусок мяса, а кофе пьет только эспрессо. Двойной.
Но и это было не все. Ксюша не считала зазорным первой написать или позвонить и даже пригласить на свидание. Она сразу обозначила условия — каждый платит за себя в кафе, а подарки на гендерные праздники должны соответствовать категории «приятная мелочь» и «недорогой сувенир».
Да, таких девушек Миша раньше не встречал. Ксюша ничего не только не требовала, но и не просила. Напротив, она часто проявляла инициативу, не обижалась на шутки и умела пошутить сама. Миша был очарован настолько, что буквально потерял голову. Оказывается, можно быть самим собой, не притворяться, ничего из себя не изображать — и тебя будут любить таким, какой ты есть. Он понял, что такую девушку упускать нельзя и предложил Ксюше перебираться к нему.
На второй год совместной жизни, отмечая годовщину их знакомства, Миша сказал, что он очень счастлив и хочет, чтобы они прожили вместе всю жизнь. «Ты можешь подумать, что я говорю штампами, — сказал он, — Но сейчас это именно то, что я чувствую. Я, правда, понял, что мы должны быть вместе. Всегда. Я тебя очень люблю. И хочу, чтобы мы были семьей. Хочу, чтобы у нас были дети.»
«Ну почему же сразу «штампы»? — пожала плечами Ксюша. — Ты же озвучиваешь свои мысли, а других слов для этого нет. Да и зачем? Все и так понятно. Только… Прости, я не очень поняла — а в каком статусе мы будем жить вместе всю жизнь и воспитывать детей?» — «Как это — в каком? В таком, как сейчас. В гражданском браке. Мы же любим друг друга?» — «Любим. И поэтому зарегистрируем наши отношения официально. Ты же не против?»
Миша был против. И попытался объяснить девушке, почему именно он против этой формальности. На что Ксюша внезапно ответила, что «гражданским» называется брак, который зарегистрировали в ЗАГСе, а все остальное — это несерьезно.
«Слушай, но ведь ты же сама говорила, что тебе не важно общественное мнение! — горячился Миша. — Что ты против устаревших традиций!» — «Безусловно, — кивала Ксюша. — Мы поставим в известность родителей, вместо того, чтобы просить у них разрешения и вполне можем обойтись без свадьбы — меня устроит регистрация в кабинете. Или даже в МФЦ. И нужно это мне, а не общественному мнению. Понимаешь? Я хочу чувствовать себя защищенной от всяких неожиданностей.» — «То есть… Ты мне не доверяешь?» — «Если бы я тебе не доверяла, то не жила бы с тобой и не оставляла на столе незапароленный телефон и кошелек с карточками. Доверяю. Но хочу, чтобы все было правильно. Когда я окончила институт, мне дали документ — диплом. Когда я получила в наследство квартиру — я оформила прописку и право собственности. Когда родится ребенок, его надо будет зарегистрировать и получить свидетельство о рождении. Причем тут доверие? Просто формальность и правильное оформление документов.»
Миша спорил, что-то доказывал, но все-таки вынужден был сдаться. Ксюша твердо стояла на своем: регистрация брака — это формальность, оформление документов. Это просто надо сделать, и всё. И Миша сдался. Девушку он, действительно, любил и не хотел терять.
После регистрации брака прошел год, и однажды вечером Ксюша сказала, что беременна. «Отличная новость! — обрадовался Миша. — Я очень рад. Только… Ты же ведь не будешь против, если мы сразу после рождения малыша сделаем тест на отцовство?» — «Что? Ты о чем?» — «Ну Ксюш… Ты чего так переполошилась-то? — Миша улыбнулся. — Это простая формальность. Ну согласись — это справедливо. Я пошел на уступки и мы зарегистрировали брак. Только вот тут я в заведомо проигрышных условиях. Я буду признан отцом только на основании свидетельства о браке…» — «А того основания, что мы оба хотели ребенка тебе недостаточно?» — «Так тебе же тоже не было достаточно того, что мы любим друг друга… Ты настояла на официальной регистрации. И разве не справедливо, что теперь и я хочу официального подтверждения своего отцовства?»
Ксюша хотела что-то возмутиться, открыла рот, а потом его закрыла. Миша был прав. «Хорошо, — пожала она плечами. — Мне скрывать нечего. И ты, действительно, имеешь право знать. Это будет справедливо.»
Едва Ксюша с дочкой прибыли домой из роддома, Миша тут же начал поторапливать с тестом. О своем обещании она помнила, а потому возражать не стала. Тест, ожидаемо, отцовство подтвердил, и Миша вздохнул с облегчением — теперь-то все по-честному.
К сожалению, у малышки что-то не ладилось с питанием — она плохо набирала вес, много плакала и мало спала. Уверенный в том, что дети спят по двадцать часов в сутки, Миша был крайне разочарован. Он не высыпался, уставал от постоянного плача, а потому очень скоро стал нервным и раздражительным. Когда же девочке исполнилось полгода, он заявил, что к отцовству он оказался не готов, а потому предлагает развестись и не «выносить мозг друг другу».
К его огромному удивлению, оказалось, что до года ребенка разводят только с согласия жены, а Ксюша не горела желанием оставаться одной с дочкой. Пришлось Мише то уговаривать, то ругаться, пока он не добился своего. И вот тут его ожидал второй сюрприз: алименты назначили не только на ребенка, но и на Ксюшу.
«Она меня все-таки переиграла! — жаловался Миша друзьям. — Не бывает честности и справедливости в отношениях с женщинами!»
