Когда в трубке зазвучал голос Дмитрия, Татьяна сразу поняла: случилось что-то необычное. Обычно спокойный и рассудительный, сегодня он говорил сбивчиво, с непривычным для себя волнением, словно каждое слово давалось ему с трудом.
— Завтра я приглашаю тебя в ресторан, — сказал он, и Татьяна почувствовала, как что-то теплое разливается в груди. — Только сразу предупреждаю: повод будет не совсем обычный.
— А что мы будем отмечать? — спросила она, теребя край шарфа. На улице было пасмурно, но внутри неё уже распускалось солнце.
— Я хочу познакомить тебя с моими родными, — выпалил Дмитрий, а потом замолчал, словно давая ей время осознать услышанное.
Татьяна молчала. Не потому, что не знала, что ответить, — наоборот, ответов было слишком много, и все они кружились в голове, как осенние листья в воздухе. «Эй, ты куда пропала?» — раздался его обеспокоенный голос.
— Думаешь, уже пора? — тихо спросила она, хотя внутри всё кричало: «Да!»
— Конечно, пора, — мягко, но уверенно сказал Дмитрий. — Мы встречаемся с тобой уже полгода. Ты моя невеста, а завтра день рождения у моего отца. Вся семья соберётся за одним столом. Лучшего момента просто не придумать. Ты согласна?
— Хорошо, — выдохнула Татьяна, и голос её, этот предательский голос, дрогнул, выдав всё напряжение, которое она так старалась скрыть.
— Ничего не бойся, — сказал Дмитрий, и она почти физически ощутила, как он улыбается. — Я буду рядом.
— Не буду, — ответила она, хотя страх уже пустил крошечные корешки в её душе. — Тогда встречаемся у подъезда.
На следующий день Татьяна проснулась затемно. Она отпросилась с работы пораньше, сославшись на плохое самочувствие, хотя на самом деле чувствовала себя так, будто вот-вот взлетит. В салоне красоты мастер долго колдовала над её волосами, укладывая их в мягкие волны, а потом сделала лёгкий, но выразительный макияж, который подчеркнул её глаза — большие, серые, с длинными ресницами. Дома она перемерила три платья, прежде чем остановилась на тёмно-синем, цвета полуночного неба, которое красиво облегало фигуру, но не выглядело вызывающе. «Главное — не перестараться», — подумала она, поправляя небольшую брошь в виде серебряного листа на вороте.
Когда в дверь позвонили, Татьяна глубоко вздохнула, поправила платье и вышла. Дмитрий ждал внизу, держа в руке небольшой букет полевых цветов — ромашек и васильков, её любимых. Он был одет в строгий костюм, но галстук ослабил, отчего выглядел одновременно торжественно и по-домашнему уютно.
— Ты прекрасна, — сказал он, целуя её в щёку.
— Ты тоже ничего, — улыбнулась Татьяна, стараясь скрыть дрожь в руках.
Они поймали такси и поехали в ресторан на другом конце города — дорогой, с хрустальными люстрами и тяжёлыми портьерами цвета бордо. По пути Татьяна молчала, глядя в окно, как за стеклом мелькают огни вечернего города. Внутри неё боролись два чувства: надежда на то, что всё пройдёт хорошо, и липкий, противный страх, который шептал: «А вдруг они не примут тебя? А вдруг ты не понравишься?»
— Вдруг я не понравлюсь твоим родственникам? — спросила она наконец, когда такси остановилось у светящейся вывески ресторана. — Может, нужно было выбрать другое время для знакомства? Всё-таки у твоего отца праздник, а тут мы со своими новостями…
— Как ты можешь не понравиться? — перебил её Дмитрий, поворачиваясь к ней всем телом. — Да лучше тебя нет на свете девушки. И потом, ты сегодня выглядишь так, что любой мужчина позавидует мне. — Он поцеловал её в лоб, успокаивающе и нежно. — Не бойся. Я рядом. Для моих родителей известие о скорой женитьбе — самый лучший подарок. Поверь мне, я их хорошо знаю.
— Ой, чует моё сердце… — начала она, но он перебил её смехом.
— Мои родители ничего с тобой не сделают. Наоборот, будут радоваться, что я пришёл не один. Вот увидишь, всё будет хорошо. Тебе совершенно не стоит беспокоиться. Улыбайся. Твоя улыбка может очаровать любого.
Дмитрий легко коснулся её щеки, и Татьяна на мгновение поверила, что так оно и будет. Что всё действительно будет хорошо.
Когда они вошли в зал, гости уже сидели за большим круглым столом. Во главе, в массивном резном кресле, восседал именинник — Пётр Ильич, отец Дмитрия. Это был крупный мужчина с сединой в волосах и пронзительным взглядом, который, казалось, видел человека насквозь. Рядом с ним сидела супруга — Елена Павловна, женщина с мягкими чертами лица и добрыми, но внимательными глазами.
— Ну наконец-то! — Пётр Ильич поднялся из-за стола, широко раскинув руки для приветствия. — Все собрались, только вас и не хватало. О, что я вижу? — В его голосе зазвучали весёлые нотки. — Неужели мой сын решился прийти не один?
Дмитрий, обняв Татьяну за талию, сделал шаг вперёд.
— Это не просто девушка, папа. Это моя невеста. Я сделал Татьяне предложение, и она согласилась.
— Очень приятно познакомиться, — сказал Пётр Ильич, пожимая протянутую руку Татьяны. Его ладонь была тёплой и сильной. — Неужели теперь кто-то другой будет заботиться о моём мальчике?
Елена Павловна, напротив, пристально разглядывала Татьяну, словно пыталась прочитать что-то, скрытое за внешностью.
— Рада знакомству, — произнесла она наконец и, чуть помедлив, добавила: — Серёжа, почему ты ничего не говорил о Татьяне раньше? Нужно было давно представить её нам.
— Ждал удобного случая, чтобы познакомить, — ответил Дмитрий, чуть крепче сжав плечо невесты. — А это мой старший брат, Глеб.
Татьяна обернулась и… замерла.
За столом, прямо напротив неё, сидел мужчина, которого она никак не ожидала здесь увидеть. Глеб — высокий, с резкими чертами лица и тяжёлым, исподлобья взглядом. В первую секунду она подумала, что ей показалось, что это просто похожий человек. Но нет. Это был он. Тот самый. Один из её «постоянных клиентов» в той жизни, о которой она мечтала забыть навсегда.
Улыбка мгновенно сползла с лица Татьяны. Она похолодела, как будто кто-то открыл окно в лютый мороз. Глеб, конечно, тоже узнал её. Его губы искривились в едва заметной, злой усмешке.
— Наша гордость, — Пётр Ильич похлопал старшего сына по спине, не замечая напряжения, повисшего в воздухе. — Глеб уже пять лет счастливо женат. Заботливый муж, отец, успешный бизнесмен. Не то что Сергей. — Он бросил неодобрительный взгляд на младшего сына. — Ветер в голове гуляет, до сих пор себя ищет.
— Может, ты, Татьяна, заставишь его за ум взяться? — вмешалась Елена Павловна, пытаясь смягчить резкость мужа. — Он ведь толковый, только очень несерьёзный. У Глеба свой бизнес, а семейное дело я хотел бы оставить Сергею, — продолжил Пётр Ильич. — Только вот доверия к нему пока мало.
— Папа, — с укором посмотрела на мужа Елена Павловна. — Опять ты про работу. Забудь о ней хоть сегодня.
— Забудь с вами, — проворчал Пётр Ильич, но потом, повернувшись к Татьяне, добавил уже мягче: — Ты, Танечка, не смущайся. Здесь все свои. Сынок, ухаживай за своей подругой.
Весь вечер Татьяна чувствовала на себе колючий, почти осязаемый взгляд Глеба. Он не сводил с неё глаз, и в этом взгляде читалось не просто узнавание — в нём было что-то хищное, опасное. Она старалась не встречаться с ним взглядом, не оставаться одной ни на минуту, чтобы у него не появилось возможности подойти и заговорить. Страх сковал её тело, как ледяные оковы. Она постоянно была в напряжении, не могла расслабиться, даже вино в бокале казалось ей безвкусным.
Глеб, в свою очередь, всё искал случая поговорить с братом наедине. Но Дмитрий, как назло, всё время был либо в окружении родственников, либо рядом с Татьяной. Наконец, выждав момент, когда Дмитрий отошёл к стойке с напитками, чтобы принести стакан сока, Глеб перехватил его у бара и, взяв за локоть, потянул на улицу.
— Пойдём, покурим, — сказал он, хотя оба знали, что Дмитрий не курит.
На улице было прохладно. Глеб закурил, глубоко затянулся, выпустил струю дыма в звёздное небо и, не глядя на брата, спросил:
— Ты где нашёл эту девицу?
— Эй, брат, полегче выбирай выражения, — нахмурился Дмитрий. — Не забывай, Татьяна — моя невеста. Я не позволю относиться к ней пренебрежительно.
— Так где вы с ней познакомились? — не унимался Глеб, делая ещё одну затяжку.
— В интернете, на сайте знакомств, — ответил Дмитрий, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Сейчас многие так делают. А что такое?
— Понятно, — усмехнулся Глеб. — Нехорошо. Где ещё можно найти таких, как она? И давно это у вас?
— Мы уже полгода встречаемся, а неделю назад я сделал Татьяне предложение. Я не понимаю, что тебя не устраивает. И вообще, какое тебе дело до моей невесты? Ты лучше к жене своей иди. Заждалась она тебя.
Дмитрий уже хотел было развернуться и уйти, но Глеб схватил его за рукав.
— Да погоди ты. Ты недорассказал о вашем знакомстве. Мне всё интересно знать. Ты же мой брат. Я переживаю за тебя. Мало ли что. Может, она аферистка какая?
— Да ты посмотри на неё, — засмеялся Дмитрий, хотя смех его прозвучал натянуто. — Разве похожа она на аферистку? Посмотри, какое милое лицо, открытый взгляд. Как тебе вообще пришло в голову, что она может обмануть?
— Я не шучу, — нахмурился Глеб, бросая окурок в урну. — Рассказывай, что ты знаешь о ней?
— Да что рассказывать? Сначала просто переписывались, потом решили познакомиться вживую. Вот и всё. С того дня мы больше не расставались. С Татьяной мне ужасно интересно. Она очень много знает. С ней можно говорить на разные темы. Она замечательный человек.
— А в постели она как? — спросил Глеб, и в его голосе зазвучали мерзкие, масляные нотки.
— Что за вопросы? — возмутился Дмитрий. — Тебе какое дело? Что ты к ней прицепился?
— В постели-то, наверное, богиня, — недобро усмехнулся Глеб. — И ты, небось, ни разу не задумался, откуда такая милая, приятная, скромная девушка так ловко обращается с мужчиной? Слушай, — Дмитрий угрожающе двинулся на брата, сжимая кулаки, — если ты сейчас же не заткнёшься, получишь. Ты зачем пытаешься оскорбить Татьяну? Ты соображаешь, что говоришь? В чём ты её подозреваешь?
— Я-то как раз соображаю, — Глеб не сдвинулся с места, только усмехнулся шире. — А ты, братец, похоже, из ума выжил. Ты кого привёл на праздник отца? Не мог себе нормальную девушку найти?
— Оставь Татьяну в покое, — процедил Дмитрий. — Меня не интересует твоё мнение.
— А зря, — сказал Глеб, понижая голос до почти шёпота. — Если бы я раньше знал, кто твоя невеста, я бы её к семье на пушечный выстрел не подпустил.
— Что ты несёшь? Что она тебе сделала?
— Твоя будущая жёнушка забыла тебя предупредить, что она, как бы это помягче сказать… эскортница. Надеюсь, объяснять, чем промышляют такие женщины, не придётся.
— Ты говори, да не заговаривайся, — побледнел Дмитрий. Голос его стал тихим и опасным. — Я никому не позволю оскорблять свою невесту. Ты это сейчас специально говоришь, чтобы вывести меня из равновесия? В детстве ты любил меня задирать, только я уже вырос. Так что не удастся меня провести. Зачем ты это делаешь? Что тебе нужно?
— Очень надо мне шутить, — разозлился Глеб. — Девочка по вызову. Ночная бабочка. Называй как хочешь. На ней клейма ставить негде. Этой женщине не место в нашей семье. Прогони её немедленно.
— А ну повтори ещё раз, что ты сейчас сказал! — Дмитрий схватил брата за грудки, приподняв над землёй. — Как ты смеешь своим грязным языком марать имя моей невесты?
— Я тебе серьёзно говорю, — не испугался Глеб. — Она продаёт своё тело за деньги. Мне это доподлинно известно. Я ничего не выдумываю.
— Что? — опешил Дмитрий, руки его ослабли. — Я не верю тебе. Откуда ты знаешь?
Глеб покраснел, на секунду замолчал, раздумывая, что ответить. Потом нехотя, сквозь зубы, признался:
— Я пользовался её услугами. И я тебе это говорю, чтобы открыть глаза на блудливую скромницу. Не вздумай моей жене вякнуть. Ты должен знать, кто Татьяна на самом деле. Не хочу, чтобы её клиенты потом над тобой смеялись.
— Так вы знакомы, — прошептал Дмитрий, и только сейчас до него дошло, почему Татьяна весь вечер старалась держаться подальше от Глеба. — Как долго ты пользовался её услугами?
Он задохнулся от чувства гадливости, которое поднялось изнутри, как чёрная волна.
— Уже будучи женатым на Алине, я иногда позволял себе расслабиться, — Глеб снова закурил, пальцы его слегка дрожали. — Сам знаешь, у баб то голова болит, то ещё что. А я здоровый мужик. Меня отговорки не интересуют. Вот и приходилось обращаться к таким, как твоя Татьяна. Что уставился? Да-да, называй меня как хочешь. Алина даже не догадывается о моих маленьких пристрастиях. И очень надеюсь, этот разговор останется между нами. Так что гони-ка ты свою невесту, пока о её прошлом знаю только я. Не дай бог, найдётся кто-то менее сознательный и расскажет родителям. Представляешь скандал?
— Нет, — замотал головой Дмитрий, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Ты ошибаешься. Татьяна не может быть одной из этих… Она такая милая, скромная, порядочная. Ты спутал её с кем-то.
— Ага, — хохотнул Глеб. — Её ни с кем не спутаешь, я тебя уверяю. А ты не интересовался, кем она работает?
— Говорила, что преподаёт бальные танцы в частной школе.
— О да, — захохотал Глеб, и смех его был похож на лай. — Танцевать она точно умеет. Интересно, чему и кого она учит? Наверное, таких же, как сама. Она очень соблазнительно двигается, особенно когда снимает с себя одежду. Зрелище незабываемое. Кстати, рекомендую напоследок попросить её продемонстрировать тебе один из эротических танцев. Для тебя она сделает скидку — оплатить её услуги тебе не по карману.
— Прекрати, — Дмитрий заткнул уши руками. — Не хочу ничего слышать. Да я сам забирал её после работы. Я видел ту школу, там дети учатся. Зачем ты говоришь мне эти гадости?
— О, что-то новенькое, — продолжал Глеб. — Надо бы поинтересоваться у руководства школы, знают ли они, чем промышляет их сотрудница в свободное время. Уверен, её тут же выпрут.
— Надя не могла от меня скрыть такое о своей прошлой жизни, — прошептал Дмитрий, уже не понимая, что говорит.
— Я не верю тебе. Этого не может быть.
— Да мне плевать, веришь ты или нет, — Глеб затушил сигарету. — Спроси её сам. Только имей в виду, — его глаза стали колючими, в голосе послышались угрожающие нотки, — если ты её не бросишь, я обо всём расскажу отцу. Он не позволит этой шалаве втереться в нашу семью.
— Родители здесь при чём? — выдохнул Дмитрий. — Не смей их впутывать в наши дела. Я сам разберусь.
— Конечно, сегодня я не стану портить праздник. Могу подождать пару дней. Но потом не молчи. У тебя и так репутация полного идиота, не приспособленного к жизни. Думаешь, отец одобрит твой выбор? Неужели рискнёшь всем ради этой… подумай об отце. Вынесет ли его сердце, когда он узнает, на ком собрался жениться его младший сын?
Дмитрий развернулся и быстрым шагом пошёл в зал. Голова гудела, в висках стучало. Он нашёл Татьяну, взял её за плечи и долго смотрел в глаза, пытаясь обнаружить в них фальшь, ложь, что угодно. Но она смотрела на него чистыми, ясными глазами, полными обожания и лёгкого беспокойства.
— Серёжа, почему ты так странно смотришь на меня? — спросила Татьяна, и голос её звучал мягко, как самый любимый мотив.
— Ничего, — опомнился Дмитрий, с трудом выдавив из себя улыбку. — Праздник подошёл к концу, пора домой.
— Ой, я с удовольствием, — обрадовалась девушка, не замечая его состояния. — Так устала, хочется поскорее в постель. Ноги гудят.
Они попрощались с именинником. Дмитрий был краток, сославшись на усталость. Он вызвал такси, и всю дорогу они ехали молча. Татьяна держала его за руку, но он почти не чувствовал её прикосновения — все мысли были заняты словами Глеба. Когда машина остановилась у её подъезда, Татьяна нежно поцеловала любимого в щёку и собралась выходить.
— Погоди, — Дмитрий удержал её за руку, не глядя в глаза. — Это правда? — спросил он глухо, глядя в окно. — Ты спишь с мужчинами за деньги? Ты спала с моим братом?
Татьяна побледнела. Она догадалась сразу — Глеб не станет молчать. Её лицо стало белым, как лист бумаги, который только что вынули из пачки.
— Так это тебе Глеб сказал? — спросила она тихо, и в голосе её не было страха, только усталость.
— Какая разница, кто сказал, — Дмитрий наконец повернулся к ней, и его глаза были холодными и чужими. — Спала или нет?
— Да, — Татьяна спокойно выдержала его взгляд. — Но это уже всё в прошлом. В далёком прошлом. Теперь я преподаю бальные танцы. Давай не будем ворошить прошлое. Зачем тебе это нужно? Я никогда не спрашивала, чем ты жил до встречи со мной. Что было, то было. Теперь есть мы.
— Почему ты не сказала, чем занималась до нашего знакомства? — спросил он, и голос его дрогнул от обиды.
— Потому что боялась, — просто ответила девушка. — Боялась потерять тебя. Я люблю тебя. Ты — самое ценное, что есть в моей жизни. Больше всего на свете я боюсь тебя потерять.
— Ты обманула меня, — сказал Дмитрий, и в этом «обманула» было столько боли, что Татьяна вздрогнула.
— Нет, Серёжа, я не обманывала. Да, не рассказала. Не посчитала нужным. Именно такой реакции я и боялась. Я правда люблю тебя. Ты любишь меня?
Лицо Дмитрия приняло злое, жёсткое выражение.
— Любовь продажной девки? Что она стоит? Кому нужна такая любовь?
— Видимо, уже никому, — с горечью сказала Татьяна. — Я не собираюсь перед тобой каяться. Изменить прошлое я не могу. Глупо стараться наказать меня за это. Ты ничего не знаешь о той странице моей жизни. Там всё не так просто, как ты пытаешься представить. Если хочешь, я могу объяснить. Надеюсь, ты сможешь понять меня и принять вместе с прошлым, если действительно любишь.
— Нет, — резко ответил Дмитрий. — Я не желаю слушать твои оправдания. Мне почему-то кажется, ты не скажешь правду. Попытаешься уверить, будто стала жертвой обстоятельств. Если бы ты раз оступилась, но ты по своей воле работала эскортницей, ложилась под мужиков и получала от них деньги.
— Если ты видишь ситуацию в таком свете, тогда нам больше не о чем говорить, — в глазах Татьяны сверкнули слёзы, но она сдержалась. — Прощай.
Она вышла из машины и направилась к дверям подъезда, ни разу не оглянувшись. Дмитрий не остановил её. Только сжал зубы так, что заныли челюсти, и сказал таксисту:
— Едем.
Дома он первым делом прошёл на кухню, достал из холодильника бутылку виски, открутил пробку и сделал несколько жадных глотков прямо из горла. Жидкость обожгла горло, но не принесла облегчения.
«Как она могла скрыть от меня правду? — думал он, расхаживая по кухне, как загнанный зверь. — Когда собиралась рассказать? Или вообще не собиралась? Что же получается?»
Алкоголь быстро ударил в голову. Дмитрий, шатаясь, прошёл в гостиную, рухнул на диван и снова отпил из бутылки. В голове крутились обрывки мыслей, словно осколки разбитого зеркала.
«Если бы Глеб не открыл мне глаза, она бы скрыла, кем была до встречи со мной. И выяснилось бы уже после свадьбы. Нет, я понимаю её расчёт. Тогда мне было бы уже не отвертеться. Что она о себе возомнила? Думала, я всё прощу и сделаю вид, что ничего не было?»
Он погрозил пальцем невидимому собеседнику, опрокинул в себя ещё виски.
— Так дело не пойдёт. Я ни за что не прощу её. Я накажу её. Да, пока не знаю как, но накажу.
Татьяна… Она казалась ему ангелом. А оказалась… Он не мог подобрать слова, чтобы назвать её, не оскорбив самого себя.
— Какой же я дурак. Почему мне так не везёт в жизни? — простонал он, откидываясь на спинку дивана. — Казалось, встретил ту, с которой мечтал прожить до самой смерти. И на тебе…
Он отбросил пустую бутылку, попытался подняться, чтобы идти в спальню, но тело не слушалось. Он упал на диван и тут же провалился в тяжёлый, без снов, сон.
Утром Дмитрий проснулся с раскалывающейся головой и сухим, как наждак, ртом. Но хуже головной боли было чувство пустоты внутри — такое, будто из него вынули что-то важное, без чего жизнь теряет смысл. И в этой пустоте начало вызревать что-то тёмное — план мести.
Он принял душ, выпил рассол, надел строгий костюм и отправился в школу бальных танцев, где работала Татьяна. Здание оказалось небольшим, но ухоженным, с яркой вывеской и аккуратными клумбами у входа. На первом этаже его встретила женщина-охранник — полная, с добрым лицом, но строгими глазами.
— Добрый день. Мне нужно поговорить с директором, — сказал Дмитрий, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
— Вы хотите записаться на танцы или ребёнка устраиваете? — спросила она.
— Нет, — раздражённо буркнул мужчина. — Я по другому вопросу.
— Ирина Владимировна у себя, — понимающе кивнула женщина, и Дмитрий, не поблагодарив, направился к лестнице на второй этаж.
Кабинет директора оказался светлым, просторным, с большими окнами и живыми цветами на подоконниках. За столом сидела женщина лет сорока — красивая, строго одетая в тёмно-синий костюм, с аккуратной прической и внимательным взглядом.
— Здравствуйте, — сказала она, приветливо улыбнувшись, когда Дмитрий, не постучав, распахнул дверь. — Проходите, присаживайтесь. Вы по какому вопросу?
— Я по поводу одного из ваших преподавателей, — Дмитрий не сел, остался стоять, опираясь руками на спинку стула.
— Какие-то проблемы? — Ирина Владимировна изумлённо приподняла бровь, но улыбка не исчезла с её лица.
— Проблемы? — переспросил он. — Я хочу, чтобы вы немедленно уволили Татьяну. Она не достойна заниматься с детьми.
— С какой стати я должна её увольнять? — спросила директор, и голос её стал твёрже. — Это один из лучших наших преподавателей. Она со всех конкурсов привозит грамоты победителей. За все годы, что Татьяна у нас работает, ни одного нарекания от родителей или детей не было. У меня нет ни одной причины её увольнять. Что за странная просьба?
— Это потому, что родители не знают, кем была Татьяна до того, как прийти сюда работать, — зло сказал Дмитрий.
Ирина Владимировна нахмурилась, строго посмотрела на него.
— Ах, вот вы о чём. Не надо делать вид, что вы не знаете её биографии.
— Тогда придётся проверять всю вашу контору, — пригрозил Дмитрий. — Как вы можете допускать людей с таким прошлым?
— Ну почему же? — спокойно ответила женщина, и её спокойствие начало выводить его из себя. — Я всё знаю про Татьяну и не вижу оснований для увольнения. Она прекрасный специалист, ладит с детьми. Не понимаю вас. Как её биография влияет на работу?
— Разве может бывшая эскортница общаться с детьми? Чему она их научит? Как на панели стоять? Как вы можете спокойно говорить, что в курсе её прошлого? Вы с ней заодно? Я требую, чтобы вы её уволили.
— Послушайте, молодой человек, — Ирина Владимировна подалась вперёд, и её голос стал жёстким, — я не собираюсь увольнять Татьяну. Её прошлое никак не мешает ей работать с детьми. Тем более, как вы правильно заметили, это в прошлом.
— Вы же не знаете, может, она до сих пор со всеми подряд спит, — выпалил Дмитрий, уже не контролируя себя.
— Вы не имеете никакого права оскорблять Татьяну. Она глубоко порядочный человек.
— Имею. Я на ней жениться собирался, а она мне ничего не сказала, скрыла, кем была. Понимала, что я не потерплю рядом с собой эскортницу, хоть и бывшую.
Директор молча выслушала его тираду, не перебивая. Когда он замолчал, она сказала спокойно, но твёрдо:
— Это ваше личное дело. Я не могу вам указывать, жениться на Татьяне или нет, но увольнять её не стану.
— Ну что же, — Дмитрий взялся за ручку двери. — Раз вы не хотите принимать меры, тогда я сам справлюсь. Я всем расскажу, кому вы тут работу даёте. Вряд ли родителям ваших воспитанников понравится узнать, что с их детьми занимается бывшая… — он запнулся, подбирая слово, — бывшая проститутка. Я буду стоять возле вашей школы с плакатом, если понадобится.
Ирина Владимировна вперила в него тяжёлый взгляд, а потом произнесла негромко, но чеканно, как приговор:
— Ещё раз повторяю: я не собираюсь увольнять Татьяну. Я прекрасно знаю её историю. А вот вы, похоже, понятия не имеете, через что пришлось пройти вашей невесте. У меня нет права осуждать её, потому что я знаю: в тот момент у девушки не было другого выхода. Она нашла в себе силы начать новую жизнь. Вы предлагаете отнять у неё этот шанс? Нет. Я не стану этого делать. А вам советую поговорить с Татьяной. Я так понимаю, вы даже не удосужились её выслушать.
— В ваших советах я не нуждаюсь, — огрызнулся Дмитрий. — Почему вы заступаетесь за неё? Впрочем, мне всё равно. Значит, вы отказываетесь от неё избавиться?
Ирина Владимировна отрицательно покачала головой.
— И рассказывать мне её историю тоже не станете? — спросил он.
Она снова покачала головой.
— Я не имею права. Если Татьяна посчитает нужным, она сама всё расскажет.
— Ну что же, — Дмитрий рванул дверь так, что она ударилась о стену. — Видимо, я не смогу здесь ничего добиться. Тогда я поеду к Татьяне и заставлю её ответить на мои вопросы. А вы готовьтесь к неприятностям.
Он выбежал из здания школы, сел в машину и на бешеной скорости помчался к ней домой. Встречные машины шарахались от него, но он ничего не замечал. В голове была только одна мысль: «Правда. Я хочу знать всю правду».
Когда Дмитрий требовательно нажал на кнопку звонка, Татьяна вздрогнула. Сердце испуганно сжалось, но она взяла себя в руки и открыла дверь.
— Серёжа, — удивилась она, увидев его на пороге. — Что тебе нужно? Я не ждала тебя.
Он оттолкнул её плечом, вошёл в квартиру, огляделся, будто видел это место впервые.
— Я хочу знать правду, — прорычал он.
— Какую правду? — спросила Татьяна, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Всю. Почему ты стала заниматься этим? Расскажи мне всё и не смей ничего утаивать.
— Тогда разговор у нас будет долгим, — сказала Татьяна, присела на диван и внимательно посмотрела на своего бывшего жениха, подбирая слова. — Если пришёл выслушать меня, то садись. А если явился, чтобы поливать грязью, лучше уходи сразу. Я не стану каяться и вымаливать у тебя прощение.
Дмитрий сел на краешек стула, до боли сжав пальцы в кулак. На его лице не было ни кровинки, губы плотно сжаты, а глаза зло прищурены. Татьяна тихонько вздохнула, помолчала минуту, собираясь с мыслями, а потом заговорила неспешно, начав издалека, не надеясь, что он поймёт, но зная, что должна сказать это хотя бы для того, чтобы остаться честной перед собой.
— Ты моя маленькая артистка, — вспоминала она слова матери. Как сейчас видела тот день, когда после концерта мать, Светлана Николаевна, обняла её, ещё маленькую, ещё не знающую, как жестока может быть жизнь.
— Мама, ты видела? Видела, как я танцевала? — глаза Татьяны тогда сверкали от возбуждения, она прыгала на одной ножке по дороге домой. — Когда я вырасту, обязательно стану знаменитой танцовщицей. Я мечтаю танцевать на большой сцене. Ты будешь мной гордиться.
— У тебя всё обязательно получится, доченька, — говорила мать, крепко держа её за руку. И Татьяна верила. Верила, что так и будет.
Светлана Николаевна работала на двух работах, снимала маленькую квартиру на окраине, но никогда не жаловалась. «Деньги для того и нужны, чтобы тратить, — смеялась она в ответ на упрёки подруг, советовавших копить на жильё. — Их с собой в могилу не возьмёшь».
— Ты бы о дочке подумала, — вздыхала подруга матери, тётя Валя. — Теперь хоть и не принято приданое давать, но какие-то деньги на первый случай нужны будут.
— А пусть сама зарабатывает, — отмахивалась мать. — Один раз живём. Когда ещё с мужем жили, где только не побывали. А теперь уж точно не купить квартиру.
Татьяна выросла, закончила школу с медалью и поступила в театральный институт на хореографическое отделение. «Может быть, — делилась она с матерью планами, — мне удастся устроиться в какой-нибудь танцевальный коллектив, а потом я открою свою школу. Представляешь, как мы заживём? Я буду ездить на все престижные конкурсы, даже за границу, а потом по городу расклеят афиши с моим портретом. Здорово!»
Светлана Николаевна только тихо улыбалась и верила. Верила, что у дочери всё получится.
Татьяна перешла на второй курс, когда однажды прямо во время лекции зазвонил телефон. Она хотела сбросить вызов, но увидела имя матери и, извинившись перед преподавателем, вышла в коридор.
— Мам, я не могу говорить, у меня лекция, — зашептала она. — Я перезвоню.
— Это вас беспокоит инспектор дорожной службы, — услышала она в ответ незнакомый, казённый голос. — С вашей мамой случилось несчастье. Она погибла. Вам необходимо приехать в отдел полиции.
Татьяна растерянно посмотрела на погасший экран телефона, потом медленно подняла руку.
— Разрешите выйти, — сказала она, и голос её прозвучал чужим. — У меня мама погибла.
Преподавательница, увидев её побелевшее лицо, подошла, обняла.
— Татьяна, что случилось? Вы так побледнели?
Девушка разрыдалась прямо в коридоре института, и однокурсники, выбежавшие на шум, принялись её успокаивать, кто-то дал воды, кто-то просто молча обнял.
— Надя, держись, — говорили они. — Прими соболезнования. Если нужна помощь, только скажи.
В отделе полиции ей сообщили, что Светлану Николаевну сбили на пешеходном переходе. Виновник скрылся с места аварии. Камер на том участке дороги не было, свидетели не запомнили номера машины — только цвет и марку, но этого оказалось недостаточно.
— Вы хотите сказать, что не сможете найти убийцу моей мамы? — спросила Татьяна дрожащим голосом у следователя, пожилого, уставшего мужчины с мешками под глазами.
— Мы будем стараться, — развёл он руками. — Но сами видите, сведений почти нет.
Татьяна долго и упорно ходила к следователю, добиваясь, чтобы расследование довели до конца. Но через несколько месяцев дело сдали в архив. Преступник остался безнаказанным.
— Что делать собираешься? — спросила её тётя Валя после похорон.
— Работу искать, — ответила Татьяна, чувствуя, как внутри всё сжалось в тугой, болезненный комок. — У нас, оказывается, остался долг за квартиру. Если я его не погашу, меня выселят.
— И где ты работать собралась?
— Пойду на собеседование в ювелирный магазин. Там как раз требуются продавцы. Мне знакомый этот магазин порекомендовал. Зарплату хорошую обещали.
Татьяна проработала в магазине всего месяц. В тот роковой день она пришла на работу, как обычно, за пятнадцать минут до открытия. Сменщица, молодая девушка по имени Оксана, выглядела растерянной, а в магазине уже стояли двое незнакомых мужчин в штатском и сам директор — плотный, с красным лицом и маленькими, подозрительными глазками.
— Что у нас случилось? — спросила Татьяна, чувствуя неладное.
— У нас недосдача, — прошептала Оксана, не поднимая глаз.
— Как недосдача? — не поняла Татьяна. — Откуда?
— Я тебя хочу спросить, — грозно проговорил директор, выходя вперёд. — Я открыл сейф, а денег нет. Говори, зараза, куда ты их дела?
— Погодите, — Татьяна недоумённо обвела глазами директора, охранника, сменщицу. — Я не брала никаких денег. Вчера всю выручку, как обычно, сложила в сейф и закрыла. Магазин поставила на сигнализацию. Всё было в норме.
— Только я сегодня пришёл забрать деньги, а там пусто, — не унимался директор. — Ну что скажешь? Гони немедленно выручку, иначе я тебя в тюрьму упеку. Ты разорить меня вздумала?
— Но у меня нет денег, — растерянно проговорила девушка. — Можете обыскать.
— Уже потратила? Ах ты ж дрянь! — заорал директор. — Надеялась, я не сразу обнаружу пропажу? Всё, мужики, забирайте её.
— Да не брала я ничего, — Татьяна чуть не плакала. — Почему вы мне не верите? У меня нет ничего. Я не знаю, кто взял ваши деньги, но точно не я. Хоть всё обыщите. У кого был ключ? У тебя. Ты последняя открывала сейф и закрывала. Уверен, там найдутся твои отпечатки. Короче, в последний раз спрашиваю: вернёшь деньги?
— Откуда я их возьму, если не брала? — закричала Татьяна в отчаянии. — Вы совершаете большую ошибку!
Пока она препиралась с директором, подъехали полицейские и забрали её в отделение.
— Я не виновата, — твердила девушка следователю, тому же самому, что вёл дело её матери. — Расспросите всех. На улице есть камеры, посмотрите, кто входил и выходил. Когда я ставила магазин на сигнализацию, деньги точно были на месте.
— Ты нас ещё тут работать научи, — зло сказал следователь. — Хочешь перевести стрелки на других? Не удастся меня в заблуждение ввести. Ничего, посидишь у нас, вспомнишь, как дело было.
Татьяну допрашивали каждый день. Она стояла на своём, но её никто не слушал. Через некоторое время состоялся суд. Заседание длилось всего несколько часов. Судья — немолодая женщина с усталым лицом — выслушала директора, его адвоката, следователя, а когда дошла очередь до Татьяны, почти не слушала.
— Назначить наказание в виде условного срока с возмещением убытков потерпевшему, — объявила судья. — Подсудимую освободить в зале суда и взять подписку о невыезде.
Когда судья закончила оглашать приговор, Татьяне стало плохо. Тётя Валя, пришедшая поддержать её, привела девушку в чувство нашатырём и отвезла домой.
— Что теперь? — спросила тётя Валя, когда они уже были в квартире, и Татьяна, обессиленная, лежала на диване. — Срок, конечно, условный, но если ты вовремя не вернёшь долг, его могут заменить на реальный.
— Я не знаю, что мне делать, — прошептала Татьяна, глядя в потолок. — Не представляю, почему решили, будто я украла эти деньги. Никто не поверил мне. Но я никогда бы не взяла чужого, даже если бы очень нуждалась. Ты мне веришь?
— Я-то верю, — вздохнула тётя Валя. — Но суду нужны факты. Нужен хороший адвокат. А на адвоката деньги нужны.
— Что делать? — спросила Татьяна. — Придётся платить, чтобы не загреметь в тюрьму. Мне нужна работа. Только я не знаю, когда смогу собрать такую огромную сумму.
На следующий день Татьяна оббежала полгорода в поисках работы. «Представляешь, — жаловалась она по телефону тёте Вале, — никто не хочет брать меня на работу. Говорят, с судимостью, кроме уборщицы, мне никуда не устроиться. Разве я смогу вернуть долг? Это ж мне сколько лет работать придётся!»
Она зашла в кафе, чтобы отдохнуть и выпить чашку кофе. Сидела за столиком у окна, смотрела на прохожих и глотала слёзы. «Проще умереть, — думала она. — Чем найти хорошую работу. За что на меня свалились все эти несчастья? Мне даже продать нечего».
— Здравствуй, — услышала она приветливый голос.
К ней подсела ослепительно красивая женщина — яркая, с идеальным макияжем, в дорогом платье и с маленькой сумочкой, которая стоила, наверное, как месячная зарплата Татьяны.
— Меня Ирина зовут. А тебя как? — спросила женщина.
— Татьяна, — всхлипнула девушка.
— Смотрю, ты плачешь. Думаю, не нужна ли помощь. Ну, говори, что у тебя стряслось.
— Вы мне всё равно не поможете, — замотала головой Татьяна.
— Во-первых, прекрати мне выкать. Мы с тобой почти ровесницы. А во-вторых, рассказывай, а я сама решу, смогу ли помочь.
— Мне нужно выплатить огромный долг, — Татьяна назвала сумму.
Новая знакомая от изумления присвистнула.
— Как же ты умудрилась задолжать такую сумму? Проиграла?
— Я не задолжала, — Татьяна промокнула слёзы салфеткой. — Меня обвинили в растрате. Директор магазина указал на меня, и всё. А суд не стал разбираться. Повесили на меня долг, а я не брала деньги. У меня всю квартиру перевернули, ничего не нашли. Не знаю, куда делись эти деньги. Теперь на мне висит судимость. Меня никуда не берут на работу. Один выход — умереть. У меня никого не осталось. Я даже продать ничего не могу, потому что жилья своего нет.
Ирина долго разглядывала её, соображая что-то про себя.
— Слушай, я могу тебе предложить один вариант, — наконец проговорила она медленно. — Но не знаю, согласишься ли ты.
— Я готова взяться за любую работу, — выпалила Татьяна. — Лишь бы вернуть долг.
— Так уж и за любую? — усмехнулась Ирина. — Ладно. Есть одна работёнка, не пыльная, высокооплачиваемая. Некоторым даже нравится.
— А что за работа? — слёзы на глазах девушки сразу высохли.
— Богатых мужчин сопровождать на разные мероприятия. Оказывать им другие услуги, если они захотят. Зарплата будет зависеть от тебя. Скажем, первое время будешь получать вот столько.
Ирина быстро написала что-то на бумажной салфетке и подвинула её к Татьяне. Девушка чуть не поперхнулась, увидев сумму, потом покраснела. Она только сейчас по-настоящему рассмотрела свою новую знакомую: эффектная, красивая, вызывающе одетая, она приковывала взгляды мужчин, но сама была отстранённо-холодна, будто не замечала их похотливые взгляды.
— Ну что, смотришь? — спросила Ирина. — Я предлагаю тебе роль эскортницы. Называй как хочешь, суть не меняется. Я этим занимаюсь не первый год и, как видишь, могу позволить себе всё, что захочу.
— Нет, — покачала головой Татьяна. — Я не могу. Это неправильно. Я не такая. Спать с чужими мужчинами… Меня бы мама за это прокляла.
— Ну, моё дело предложить. Ты уж решай сама, что для тебя важнее. Только, на мой взгляд, это лучше, чем сводить счёты с жизнью. Ты ведь этот выход для себя приготовила?
Татьяна опять покраснела. Ей показалось, что новая знакомая читает её мысли. Ирина мельком взглянула на маленькие золотые часики, украшенные мелкими бриллиантами.
— Мне пора, — женщина встала. — Это мой номер телефона. Она положила на стол визитку. — Надумаешь, позвони. Уверяю, больше тебе нигде не заработать таких денег.
Ирина ушла, а Татьяна ещё долго сидела за столиком в кафе, размышляя. «Нет, — решила она наконец. — Я ни за что не опущусь до этого. Я ведь понимаю, чем мне на самом деле придётся заниматься. Ни за какие деньги не соглашусь. Как я после этого жить стану? Это ведь пятно на всю жизнь. А я ещё замуж хочу выйти».
«Не замуж ты выйдешь, — злобно зашипел внутренний голос. — А в тюрьму сядешь, если не внесёшь нужную сумму. И куда ты тогда со своей гордостью?»
«Я не смогу, — оправдывалась Татьяна перед собой. — Да как я с чужим мужчиной? Нет».
«Тогда тебя ждёт тюрьма, — не унимался голос. — А что с тобой сделают там, только бог знает».
Татьяна раздумывала несколько дней. Гордость пошла на попятную, когда хозяйка квартиры напомнила, что если она не оплатит жильё, ей придётся съехать. «Что же мне делать? — рыдала Татьяна в подушку. — Мамочка, как мне тебя не хватает. Вместе мы бы обязательно что-нибудь придумали. Как трудно одной. Не у кого совета спросить. Неужели придётся звонить Ирине?»
«У тебя нет другого выхода, — настойчиво твердил внутренний голос. — Не позвонишь — останешься на улице, а дальше только тюрьма».
И Татьяна решилась.
— Ирина, — позвонила она женщине. — Я согласна.
— Давай встретимся, — предложила та. — Всё же решилась?
— Да, — ответила Татьяна, когда они встретились в том же кафе. — А что мне ещё остаётся? Только я не уверена, что у меня получится. У меня мало опыта общения с мужчинами.
— Ты хорошенькая, — весело сказала Ирина. — У тебя всё получится. Завтра идёшь со мной на мероприятие. Но имей в виду, — женщина нахмурилась, — обратного пути не будет. Ты это понимаешь?
— Понимаю, — тяжело вздохнула Татьяна.
— У меня уже есть репутация в определённых кругах, и подставлять тебя я не позволю. Ты точно представляешь, на что идёшь?
— Я готова на всё, — сказала Татьяна, чувствуя, как внутри у неё что-то обрывается. — Мне очень нужны деньги. Я приняла решение и не откажусь от него.
— Деньги всем нужны, — кивнула Ирина. — И мужчины охотно расстаются с ними. Если ты сумеешь расположить к себе мужчину, он будет щедр. Боюсь, в этом деле я полный профан, — призналась Татьяна.
— За это не переживай. Я тебя всему научу. Первым делом нужно подумать об одежде.
— А что не так с моей одеждой? — Татьяна посмотрела на свои потёртые джинсы, клетчатую рубашку и новенькие белые кроссовки. — По-моему, нормально.
— Ты всерьёз решила в таком виде мужчину завоевать? — Ирина оглядела её критически. — Ладно, так и быть, подарю тебе пару нарядов. Со временем появится свой гардероб.
Она потащила Татьяну в модный бутик, подобрала ей платье, туфли на шпильке, маленькую клатч-сумочку. Оглядела критически, осталась довольна.
— Ну вот теперь ты похожа на человека. Завтра с утра отвезу тебя на макияж. А сейчас поедем в одно место. Я хочу посмотреть, как ты двигаешься. Кстати, иностранный язык знаешь?
— Да, английский неплохо знаю.
— Отлично. Это я на всякий случай спрашиваю. Среди иностранцев тоже мужчины встречаются. Ирина усмехнулась. — Что делать умеешь? Ну, чтобы мужчину соблазнить.
— Танцевать. С детства танцую.
— Это же просто прекрасно! — воскликнула Ирина. — Сейчас покажешь, на что способна.
Когда Татьяна закончила танцевать, Ирина одобрительно поцокала языком.
— Неплохо. Немного добавить сексуальности — и все клиенты будут от тебя без ума.
Татьяна покраснела, но ничего не сказала.
На следующий вечер они встретились у ресторана. «Сейчас я тебя кое с кем познакомлю, — вполголоса сообщила Ирина. — Наш постоянный клиент. У него вечеринка в честь юбилея фирмы, а жена заболела. Не может состоятельный мужчина появиться без сопровождения. Вот и будет у тебя первый клиент. Он сам с тобой расплатится. Часть денег ты отдашь мне за информацию, остальное — твоё».
— А что мне делать? — спросила Татьяна, чувствуя, как пересохло в горле.
— Быть рядом, улыбаться, ну а потом провести с ним пару часов в номере гостиницы. И не какой-нибудь, а самой дорогой. Не бойся, я не отдам тебя в руки извращенцу.
Первый клиент оказался симпатичным, ещё не старым мужчиной лет сорока пяти, с приятной улыбкой и внимательными глазами. Он восхищённо смотрел на Татьяну и всё время повторял: «Какая прелесть! Я давно не встречал такой милой девушки». Поначалу Татьяна стеснялась. Ей было невыносимо ощущать руки чужого мужчины на своём теле. «Ну ты чего? — удивился клиент. — Первый раз, что ли?»
— Нет, — промямлила Татьяна, стыдливо прикрываясь одеялом.
— Ну давай, крошка, сделай мне приятно, а я тебя не обижу.
Постепенно Татьяна расслабилась. Мужчина не казался ей отвратительным, и она смогла сделать то, что от неё требовалось. Когда всё закончилось и она получила конверт с деньгами, её охватило странное, почти болезненное возбуждение — смесь стыда и облегчения.
— Неужели столько я буду получать каждую ночь? — спросила она Ирину.
— Я же тебе говорила, — усмехнулась та, — что всё будет зависеть от тебя. Видишь, ты понравилась клиенту, поэтому он и отблагодарил тебя так щедро.
— Такими темпами я долг верну за несколько месяцев, — рассмеялась Татьяна, и смех её прозвучал нервно, надломленно. — Вот это удача.
— А написать заявление и отправить дело о недостаче на доследование ты не хочешь? — спросила Ирина. — Зачем тебе возвращать чужой долг, если ты деньги не брала?
— Ирина, ты же понимаешь, добиться справедливости в этом деле вряд ли получится, — устало сказала Татьяна. — Мне никто не верит. Чего стоит моё слово против слова владельца богатого магазина? Полиции проще свалить всё на меня. Пусть эти деньги останутся у преступника, раз его совесть спит. Не удивлюсь, если деньги взял сам директор, а на меня повесил долг. Но это только мои предположения. А доказывать я ничего не хочу — себе дороже.
Так началась у Татьяны новая жизнь. В первой половине дня она старательно училась в театральном институте, а по вечерам зарабатывала деньги своим телом. Через полгода она пришла к следователю и положила на стол выписку из банка.
— Я выплатила долг, — сказала она. — Что теперь со мной будет?
— Дело в отношении вас прекратят, раз долг погашен в установленный срок, — буркнул следователь, а потом, приблизившись к ней почти вплотную, прошептал: — Где вы деньги взяли? Мы узнавали, у вас ничего нет.
— Наследство от маменьки привалило, — огрызнулась Татьяна. — Это не ваше дело.
— Шустрая ты девка, — следователь отошёл от неё. — Всё, можешь быть свободна. И смотри, не попадайся больше, а то условный срок превратится в реальный.
Татьяна вышла из здания полиции, подставила лицо солнцу и глубоко вздохнула. «Что дальше?» — спросила её Ирина, когда они встретились вечером.
— Не хочу я больше эскортницей работать, — заявила Татьяна. — Найду нормальную работу. Я говорила, что согласилась на твоё предложение, потому что другого выхода не было. Теперь мне не нужны такие деньги.
— Ну-ну, — скептически усмехнулась Ирина. — Если что, твоё место не занято.
Татьяна упорно просматривала газеты с объявлениями, ходила по собеседованиям. Её пару раз приглашали, но везде отказывали. «Нет, девушка, мы не можем вас взять», — говорили ей.
— Почему? — в отчаянии спрашивала Татьяна.
— Потому что у вас судимость. Но она же погашена. И потом, у меня был условный срок.
— Ну и что? — нетерпеливо объясняли ей. — А если кто-то узнает об этом факте вашей биографии, скандал устроит? Репутация фирмы — всё. Мы потеряем клиентов. Нет, наш ответ — нет.
Расстроенная Татьяна позвонила Ирине. «Ты нашла работу?» — спросила та.
— Нет, — призналась Татьяна. — Никто не горит желанием принимать человека даже с условным сроком. Как будто я какая-то преступница. Похоже, ты права. Обратной дороги у меня нет.
Двойная жизнь Татьяны продолжалась. Она встречалась с разными мужчинами — старыми и молодыми, вежливыми и грубыми, щедрыми и жадными. Научилась улыбаться, даже когда внутри всё сжималось от отвращения. Научилась отключать чувства, делать то, что требовалось, и не думать об этом потом. Никто из её знакомых по институту не подозревал, чем она занимается по ночам.
А спустя некоторое время Ирина заявила: «Я решила завязать. У меня накоплено достаточно, чтобы исполнить давнюю мечту. Я открываю школу танцев. Пойдёшь ко мне преподавателем?»
— Я? — удивилась Татьяна.
— Ты, конечно, — рассмеялась Ирина. — Хватит мужиков ублажать, ты талантище. Дети будут обожать тебя.
— А как же прошлое?
— Никому не говори, чем ты занималась. Знаешь, наши клиенты — богатые, женатые мужчины. Они тоже заинтересованы, чтобы никто не узнал об их маленьких шалостях. Так что нам нечего бояться. Встретиться с ними в обычной жизни — шанс минимальный. Вряд ли они станут водить к нам своих детей. Так что вперёд, подруга. Нас ждёт столько интересного. Забудем наше прошлое. Никогда не поздно всё начать с чистого листа.
Так Татьяна стала преподавателем танцев в школе Ирины. Она вкладывала душу в каждое занятие, дети её обожали, родители благодарили. Ей казалось, что жизнь наконец-то поворачивается к ней светлой стороной. А через полгода она встретила Дмитрия.
— Я не обманывала тебя, — закончила она свой рассказ, глядя прямо в глаза бывшему жениху. — Я отошла от тех дел. Стала жить обычной жизнью. Прошлое никогда не напоминало о себе. Мне не приходилось сталкиваться с моими бывшими… клиентами. Уверена, даже если бы такое случилось, никто не признался бы, что знаком со мной.
— А твой брат? — спросила она, когда Дмитрий молчал, переваривая услышанное. — Я ведь не отрицаю, что знакома с ним.
— Я хочу знать, когда ты с ним познакомилась, — Дмитрий был на взводе. Рассказ Татьяны походил на правду — слишком много в нём было мелких, невыдуманных деталей, но всё равно у него в голове не укладывалось, как его милая, нежная Татьяна могла быть эскортницей. «Сколько же у неё было мужчин?» — занозой сидела в голове мысль.
— Глеб был моим постоянным клиентом, — призналась девушка и покраснела, опустив голову. Ей было больно смотреть в глаза мужчине.
— Не может быть! — воскликнул Дмитрий.
— Очень даже может, — Татьяна выпрямилась. — Он бывал у меня с завидной регулярностью. Ты плохо знаешь своего брата.
— Не смей говорить о нём гадости, — перебил Дмитрий.
— Ты же хотел правду. Так слушай. Твой брат — заядлый игрок. Покер — его слабость. Беда в том, что он постоянно проигрывает. Его партнёры по покеру обдирают его как липку. А ещё он много болтает лишнего, когда перепьёт. Так что я о нём много чего знаю. Например, жену свою он не любит, а терпит, потому что она богата. Он ведь и женился на ней по расчёту, чтобы открыть своё дело.
— Ты что несёшь? — возмутился Дмитрий. — Глеб любит Алину, а дело своё открыл, чтобы семью кормить.
— Чтобы были деньги для игры в покер, — перебила его девушка. — Он же понимал, что вечно клянчить у жены деньги не может. А отец, если узнает, куда он проматывает состояние, лишит его всего. Фирма работает, её никто не контролирует. Что происходит с финансовыми потоками, никого не интересует. Глеб старается не проигрывать всё до копейки, и пока ему удавалось держаться на плаву. Даже ты не знал об этой тёмной стороне его жизни. Он совсем не такой, каким пытается казаться.
— О да! — горько воскликнул Дмитрий. — Тебе ли об этом не знать? Ведь ты спала с ним.
— Не только спала, — спокойно проговорила девушка. — Он одно время пытался играть роль моего сутенёра.
— Что? — вскипел мужчина.
— Да. Он подкладывал меня под своих партнёров по бизнесу. Это была выгодная для нас обоих сделка. Богатые люди были готовы выложить большую сумму за ночь со мной. Я вытягивала из них полезную информацию и передавала Глебу. Он их шантажировал и заставлял принимать нужные ему решения. И имел с этого хороший куш. Так что ваш отец прав: Глеб действительно умный и предприимчивый. Этого у него не отнять.
— Так ведь и ты в накладе не оставалась, — скрипнув зубами, заметил Дмитрий.
— Да, — кивнула головой девушка. — Только Глеб оказался большим мерзавцем, чем я могла представить. Он забирал часть денег у меня, объясняя, что это он подкидывает таких богатых клиентов. Я не была против — клиенты действительно хорошо платили. Но со временем Глебу стало не хватать и этих денег. Он проигрывал огромные суммы, а карточные долги нужно возвращать. Тогда он стал закладывать дом. Первый раз, второй, третий. — Татьяна горько усмехнулась. — Его жена не знает, что рискует остаться на улице вместе с детьми.
— Глеб всегда может выкупить дом, — возразил Дмитрий. — У него успешный бизнес.
— И снова ты ошибаешься. Бизнес Глеба давно дышит на ладан. Если кредиторы разом потребуют вернуть долги, он останется только с паспортом в руках. Остальное ему давно не принадлежит. Не удивлюсь, если украшения жены тоже заложены.
— Я не верю тебе, — покачал головой Дмитрий, но в голосе его уже не было прежней уверенности. — Ты обманывала меня, а сейчас наговариваешь на брата.
— Я никогда не обманывала тебя. И наговаривать на Глеба у меня нет резона. Возможно, сейчас я спасаю его семью от разорения, если, конечно, ты правильно сумеешь распорядиться информацией.
Душу Дмитрия разрывали противоречивые чувства. Ему нужно было побыть одному, осмыслить услышанное.
— Мне нужно идти, — заторопился он.
Татьяна не стала возражать. На душе было горько и обидно. Не попрощавшись, Дмитрий выскочил на улицу, сел в машину и помчался домой. Там он первым делом налил виски, выпил залпом, поморщился, налил ещё. Прошёл в гостиную, упал на диван, закрыл глаза. Он гнал от себя тяжёлые мысли, но они роились в голове. Слова Татьяны не давали покоя.
В дверь позвонили. Дмитрий вздрогнул и пошёл открывать. На пороге стоял Глеб.
— Всё, страдаешь из-за этой девки? — спросил он, бесцеремонно проходя в квартиру. — Забудь о ней, найдёшь другую. Эта — пропащая.
Глеб увидел початую бутылку на столе.
— Тебе что нужно? — хмуро спросил Дмитрий.
— Телефончик Татьяны, — Глеб ослабил галстук. — У меня для неё клиент есть.
— Пошёл ты, — Дмитрий налил себе ещё виски.
— Тебе жалко, что ли? Я думаю, она не откажется. От денег Татьяна никогда не отказывалась. Брат, помоги.
— Я сказал — не дам.
— Дурак влюблённый, — зло прошептал Глеб. Он заметил, как Дмитрий опрокинул в себя очередную порцию виски, и понял, что нужно действовать. — Сергей, ну что ты совсем расклеился? Брось, свет клином на ней сошёлся? Давай лучше выпьем с тобой. Нам ссориться ни к чему. Думаешь, я не понимаю? Ещё как понимаю. Такое узнать про свою невесту. Не переживай, время лечит. Найдёшь другую, а эту забудь.
Он проследил, чтобы Дмитрий осушил стакан, сам сделал маленький глоток.
— Мне надо выйти, — мужчина нетвёрдым шагом направился в туалет.
Как только за Дмитрием захлопнулась дверь, Глеб схватил его телефон, быстро скопировал номер Татьяны, а заодно и адрес. Он едва успел положить телефон на место, как вернулся брат.
Глеб ушёл, но поехал не домой. Адрес Татьяны он нашёл быстро. Мужчина нажал кнопку звонка, услышал за дверью лёгкие шаги, остановился.
— Танечка, — елейным голосом проговорил Глеб. — Открывай, моя хорошая, я соскучился.
— Уходи, Глеб, — испуганно ответила Татьяна. — Ты пьян. Я не стану с тобой разговаривать.
— Ну чего ты кочевряжишься? Открывай. У меня для тебя деловое предложение. Тебе ведь нужны деньги? Нужны, я знаю. Ты ведь замуж уже не собираешься, рассчитывать на помощь жениха не приходится. А деньги имеют свойство заканчиваться. Давай поможем друг другу.
— Уходи, — повторила Татьяна, прижавшись спиной к двери. — Я не хочу больше иметь с тобой ничего общего.
— Нельзя отказываться от старых друзей. Мы можем быть очень полезны друг другу. У меня есть пара клиентов. Ты должна с ними встретиться. Без тебя мне никак. Ты умеешь ладить с мужчинами. А я тебя не обижу. Ты же знаешь, моя щедрость не знает границ. Что ты молчишь, глупенькая? Мне казалось, я нравился тебе в постели. Или Сергей нравится больше? У тебя была возможность сравнить. Признайся, я нравился тебе больше? Серёга — щенок по сравнению со мной. Уверен, тебя в нём привлекало только наследство. Правда, теперь тебе опять придётся рассчитывать только на себя. Но я не оставлю тебя без заработка. Что ты там в своём танцевальном кружке заработаешь? Копейки. Открой, моя кошечка, и мы вместе решим наши проблемы.
— Оставь меня в покое, — твёрдо заявила девушка.
— Зря ты так, — голос Глеба стал жёстким. — Ты не можешь мне отказать, потому что за тобой должок. Открывай, не хватало, чтобы соседи полицию натравили.
Татьяна замерла от неожиданности. Она на цыпочках ушла в спальню, закрыла дверь и набрала Дмитрия.
— Ты зачем дал номер и адрес своему брату? — заговорила она громким шёпотом. — Он угрожает мне.
— Не давал я ему твой адрес, — отнекивался Дмитрий. — Не переживай, я сейчас приеду и всё улажу. Потерпи. Может, полицию вызвать?
— Нет! — отрезала Татьяна. — Я им не доверяю. Знаю, как они могут всё вывернуть наизнанку. Тем более с моим-то прошлым.
— Ладно, сейчас приеду. Держись там.
Дмитрий с трудом встал с кровати. Голова кружилась, но он быстро умылся и вызвал такси. Войдя в подъезд, он сразу услышал голос брата.
— Открывай, иначе я вышибу дверь, — Глеб барабанил кулаком.
— Ты чего тут буянишь? — спокойно спросил Дмитрий. — Весь подъезд перепугал.
— А ты зачем сюда припёрся? — огрызнулся Глеб. Он был совершенно пьян. — Не открывает, стерва.
— Пойдём, — Дмитрий без церемоний скрутил брата и потащил на улицу.
— Не трогай меня, — отбивался Глеб. — Не имеешь права. Она мне должна.
— Ты давно неприятностей не огребал, — процедил Дмитрий. — К молодой женщине в квартиру ломиться среди ночи? А ну утихни, иначе я тебя сам в полицию сдам. Кто тебе сюда приехать надоумил?
— Алинка, — невнятно пробормотал брат. — Никуда от неё не денешься.
Дмитрий силой затолкал брата в такси и отвёз домой.
— Глеб, — ахнула Алина, когда Дмитрий втащил его в прихожую. — Что с тобой? Он пьяный?
Дмитрий кивнул.
— Я его никогда таким не видела. Куда мне его? В спальню?
— Да, — Дмитрий, укладывая Глеба в постель, наклонился к самому его уху и прошептал: — Отстань от Татьяны, понял? Ещё раз увижу рядом с её домом — не посмотрю, что ты мой брат. Запомнил?
— Запомнил, — буркнул тот.
— Алине ничего не говори, — добавил он уже тише.
Дмитрий повернулся к женщине:
— Алина, не переживай. У твоего мужа был трудный день. Ничего, проспится. Завтра встанет как огурчик.
Он попрощался и вышел из дома.
А Татьяна тем временем позвонила Ирине.
— Можно я у тебя поживу какое-то время? — спросила она.
— Живи, конечно. Что, свадьбы не будет?
— Нет. Ненадёжным оказался жених.
— Бедненькая моя. Приезжай. Тебе сейчас не стоит одной оставаться.
Татьяна переехала к подруге, сменила номер телефона, а через несколько дней заявила:
— Я решила уехать.
— Куда?
— В другой город. Здесь мне всё равно жизни не дадут. А там у меня появится шанс затеряться, чтобы никто не узнал, кто я такая.
Прошло несколько дней. Дмитрий не переставал думать о Татьяне.
— Ну что с тобой происходит? — спросил его друг Кирилл. — Совсем сник.
— Да Татьяна у меня из головы не выходит, — признался Дмитрий. — Очень я за неё переживаю.
— Поссорились?
— Да. Перед самой свадьбой.
— Чего ждёшь? Съезди к ней.
— Ездил. Сказали, квартиру сдала, а куда съехала, никто не знает. И номер сменила. Теперь не знаю, где её искать.
— А подруги? У неё же есть подруга.
— Подруга тоже молчит.
Дмитрий отчаялся. Ему нужно было выговориться, но он не мог ни с кем поговорить о Татьяне — не хотел, чтобы кто-то узнал о её прошлом. И вдруг его осенило: мама. Только она всегда понимала его.
Дмитрий поехал к матери.
— Сынок, как же я тебе рада, — Елена Павловна обняла его, поцеловала.
— Мамочка, мне с тобой поговорить нужно.
— Понимаю, мой родной. Я тоже хотела бы знать, что случилось. Почему ты ничего больше не говоришь о своей девушке?
— Мне нужно с тобой посоветоваться. Я не знаю, как мне быть, — Дмитрий замолчал. — Не знаю, с чего начать.
— Ты поссорился с Татьяной?
— Если бы всё было так просто, — горько усмехнулся мужчина. — Я бы уже вымолил у неё прощение. Но здесь меня просто разрывает на части. Я не могу справиться с противоречиями внутри себя. Это так больно.
— Сынок, ты не держи в себе боль. Чтобы ни было, между вами всё можно исправить. Что тебя гложет?
Дмитрий рассказал матери всё, что узнал о прошлом Татьяны.
— Ты не представляешь, как мне было больно узнать, что человек, которого я любил всей душой, на ком собирался жениться, — бывшая эскортница. Скажи, как после этого жить?
— Но ты сам сказал, она больше не занимается этим, — осторожно заметила мать.
— Да, Татьяна так говорит. Но я боюсь ей поверить. Мне кажется, это как наркомания — не бывает бывших. Всё равно в какой-то момент случится рецидив. Представляешь, если я узнаю, что она по-прежнему оказывает услуги мужчинам? Я этого не переживу.
— Мне кажется, ты преувеличиваешь, сынок. Татьяна показалась мне очень порядочной и милой девушкой. И разве она не по стечению обстоятельств пошла в эскортницы?
— Всё так, но мне-то что делать? Мне не легче от этого. Я не смогу лечь с ней в одну постель. Между нами всегда будут мужчины, с которыми она была. Я как представлю её в объятиях какого-нибудь жирного бизнесмена… Мне хочется кому-нибудь морду набить. И жизнь без неё невыносима. Что мне делать, мамочка? Как поступить?
Елена Павловна молчала, потом проговорила:
— В таком деле не может быть советчиков. Если любишь — всё оставишь в прошлом, забудешь и станешь любить такой, какая она есть. Какую полюбил, пока не узнал, кем она была в другой жизни.
— Я люблю её, — крикнул Дмитрий в отчаянии. — Но забыть, что с ней было до меня, тоже не могу. Господи, какая же это мука.
Он схватился за голову, застонал.
— Ну, дорогой мой сын, тогда остаётся только одно: вычеркнуть Татьяну из жизни, найти другую и постараться стать счастливым.
— Но я не представляю свою жизнь без неё.
— Пока ты не переступишь через прошлое Татьяны, не простишь ей того, что она продавала своё тело, ты не сможешь быть счастливым с ней. Поэтому придётся забыть эту девушку, иначе ты погубишь и её, и себя. У тебя нет другого выхода, сынок. Даже если ты женишься на ней, это будет не жизнь, а сплошная мука.
— У меня душа рвётся на части, когда я думаю, что ей пришлось пережить, — сказал Дмитрий. — Ведь Татьяна стала эскортницей из-за этого подлого ювелира. Если бы не долг, который он повесил на неё, ей не пришлось бы…
— Ну-ка, сынок, — в гостиную вошёл Пётр Ильич. — Что ты там говорил насчёт ювелира?
— Ты всё слышал? — испугался Дмитрий.
— Не всё. Только историю с ювелирным магазином. Пойдём-ка в кабинет, поговорим.
— Что ты хочешь знать? — спросил Дмитрий отца.
— Подробности.
Дмитрий рассказал всё, что узнал от Татьяны.
— Очень интересно, — задумчиво проговорил Пётр Ильич. — Дай мне координаты этого ювелира.
— Что ты собираешься делать?
— Пока не представляю. Но я очень не уважаю людей, которые наживаются за счёт слабых. Ты же знаешь, я сам всего добился. А таких, как твой ювелир, откровенно презираю. Мы должны его наказать.
— Как?
— Не знаю. Нужно подумать. Такие пройдохи не должны чувствовать безнаказанность. Он должен знать, что обманывать доверчивых граждан нехорошо. Он же девчонке жизнь загубил. Хорошо, что она не сломалась. А ведь могла свести счёты с жизнью от безысходности. Такие люди должны сидеть в тюрьме. И я не я буду, если не посодействую этому. Интересно, куда полиция смотрит?
— Тут всё просто, — сказал Дмитрий. — Полиция, наверное, получила хорошие отступные. Если всё было так, как она рассказывает, ювелир со следователем в сговоре. Подозрительно быстро дело состряпали.
— Ладно, это я возьму на себя. Есть у меня в полиции свой человек. Думаю, очередная звёздочка на погонах за раскрытие громкого преступления ему не помешает. А дело может быть резонансным. Раз уж у нас такой откровенный разговор завязался… — Дмитрий замялся. — Я хочу ещё кое-что рассказать про Глеба.
— А что Глеб? У него всё хорошо. Дом, жена-красавица, дети, бизнес на подъёме.
— Всё не совсем так, папа.
— О чём это ты? Ну говори, что ты тянешь?
Дмитрий мешкал. Он понимал, что поступает некрасиво, рассказывая отцу о проблемах брата. Но молчать больше не мог.
— Глеб создаёт только видимость благополучия. На самом деле его дела совсем плохи.
— Ты зачем мне это говоришь? Завидуешь брату? Так ты поработай, как он. У него отлично идут дела.
— Папа, Глеб — игрок. Он играет в покер на деньги, проигрывает огромные суммы. Его дом заложен, бизнес давно убыточный. Ему просто удаётся делать вид, что всё благополучно.
— Не может быть, — поразился отец. — Ты наговариваешь на него. Глеб не игрок. Он примерный семьянин. У него хороший авторитет среди партнёров.
— К сожалению, это так. И в семье у него не всё благополучно. Глеб изменяет жене, пользуется услугами девушек лёгкого поведения. Увы, папа, твой сын, которым ты гордишься и которого всегда ставишь мне в пример, вовсе не идеал.
— Зачем? Зачем ты мне всё это рассказал? — Пётр Ильич схватился за сердце.
— Папа, тебе плохо? Может, врача?
— Не нужно, — Пётр Ильич тяжело опустился в кресло. — Оставь меня одного, сынок. Мне нужно всё осмыслить.
— Ты точно в порядке?
— Да, не беспокойся. Я должен проверить твои слова.
Дмитрий уехал, а отец долго сидел в кабинете. «Если всё, что рассказал Сергей, правда, — размышлял он, — я должен вразумить Глеба».
Ночью Пётр Ильич плохо спал. Утром, позавтракав, он закрылся в кабинете и позвонил старшему сыну.
— Приезжай, — сказал коротко. — Разговор есть.
Глеб явился через два часа.
— Что стряслось? — спросил он у матери, заглядывая на кухню. — По телефону у отца голос был, как будто река потекла в другую сторону.
— Он ничего не говорит мне, — печально заметила мать. — Ты же знаешь его.
— Здорово, отец, — Глеб в приподнятом настроении вошёл в кабинет. — Ну, зачем выдернул меня из офиса среди белого дня?
Пётр Ильич молча указал сыну на кресло, подошёл к двери, плотно прикрыл её.
— Не хочу, чтобы мать слышала наш разговор, — пояснил он.
— Папа, какие тайны? — с весёлой усмешкой спросил Глеб.
— Боюсь, как бы у матери сердечный приступ не случился, если она узнает, чем в действительности занимается её любимый сынок.
— Да что случилось-то? Можешь объяснить?
— Я объясню, — лицо отца побагровело от гнева. — Сергей рассказал мне о твоих карточных долгах, об эскортницах и закладных на дом.
— Стукач, — процедил сквозь зубы Глеб. — Сдал-таки. Никому доверять нельзя. Да неужели ты ему поверил, отец? Он же завидует моему успеху. Вот не даёт ему покоя мой бизнес, отжать хочет. Только у него ничего не получится.
— Молчать! — крикнул отец и так ударил по столу кулаком, что чернильница подскочила. — Будешь говорить, когда я скажу. А я-то, старый дурак, гордился тобой. Думал, хоть один сын в люди вышел. Что тебе не хватало? Жена — умница, красавица, с хорошим приданым. Дети родились. Мы с матерью нарадоваться не могли. А ты, оказывается, картами увлёкся. Зачем?
— Папа, ты не понимаешь…
— Не понимаю. Я всю жизнь старался быть для вас примером. На других женщин даже не смотрел. Мать вашу любил и до сих пор люблю. А ты эскортниц ему подавай. Деньги из семейного бюджета на каких-то девок тратишь. Откуда в тебе это? Не понимаю.
— Отец, да не парься ты, — развязно заявил Глеб. — Не так всё плохо. Серёга просто краски сгущает. Мстит мне за свою несостоявшуюся невесту. Улажу я все проблемы.
— Нет у тебя времени, сынок, — устало проговорил Пётр Ильич. — И уладить проблемы не получится так просто, как ты расписываешь. Я проверил слова Сергея, прежде чем тебя приглашать. Ты же знаешь, я не использую недостоверную информацию. Теперь я знаю, как на самом деле обстоят твои дела.
Глеб сидел с поникшей головой.
— Отец, я больше не сяду за карточный стол, — сказал он тихо. — Честное слово.
— А долг? — перебил его отец. — Долг твой я уже выкупил. И дом больше не твой. Я его на твоих детей оформил. Чтобы у тебя не появилось желание заложить его снова. Надо же, до чего ты опустился. Ещё бы немного — и с детьми по миру пошли бы.
— Спасибо, отец, — сразу повеселел Глеб. — Я всегда знал, ты меня не оставишь в беде.
— Не оставлю, конечно, — Пётр Ильич мрачно посмотрел на сына. — Ты же мой сын. Это я воспитал тебя таким. Видимо, где-то упустил, не доглядел. А ошибки нужно исправлять. Поэтому я предлагаю тебе два выхода. — Он строго посмотрел на сына. — Либо ты проходишь принудительное лечение от алкоголизма и игромании и возвращаешься к нормальной жизни. Либо остаёшься без жены, без дома, без моей поддержки и постепенно опускаешься на дно. Думаю, ты способен понять, каково это — быть всеми отвергнутым. Извини, сын, но третьего пункта в моём плане нет. Никаких денег ты не получишь.
— Папа, да ты чего? — Глеб был ошарашен. — Я же совершенно здоров. Думаешь, я псих? Да я уже не был в клубе не помню сколько. Давай прекращай. Я всё понял. Я подлец, я предатель. Обещаю больше жене не изменять. Я правда всё осознал. Дай денег, и я пойду поднимать фирму.
— Ничего ты не понял, сын, — Пётр Ильич с сожалением покачал головой. — Не получишь ни копейки. Это моё последнее слово. На раздумья даю два дня. Если через два дня не ляжешь в клинику, забудь, что у тебя есть семья.
— Ты не можешь поступить со мной так жестоко! — воскликнул Глеб.
— Давно нужно было твои дела взять под контроль. Хватит на жалость давить. Я тебе не мать. Кстати, ей я тоже расскажу о твоих похождениях, чтобы у неё не возникло желания дать слабину и броситься тебе помогать. Она, конечно, тебя любит, но за внуков кого угодно живьём съест. Что застыл? Иди к семье и думай.
Глеб, понурив голову, вышел из кабинета.
А Татьяна в это время сидела в уютном кресле автобуса, увозившего её в другой город. В глазах стояли слёзы. «Куда я еду? — спрашивала она себя. — Зачем бегу?» И тут же отвечала: «Не могу я остаться в этом городе. Здесь всё напоминает о моей прежней жизни. Здесь я встретила Серёжу и даже чуть не вышла за него замуж». Она печально посмотрела в окно. Автобус медленно отъезжал от вокзала. «Мы даже не увиделись с ним перед отъездом, не поговорили. Впрочем, что это я? Разве он станет со мной говорить? Он уже, наверное, забыл обо мне, найдёт другую, женится, а для него я останусь только неприятным воспоминанием. Через год он даже имени моего не вспомнит. Ну и пусть. Я тоже всё начну с чистого листа. Я постараюсь стать счастливой даже без Сергея».
Татьяна закрыла глаза. Её убаюкало тепло и мерное покачивание автобуса. Проснулась она, когда автобус прибыл на конечную остановку.
В новом городе ей удалось устроиться в школу танцев преподавателем. Ирина написала ей рекомендательное письмо. Татьяна много работала, стараясь забыть всё, что произошло с ней за последнее время. Она сняла небольшую квартирку недалеко от работы, возвращалась домой без сил, но аппетита не было. Однажды вечером, когда она сидела перед телевизором, зазвонил телефон.
— Ирина, здравствуй, — обрадовалась Татьяна. — Как же я рада тебя слышать.
— Привет, подруга. Как ты устроилась?
— Всё хорошо, работы много. Домой прихожу только спать.
— Оно и видно, — засмеялась Ирина. — И даже не спросишь, какие здесь новости?
— Ну почему? Интересно.
— Да не обо мне. У меня без изменений. Ты серьёзно не в курсе, что произошло после твоего отъезда?
— Нет. А что случилось?
— Глеб сейчас в реабилитационном центре. Видимо, отец здорово его прижал, раз тот согласился на лечение от игромании и алкоголизма.
— Вот это да, — удивилась Татьяна.
— Это ещё не всё. Его жена бросила. Алина случайно узнала, а может, ей кто-то специально сообщил про закладную на дом.
— Что ты хочешь? Так поступила бы любая здравомыслящая женщина. Невелика потеря. Найдёт себе более надёжного спутника.
— Только знаешь, Ирина, — сказала Татьяна, — мне это всё совсем не интересно. Я даже имя Глеба произношу с содроганием.
— Это ещё не всё. Ты не представляешь, что устроил твой Сергей.
— Он не мой.
— Ну не скажи. Так вот, я что звоню-то. Телевизор смотришь?
— Нет.
— Включай. Там через несколько минут в новостях будут рассказывать очень интересную историю.
— Какую историю?
— Не стану портить эффект от услышанного. Хочу, чтобы ты сама обо всём узнала.
— Ничего не поняла, — растерялась Татьяна.
— Включай телевизор, я тебе ещё позвоню.
В трубке раздались короткие гудки. Татьяна недоумённо пожала плечами, но телевизор включила.
«А сейчас посмотрите репортаж из зала заседаний городского суда», — говорила диктор с экрана. «Как стало известно, сегодня вынесли приговор директору одного из ювелирных магазинов нашего города». Татьяна, увидев фотографию своего старого знакомого — того самого директора — ахнула от неожиданности и прибавила звук. «Этот человек в течение нескольких лет использовал придуманную им схему мошенничества по отношению к своим сотрудникам. По меньшей мере десять из них пострадали от рук этого недобросовестного работодателя. Обвинение просит для подозреваемого пятнадцать лет лишения свободы. Достоверные источники утверждают, что отвертеться от сурового наказания теперь уже бывшему директору не удастся».
— Вот это новости! — воскликнула Татьяна, выключая телевизор. — Не ожидала такого поворота. Всё-таки есть справедливость на свете.
Она заливисто рассмеялась — давно она так не радовалась. Когда снова зазвонил телефон, она схватила трубку и весело сказала:
— Ирина, это лучшая новость за последние годы. Настиг всё-таки бумеранг этого козла. Кто сумел его прищучить?
— А ты не догадалась? — хитро спросила Ирина.
— Нет. Кто-то из обманутых сотрудников оказался более настойчивым, чем я.
— Глупая ты. Это твой Сергей и его отец постарались.
— Сергей? — изумилась Татьяна.
— Да. Это они раскрутили дело против твоего директора. Сначала думали, что ты одна такая, а когда потянули за ниточку, оказалось, там у него всё поставлено на поток. Он до последнего упирался, но Сергей разыскал свидетелей, подключил толкового следователя. Так что теперь этому гаду мало не покажется. Ты отомщена. Пока, моя дорогая, не пропадай. Надеюсь, скоро увидимся.
Татьяна, совершенно сбитая с толку, сидела в гостиной. Она никак не могла понять, почему Дмитрий взялся за это дело. Пока она раздумывала, в дверь позвонили. Девушка смело пошла открывать, зная, что теперь ей нечего бояться непрошеных гостей — все они получили по заслугам.
— Ты! — выдохнула она, увидев на пороге Дмитрия.
— Я, — виновато улыбнувшись, ответил он. В руках он держал букет полевых цветов — ромашек и васильков, её любимых. — В дом пустишь? Это тебе. — Он подал ей цветы.
— Но как ты нашёл меня?
— Ирина вошла в моё положение. Ты же знаешь, я очень обаятельный.
— Зачем ты приехал? По-моему, мы всё друг другу сказали. Выслушивать твои обидные слова снова у меня нет желания. Уходи. У меня только жизнь стала налаживаться.
— Татьяна, я много думал, — Дмитрий волновался, что-то пряча за спиной. — О нас.
— О нас? — как эхо переспросила девушка.
— Да, о нас. Я понял, что не могу жить без тебя. Понял, что хочу видеть тебя каждый день, держать в своих объятиях. Мне было невыносимо без тебя. Я понял, что поступил опрометчиво, когда решил отказаться от тебя. Жизнь превратилась в пустоту. Я ни о ком не могу думать, кроме тебя. Вот почему я собрался и приехал. Татьяна, — голос Дмитрия зазвучал торжественно. — Я люблю тебя.
Он шагнул к ней, протянул коробочку, которую старательно прятал за спиной.
— Прошу, будь моей женой.
Девушка испуганно переводила взгляд с коробочки на Дмитрия и обратно.
— Серёжа, ты уверен, что хочешь этого? — с опаской спросила она. — В моей биографии ничего не изменилось с того дня, как мы расстались. Я всё та же.
— Я знаю, — спокойно ответил мужчина. — Но я люблю тебя и ничего не могу с этим поделать. Клянусь, ни словом, ни взглядом не напоминать о твоём прошлом. Пусть оно там и останется. Его не будет в нашей жизни. Нас ждёт счастливое будущее, и его я вижу только рядом с тобой. Ты мне веришь?
Татьяна долго изучала его лицо — каждую морщинку, каждую чёрточку. Дмитрий терпеливо ждал, не отводя взгляда.
— Да, — наконец проговорила она. — Я верю тебе.
— Ты выйдешь за меня?
На секунду в её голове мелькнула шальная мысль: «Может, не стоит так сразу соглашаться?» — но она тут же прогнала её. Зачем его мучить? Ему и так досталось.
— Да, я согласна, — тихо ответила она.
— Любимая, — Дмитрий сжал её в объятиях, поцеловал. — Ты так и не открыла коробочку.
Татьяна открыла бархатный футляр и увидела золотое кольцо — изящное, в россыпи изумрудов, под цвет её глаз.
— Оно необыкновенное, — прошептала она, надевая его на палец.
— Это ты необыкновенная, — сказал Дмитрий и снова прижал её к себе. — Я счастлив.
— Мы счастливы, — поправила его Татьяна.
***
Жизнь редко идёт по прямой линии, которую мы для неё намечаем в юности. Чаще она напоминает бурную реку с порогами, водоворотами и неожиданными поворотами. Татьяна и Дмитрий, как и многие, столкнулись с жестокостью обстоятельств, предательством близких и собственной слабостью. Но их история — не о падении, а о восхождении. О том, как человек, даже оказавшись на самом дне, может найти в себе силы подняться, сохранить душу живой и начать всё заново. И о том, что настоящая любовь — это не обладание и не требование, а принятие. Принятие другого человека целиком — с его шрамами, ошибками и тёмными страницами биографии. Только когда мы перестаём судить и начинаем понимать, когда прошлое перестаёт быть оружием в руках гордости и становится просто прошлым, — только тогда открывается дорога в будущее. Судьба благосклонна к тем, кто не сломался, кто продолжает верить, любить и прощать. И иногда, после всех бурь, она дарит самый тихий и светлый рассвет, какой только можно вообразить.
