Сообщение пришло, когда я заканчивала сверку квартального отчета. Замигал значок в мессенджере.
Анна Сомова стояла у калитки и не решалась войти. Её взгляд упирался в желтую ленту ограждения, перечеркивающую
– Мам, а что значит «прочерк»? Лариса, помешивая в кастрюле густой, рубиновый борщ, не обернулась.
– Лен, я тут подумала… вам с Димой надо квартиру продать. Лена замерла с лопаткой над шипящей сковородой.
– Я всё ему рассказала, Витя. Виктор замер, держа в руке кружку с недопитым чаем. Дешёвый фаянс, отколотый
— Вера, иди сюда. Ты не поверишь. Голос Павла, обычно гулкий и самоуверенный, сейчас был натянут, как струна.
— Это не смешно, Игорь. Лена положила на кухонный стол телефон экраном вверх. Цифры на выписке из банка
– Ты снова звонил своей маме, да? Костя вздрогнул, едва не выронив телефон. Аня стояла в дверях спальни
— Ну, здравствуй, сестра, — он медленно приблизился к новенькой иномарке, из-за руля которой выходила Рита.
— Сереж, ну ты же знаешь, что я не люблю все эти посиделки, да и твоих друзей не особо-то и знаю
— С чего ты взяла, что я мечтаю жить вместе с вами? Да, я не отказываюсь с внуками помогать — я их очень
Его чемодан стоял в прихожей, криво и поспешно упакованный, будто его вышвырнули. Но нет — он собрал его сам.
Комната пахла свежей краской и подростковым бунтом. Максим, мой пятнадцатилетний сын, стоял посреди этого
Дверь захлопнулась так, что звенели уши. Ольга стояла посреди комнаты, не в силах сдвинуться с места.
– Мам, мы тут посоветовались и решили… Ирина запнулась, бросив быстрый взгляд на брата. Слава, вечный
— Так, ружье я забираю. На дачу отвезу, в сейф. Голос сына, Игоря, прозвучал в застывшем воздухе кабинета
– Ну, здравствуй, дорогая невестушка. Платье, конечно, смелое. Аня вздрогнула, но заставила себя улыбнуться.
— Да какая разница? — отмахивался он. — Мы же вместе живём, бюджет общий, уже не дети — чего тебе неймётся?