— А помнишь Маринку? Твою бывшую? Серёга сказал это просто так, между делом, заедая пенное солёными крендельками.
Кастрюля была рассчитана на четверых. Я варила в ней щи на одну порцию – других кастрюль за тридцать
— Соня, садись есть, — сказала Алла, ставя на стол тарелку с пюре и котлетами. — Не хочу, — моментально
— Алло, — сказала Марина, вытирая руки о кухонное полотенце. Вот зачем она взяла трубку, ведь номер неизвестен?
Фамилию Дорохов я не слышала пятнадцать лет – до того вечера, когда сын произнёс её за ужином.
Цифры не врут – это первое, чему меня научила работа. Люди могут. Фасады могут. А цифры – нет.
Стрелка на приборной панели «Газели» подрагивала у отметки восемьдесят. Я переключила дальний свет на
— Сергей! СЕР-ГЕЙ! Иди сюда, я сказала! Он высунулся из-за угла с дрелью в руках, на лбу — пыль. — Чего орёшь?
— Ты чего это удумала?! — Валентина Петровна стояла в дверях кухни, и руки у неё тряслись. — Это мой сервант!
— Соли не дам. И не проси. Нина Степановна захлопнула дверь так, что с вешалки слетела чья-то куртка.
— Лен, ну ты где ключ от бани положила? Серёжа париться хочет! Вика стояла на пороге спальни — босая
— Марин, ну ты на себя посмотри. Я живой мужик. Ты сама себя запустила. Денис говорил это, не отрываясь
— Какие путёвки?! Я уже всей родне сказал — двадцать восьмого все у нас на даче! Лариса не подняла глаз
— Лёш, тут такое дело… — сказала Марина за ужином. – Я должна тебе что-то сказать.
— И не вздумай даже на порог его пускать, поняла? Если Татьяна Викторовна узнает, уволит сразу!
Рита и Максим переехали в общую трехкомнатную квартиру. Общая ипотека. У Риты была однокомнатная добрачная
Юля пришла домой и собралась уже готовить ужин, как обнаружила отсутствие продукта для этого самого ужина.
— Ирина, у родителей в доме нужен ремонт, капитальный. Я беру дополнительный отпуск, там месяцем