— Ты опять будешь всю дорогу молчать, как в детстве? — Ольга поправила подушку на нижней полке и укоризненно
— Анна Павловна, хватит тут под окнами шататься! Крыша теперь моя, и никого туда не пущу! Голос Зинаиды
— Маш, а когда Олька-то в последний раз звонила? — Лида Петровна прислонилась к косяку двери, держа в
— Галка, ну что ты молчишь? Слышишь меня или нет? Галина Петровна отодвинула телефон от уха и снова поднесла.
— Извините, а это место не занято? — голос у неё дрогнул, когда она увидела его профиль. Мужчина в тёмной
— Наконец-то приехала! А я уж думала, совсем про мать забыла! — Клавдия Семёновна даже не дала дочери
— Да ты послушай только, что творится! — Галина Степановна перегнулась через перила балкона второго этажа
— Мама, хватит ныть! Бабушка тебе не чужая, а ты ведёшь себя так, будто я попросил за соседкой присматривать!
— Мама, где ужин? Я же сказала — к семи должно быть всё готово! Ольга осторожно повесила халат на крючок
— Соли дать не можешь? — Людмила Сергеевна стояла в дверях, держась за косяк так, будто готовилась к отказу.
— Ты же сама хотела внуков! — Ольга поставила коляску в коридор так резко, что Кирюша проснулся и заплакал.
— Ты что, издеваешься?! — Валентина захлопнула папку с документами. — Какая ещё Лидия Сергеевна Колесникова?
Сердце колотилось так, будто готово было выпрыгнуть из груди и забиться где-то отдельно, на холодном
Когда жизнь идёт своим чередом, а затем внезапно рушится, это похоже на картонный домик, который сносит
Августовское солнце утюжило улицы провинциального Заречья беспощадно. Валентина Сергеевна шла от автобусной
Кухонные часы отмерили полночь четырьмя глухими щелчками. Вика не спала. Стояла у окна, наблюдая за редкими
Марина стояла у окна кухни, разглядывая разваливающиеся стены старого дома, который достался ей от бабушки.
Валентина Ивановна смотрела в окно кухни, наблюдая, как осенний дождь размывает последние краски увядающего сада.