Вечерело. Андрей Петрович остановил машину возле подъезда и устало потер глаза. В последнее время он
– Боже, какой огромный дом, Вась! – я крутила головой по сторонам, не веря собственным глазам.
Чашки были те же – белые, с синей каймой, купленные ещё в первый год их брака. Анна машинально протёрла
– Саш, возьми меня с собой! Я хоть молодость вспомню! Мы ведь с тобой раньше всегда вдвоем ходили!
Представьте себе: сухой хруст осенних листьев под ногами, запах сырой земли и… ледяной ужас, сжимающий
Денис уже полчаса стоял в подъезде, на лестничной площадке у окна между третьим и четвёртым этажами.
В самую долгую зимнюю ночь, когда солнце лишь слегка касалось горизонта, а к вечеру небо затягивалось
— Вить, а это что за ерунда?! — Ольга застыла в дверях гостиной, разглядывая новый интерьер. —
На записях скрытой камеры во всей красе бывший муж демонстрировал свои наклонности. Убедившись, что жен
— Отдай мне ту квартиру! — сын не просил, а требовал. — Я хочу жить отдельно! — С чего бы это вдруг, сынок?
– Дочка на меня не похожа, наверняка от другого, – заявил муж. – Твои подозрения оскорбляют и меня, и
«Как ты мог, Вениамин!»: в голове крутилась только эта мысль, когда Юлия дрожащими руками открыла входную дверь.
К прискорбию матери, дочь не простила ей новую любовь, измену и уход от отца. Но, почему-то, осталась
— Уйди! Отстань! Не трогай! – Дима сопровождал криком каждое движение жены. — Дима! —
Татьяна Борисовна растила сына одна, так как муж рано ушёл из жизни, когда мальчик был ещё в шестом классе.
— Представляешь, она опять в слезах прибежала, — Галина Петровна поставила перед сыном тарелку с горячим.
— Куда ты ее тянешь в ночь? – всплеснула руками Вера Евгеньевна. – Пусть уже спит, а я завтра ее привезу!
Тени сумерек медленно заползали в просторную кухню, где Елена привычно колдовала над ужином.