Иваныч терпеть не мог деревенских баб. Вечно толпятся возле сельского магазина, как будто ни у кого ни
Будильник прозвенел ровно в семь утра. Открыв глаза, Лена огляделась по сторонам. Рядом с ней сопел муж
— Люб, ну что ты говоришь такое? Ну вот куда ты собралась? Гриша сидел за столом, смотрел на то, как
Лидия Михайловна быстро подвела губы ярко-красным карандашом и взглянула на часы. Без пятнадцати минут шесть.
Костя быстрым шагом шел из магазина. Он знал, что из-за ворот, заборов, из окон его провожали недобрыми
Нина Ивановна никогда и подумать не могла, что решится сдавать комнату в своей квартире. В ее распоряжении
Зинаида Сергеевна проснулась от покашливаний – сосланный в гостиную супруг ворочался на диване, вздыхал
Мишка сунул травинку в рот и почесал исцарапанную коленку. Потом сделал страшные глаза. — Видал, — сказал
— Костик, как мамка-то? Зинаида Егоровна укладывала в сумку мальчика кусок сала, пачку крупы, бутылочку
В этом районе города Олеся не была никогда до сегодняшнего дня. Высокие стеклянные многоэтажки, мерцающие
Нюрка была на вид нормальной бабой. И хозяйственная, и красивая — уже под сорок, а мужики взглядом провожают.
Никто в деревне не понимал, почему Нинке так в личной жизни не везло. Девка ведь справная, все при ней
Не окажись я в тот момент на этой улице, ничего бы не случилось. Наверное. Но я там оказался.
— Я ухожу от тебя, Саша, — тихо сказала Татьяна, не смея посмотреть в глаза мужа. — Как уходишь?
Михаил Алексеевич работал в училище почти сорок лет, пройдя путь от рядового мастера до директора.
— Все, ты меня достала, — кричал на кухне отец. — Я ухожу к другой женщине. Ты кого угодно до белого
Серёга проникся к нему уважением с первого взгляда. Плавные обводы кабины, хищная решётка радиатора