— Где борщ?! — Виктор хлопнул ладонью по столу так, что задребезжали тарелки.
— Нету, — Галина Петровна спокойно достала из холодильника контейнер с салатом.
— Как это нету?! Ты что, забыла сварить?
— Не забыла. Просто не стала.
Виктор уставился на жену, словно она внезапно заговорила по-китайски. Тридцать два года брака, и впервые на столе не дымился суп. Ни борща, ни щей, ни того куриного, который он так любил.
— Ты серьёзно? — он потёр переносицу. — У меня язва, мне врач сказал — обязательно первое!
— Врач тебе много чего говорил. Например, бросить курить и не жрать на ночь сало. Ты слушаешь?
— Галка, ты что, психанула?
Она поставила перед ним тарелку с гречкой и котлетами.
— Ешь. Нормальная еда.
— Это не еда! — Виктор отодвинул тарелку. — Без супа я не наедаюсь, ты же знаешь!
— Знаю. Тридцать два года знаю. Каждый день супчик, каждый день кастрюля. А знаешь, что ещё я знаю? — Галина села напротив, сложив руки на столе. — Что мне это надоело.
— Надоело?! — голос Виктора взлетел на октаву. — Надоело готовить для семьи?!
— Для семьи? — она усмехнулась. — Дети давно разъехались. Семья — это ты. И ты вполне можешь сварить себе суп сам.
Виктор откинулся на спинку стула. В голове не укладывалось. Галка всегда была… нормальной. Готовила, убирала, не выступала. И тут на тебе.
— Может, у тебя климакс какой? — осторожно предположил он.
— Климакс у меня прошёл лет пять назад, Витя. А вот терпение — только что кончилось.
Всё началось неделю назад. Галина Петровна стояла на кухне и резала свёклу для борща. Как всегда. Как тридцать два года подряд. Нож скользил по разделочной доске, свёкла окрашивала руки в бордовый цвет, а в голове крутилась одна мысль: «Зачем?»
Зачем она каждый день варит эти супы? Борщ по понедельникам, щи по средам, куриный по пятницам. График, выверенный годами. А кто его просил, этот график? Никто. Просто так было заведено. У свекрови было заведено, значит, и у неё должно быть.
— Мам, ты чего такая задумчивая? — позвонила дочка Ирка.
— Да вот свёклу режу.
— На борщ? Слушай, а ты знаешь, что я уже полгода супы не ем? Совсем. Мне тренер сказал — лишняя жидкость.
Галина тогда отмахнулась. Тренер, подумаешь. Молодёжь со своими причудами. А сама задумалась: а она? Она сама-то супы любит? Или просто привыкла их варить?
Вечером Виктор, как обычно, похлебал борща, вытер рот салфеткой и изрёк:
— Слишком много картошки. Надо бы поменьше класть.
Вот тогда что-то в Галине щёлкнуло. Тихо, почти неслышно. Она посмотрела на мужа — он уже развалился на диване с телефоном. Посмотрела на кастрюлю — огромную, шестилитровую. На два человека.
— Хватит, — сказала она вслух.
— Чего? — Виктор не поднял глаз от экрана.
— Ничего. Сама с собой.
На следующий день Виктор обнаружил на плите сковородку с яичницей.
— А суп где?
— Не варила.
— Забыла?
— Нет. Решила не варить.
Он тогда подумал, что это временное помешательство. Может, устала. Бывает. Взял деньги, пошёл в столовую возле работы. Вернулся вечером довольный:
— Вот там борщ варят! С пампушками! Ты бы у них рецепт спросила.
Галина промолчала. А на следующий день снова не стала варить суп. И послезавтра тоже.
— Галка, это что, бойкот? — не выдержал Виктор на четвёртый день.
— Нет. Просто я больше не хочу варить супы.
— Но почему?!
— Потому что надоело. Тридцать два года одно и то же.
— Так все так живут! — он развёл руками. — Жена готовит, муж работает. Нормальная семья!
— Я тоже работаю, между прочим. Или ты забыл?
— Ну… это ж не считается. Твоя бухгалтерия — два дня в неделю.
Галина усмехнулась. Вот оно как. Не считается. Хотя именно эти «два дня» приносят в дом вполне себе ощутимые деньги.
— Слушай, Витёк, — она села напротив мужа. — А давай так. Ты любишь супы — вари сам. Рецепты есть. Продукты я закупаю. Кастрюля на месте.
— Я?! — он аж подскочил. — Я же не умею!
— А я, по-твоему, умея родилась? Меня мама научила. И тебя научу, если захочешь.
— Да что за бред! — Виктор нервно заходил по кухне. — Мужик у плиты должен стоять и суп варить?!
— Почему бы и нет? В ресторанах одни мужики.
— Это другое!
— Чем другое?
Он не нашёлся, что ответить. Схватил куртку и ушёл. Вернулся через час с пакетом из кулинарии — готовый борщ в контейнере.
Воскресенье. Обычно в этот день приезжала свекровь Антонина Семёновна. Галина к её приезду всегда готовилась особенно тщательно — и стол накрывала, и суп варила тот самый, фирменный, который свекровь одобряла.
Но не в этот раз.
— Галюнь, а где борщец-то? — Антонина Семёновна прошлась взглядом по столу. — Я ж специально не ела, чтобы у тебя похлебать.
— Не варила, мам.
— Как не варила?! — свекровь всплеснула руками. — Ты что, заболела?
— Здорова. Просто перестала варить супы.
— Витя! — свекровь повернулась к сыну. — Ты слышишь, что твоя жена говорит?!
— Слышу, мам, — Виктор виновато потупился. — Уже неделю слышу.
— И ты терпишь?! — Антонина Семёновна грозно нависла над столом. — Жена обязана мужу готовить! Это её долг!
— Долг? — Галина медленно подняла голову. — Знаете, Антонина Семёновна, я тридцать два года этот «долг» исполняла. Борщи, щи, рассольники. Каждый день. Без выходных и праздников. А знаете, что я получила взамен?
— Крышу над головой! Сытую жизнь! — свекровь стукнула кулаком по столу.
— Крышу? — Галина усмехнулась. — Половину этой квартиры я купила на свои деньги. Сытую жизнь? Я сама её обеспечиваю — готовлю, убираю, зарабатываю. А что даёте вы с Витей? Критику. «Много картошки», «мало соли», «не так порезала».
— Галка… — Виктор попытался вмешаться.
— Нет, Витя, дай скажу, — она повернулась к свекрови. — Вы меня тридцать два года учили быть «правильной женой». Варить, стирать, молчать. А кто меня научит быть просто Галиной? Человеком, у которого есть право устать? Сказать «не хочу»?
— Это называется эгоизм! — отрезала свекровь.
— Нет. Это называется достоинство.
Повисла тишина. Антонина Семёновна побагровела, схватила сумку и направилась к двери.
— Витя, собирайся. Я у такой невестки в гостях не останусь!
Виктор растерянно посмотрел на мать, потом на жену.
— Мам, подожди…
— Выбирай! — свекровь развернулась к нему. — Или я, или эта… бунтарка!
Галина тоже смотрела на мужа. Спокойно, без истерики. Просто ждала.
Виктор медленно опустился на стул.
— Мам, поезжай домой. Я остаюсь.
Свекровь ахнула, хлопнула дверью так, что задребезжали стёкла. Они остались вдвоём.
— Ты серьёзно? — тихо спросила Галина. — Из-за супов готов семью потерять?
— Не из-за супов, — Виктор потёр лицо руками. — Я… я просто не понимал. Думал, тебе это нравится. Ты же никогда не жаловалась.
— Я молчала. Это не значит, что мне нравилось.
Он кивнул. Встал, подошёл к холодильнику, достал овощи.
— Чего это ты?
— Суп варить буду, — он неловко взял нож. — Научишь?
Галина улыбнулась. Первый раз за эту неделю — по-настоящему.
— Свёклу чистить умеешь?
— Научусь.
Они стояли на кухне вдвоём — Виктор неумело резал свёклу, Галина подсказывала. За окном садилось солнце, окрашивая стены в тёплый розовый цвет.
— А знаешь, — сказала она, — может, иногда я и сварю. Если захочу. Для себя.
— Договорились, — Виктор криво улыбнулся. — Только ты научи меня. А то я эту свёклу уже пол-кухни измазал.
Галина засмеялась. Легко, как давно не смеялась. Оказывается, для счастья нужно было всего-то перестать варить супы. Точнее — научиться говорить «нет». И позволить себе быть собой.
На плите закипала вода. Виктор сосредоточенно бросал туда овощи, морщась от свекольного сока на руках. А Галина Петровна смотрела на него и думала: может, они всё-таки научатся жить по-новому. Без долгов и обязанностей. Просто вместе.
Суп в тот вечер получился кривоватый — слишком много моркови, мало соли. Но они ели его вдвоём, и Галина ни разу не сказала: «Надо было по-другому». Потому что важнее было другое — они наконец-то начали слышать друг друга.
