— Двадцать пять тысяч? Ты серьёзно?
— Люд, ну ты же знаешь, как важно! — голос Ирины в трубке звучал привычно жалобно. — Все одноклассницы с новыми айфонами, а моя Настя…
— Ира, у меня кредит. Долги. Я сама…
— Погоди, погоди! — в трубку вклинился мужской голос. — Олег на связи. Людмила Петровна, вы что, издеваетесь? Мы сколько раз вас выручали!
Люда открыла рот, но слова застряли в горле. Они её выручали? Она попыталась вспомнить хоть один случай.
— Олег, я правда не могу сейчас…
— Не можешь или не хочешь? — рявкнул он. — Ладно, через полчаса будем. Поговорим по-нормальному.
Гудки. Люда опустилась на стул, глядя на расплывшееся пятно чая. Тридцать лет она работала медсестрой, брала двойные смены, отказывала себе во всём. А родня привыкла, что старшая сестра — вечный банкомат.
Звонок в дверь прогремел через двадцать минут.
— Открывай быстрее! — Олег ввалился первым, Ирина семенила следом, промокая платком глаза.
— Может, чаю? — Люда попыталась сохранить спокойствие.
— Нам не чай нужен! — Олег уселся на диван, расставив ноги. — Двадцать пять штук. На карту. Сегодня.
— Я же сказала…
— Ты вообще соображаешь? — он повысил голос. — Мы тебе сколько помогали? Ты ещё в прошлом году пятьдесят тысяч просила!
— Просила? — Люда почувствовала, как внутри что-то сжалось. — Я отдавала! Каждый раз! С процентами!
— Какие процента между родными? — Ирина всхлипнула громче. — Людочка, милая, ну не будь такой… Настя плачет третий день. Ей шестнадцать, понимаешь? В этом возрасте…
— В этом возрасте можно и подработать, — вырвалось у Люды.
Повисла тишина.
— Что ты сказала? — Олег медленно поднялся. — Моя дочь должна где-то пахать, потому что тётке жалко?
— Не жалко. У меня нет, — Люда почувствовала, как дрожат руки. — Понимаете? Совсем нет.
— Врёшь! — Ирина вскочила. — Ты же зарплату получила! На прошлой неделе!
Странно, как сестра всегда знала про её зарплату. Будто следила.
— Эта зарплата ушла на кредит. Тот самый, который я брала на вашу свадьбу Никиты. Помните? Триста тысяч на банкет?
— Так мы же звали тебя! — возмутился Олег. — Ты там жрала, между прочим!
— Я сидела на кухне, помогала вашему повару, — Люда встала. — Весь вечер нарезала салаты. Даже куска торта не попробовала.
— Ну вот! — Ирина схватилась за сердце. — Опять ты со своими обидами! Мы думали, ты рада помочь!
Люда посмотрела на младшую сестру. Та всегда была хорошенькой, всегда умела выпросить всё что угодно. После смерти родителей пятнадцать лет назад Люда решила: раз она старшая, значит, должна. Институт Ирке оплатила. Свадьбу организовала. Когда родились племянники, покупала коляски, кроватки, одежду. Ирина называла это «сестринской поддержкой».
— Рада, — тихо сказала Люда. — Я правда была рада. Но теперь у меня самой долгов на полмиллиона.
— Так ты же работаешь! — отмахнулся Олег. — Отдашь потихоньку.
— Работаю в две смены. Мне пятьдесят два, у меня гипертония, и я последний раз на море была в девяносто третьем году.
— Море! — Ирина всплеснула руками. — Слышишь, Олег? Ей на море захотелось! А дети? Племянники? Им что, новый телефон не нужен?
— Нужен. Но вы же работаете оба, — Люда почувствовала, как внутри закипает что-то горячее. — Ваши зарплаты…
— Наши зарплаты — наше дело! — рявкнул Олег. — Ты вообще понимаешь, как сейчас жить дорого? Ипотека, машина, садик младшему…
— У меня тоже ипотека. Однушка эта, в которой мы сидим.
— Так продай! — бросила Ирина. — Снимай что-нибудь подешевле, зачем тебе одной столько места?
Люда опустилась на стул. Значит, они уже и это обсуждали. Как ей жить, где, на что.
— Вы знаете, сколько я вам за эти годы дала? — она достала с полки коробку из-под обуви. — Вот, смотрите.
Высыпала на стол чеки, квитанции, распечатки переписок.
— Институт Ирины — двести двадцать тысяч. Свадьба — триста. Рождение Насти — восемьдесят на всякую всячину. Школа Никиты, репетиторы — сто пятьдесят. Ваша машина, когда сломалась, — семьдесят. Мелкие займы, которые вы просили «на недельку», — ещё под две сотни наберётся. Считать будем?
— Ты что, записывала всё? — Ирина побледнела. — Как же мелочно!
— Мелочно — это помнить, сколько тебе должны? — Люда почти засмеялась. — А забывать отдавать — это как называется?
— Мы семья! — закричал Олег. — Между родными так не считаются!
— Родные, — Люда медленно кивнула. — Ира, когда у меня грипп был в прошлом году, ты хоть раз зашла? Супа принесла?
— У меня дети маленькие! Заразить боялась!
— Зато когда тебе надо было с Настей в больницу, я три дня отпросилась с работы. Сидела с ней, пока вы с Олегом в Сочи мотались.
— Так мы на годовщину свадьбы ездили! — возмутилась Ирина. — Людка, ты совсем?
Телефон Люды завибрировал. Сообщение от Ирины: «Мы просто хотим лучшей жизни для детей. Ты же понимаешь?»
Люда подняла глаза:
— Значит, моя жизнь не важна?
— Какая твоя жизнь? — фыркнул Олег. — Работа-дом, дом-работа. Хоть так пользу приносишь.
Что-то внутри Люды щёлкнуло. Как будто лопнула тугая резинка, которую тянули годами.
— Убирайтесь, — тихо сказала она.
— Что? — Ирина вскинулась.
— Убирайтесь из моей квартиры. Сейчас же.
— Ты офигела? — Олег сделал шаг вперёд. — Ты понимаешь, с кем разговариваешь?
— С нахлебниками, — Люда встала. — С людьми, которые пятнадцать лет считали меня дойной коровой.
— Людка! — взвизгнула Ирина. — Как ты можешь!
— Легко. Вы ни разу, слышите, ни разу не спросили, как у меня дела. Не поздравили с днём рождения. Не позвонили просто так. Только когда деньги нужны.
— Мы думали, тебе это в радость! — Ирина заплакала по-настоящему. — Ты же всегда соглашалась!
— Потому что боялась остаться одна, — Люда почувствовала, как слёзы подступают к горлу, но сдержалась. — Думала, лучше так, чем совсем без семьи. Но знаете что? Это не семья. Это бизнес. Односторонний.
— Ладно, — Олег направился к двери. — Запомни этот день, Людмила Петровна. Когда тебе понадобится помощь…
— Не понадоблюсь. Мне не от кого.
— Ты пожалеешь! — Ирина схватила сумку. — Мы же родная кровь!
— Родная кровь не считает, сколько может вытянуть, — Люда открыла дверь. — Идите. И ключи оставьте.
— Какие ещё ключи?
— От моей квартиры. Те, что я дала «на всякий случай» пять лет назад.
Ирина с грохотом швырнула связку на тумбочку:
— На! Подавись своими ключами! И своей жалкой жизнью!
Хлопнула дверь.
Люда простояла посреди комнаты минут десять. Потом медленно подошла к окну. Внизу Ирина с Олегом садились в машину — ту самую, на ремонт которой она давала деньги два года назад. Новенькая иномарка блестела на солнце.
Телефон разрывался от сообщений. Ирина уже накатала несколько: «Ты чёрствая эгоистка», «Мама бы постыдилась», «Дети будут знать, какая ты тётка».
Люда заблокировала номер. Потом заблокировала Олега.
Села за стол, открыла ноутбук. Сайт туристического агентства. Турция, Анталья, две недели, всё включено. Цена — семьдесят тысяч. Она посмотрела на остаток зарплаты. Как раз хватит, если не откладывать на «непредвиденные расходы родственников».
Нажала кнопку «забронировать».
Через неделю Ирина снова позвонила. Люда взяла трубку.
— Люд, ну хватит дуться, — голос был примирительным. — Слушай, у Насти день рождения через две недели. Торт заказать не на что…
— Ир, — спокойно сказала Люда. — Я в отпуске буду. В Турции.
— Что?! Ты с ума сошла? А деньги?!
— Мои деньги. На мой отдых.
— Но как же Настя?!
— Испеките сами. Мука, яйца, сахар — недорого. Рецептов в интернете полно.
— Ты такая стала чужая…
— Нет, Ира. Я стала своей. Наконец-то своей.
Люда положила трубку и посмотрела на чемодан у двери. Новый купальник, сарафан, книга, о которой мечтала прочитать три года. На холодильнике — магнит с самолётом и путёвка.
Она налила себе чаю, устроилась у окна. Впервые за много лет на душе было легко. Странно легко — будто сняли рюкзак, набитый камнями.
Телефон снова завибрировал. Люда глянула — незнакомый номер. Наверняка Ирина попросила кого-то написать. Она улыбнулась и выключила звук.
Чай был горячим и сладким. За окном светило солнце. А через пять дней её ждало настоящее море — то самое, о котором она мечтала тридцать лет.
Родня отвыкнет от халявы. Рано или поздно. А Людмила Петровна научится наконец жить для себя.
