В последний день новогодних каникул Полина и Соня, мама и дочка, решили навести порядок в большой комнате. В первую очередь это касалось шкафов, до которых во время обычной уборки не доходили руки.
Шкаф с полотенцами, постельным бельем и прочим текстилем разобрали быстро, как, в прочем, и книжный шкаф, в очередной раз решив, что лишних книг у них нет, все нужные. И вот теперь нужно было разобрать нижнюю секцию. Полина чувствовала, что тут они снова застрянут и не ошиблась. Здесь на двух полках хранилось самое интересное: семейный архив, который начинался свидетельством о рождении еще прабабушки самой Полины, медали деда, жестяная коробка из-под печенья с «реликвиями» — старыми пуговицами и значками. В коробке поменьше хранились «драгоценности»: брошки, бусы и серьги с «бутылочными» камнями. А еще здесь лежали фотоальбомы.
Соня в самом раннем детстве застала ту эпоху, когда фотографии еще отдавали в печать и складывали в альбомы, а не вывешивали на стену в соцсети, поэтому ее два альбома здесь тоже были, и девушка периодически просматривала их и удивлялась, какой смешной она была. Однако наибольший интерес у нее вызывали альбомы именно со старыми фотографиями родных: к сожалению, она никого из них уже не застала. Сегодня же ее заинтересовал альбом с фотографиями мамы, и она ловко вытащила его из шкафа.
Усевшись прямо на пол, Соня начала перелистывать страницы, периодически задавая маме вопросы — «а это кто?», «а это где?», хотя слышала все истории уже сотню раз. Ей просто нравилось, когда мама рассказывала ей о своем детстве. Внезапно из альбома выпала фотография, где Полина стояла рядом с симпатичной рыженькой модно одетой девушкой. «Маам?» — Соня протянула ей фото.
«Оксана, — вздохнув, сказала та и села рядом с дочерью. — Моя однокурсница. И бывшая подруга.» — «Бывшая? А что случилось? Ну маам!..» -«Ну хорошо, — чуть помедлив, согласилась она. — С Оксаной мы познакомились на третьем курсе, когда она вернулась из академического отпуска. И мне тогда показалось, что она самая лучшая в мире подруга — так легко мне было с ней общаться. Мы понимали друг друга с полуслова.» — «А потом…» — «Нет. «Потом» было чуть позже. Уже после четвертого курса…»
Полине до сих пор тяжело было вспоминать тот год. Они с папой остались вдвоем — друг за другом ушли дедушка и мама, совершенно непостижимо и неожиданно — буквально за полгода. Папа очень тяжело переживал утрату. Наверное, ему не стоило садиться за руль в таком состоянии, но он всегда говорил, что он «настоящий мужик» и не имеет права «разнюниваться», что депрессия — это обычная лень и слабохарактерность, на такое жаловаться стыдно, тем более, отлынивать от работы. А работа была связана с поездками…
В общем, в какой-то момент папа не справился с управлением и попал в аварию, после которой даже ходить мог с большим трудом. Ему дали вторую группу инвалидности и назначили пенсию. А Полина поняла, что, если с потерей любимых людей ей придется смириться, то потери финансовые она должна попробовать как-то компенсировать. Тем более, что впереди было лето и каникулы — два свободных месяца. И она устроилась продавцом на рынок к маминой знакомой.
То, что ее взяли не «с улицы» давало Полине только одно преимущество: на нее не кричали, а толком объяснили, что и как надо делать. В остальном поблажек для нее никаких не делали. Ее день начинался в пять утра: она вставала, готовила завтрак себе и папе и что-то придумывала на ужин, чтобы после работы оставалось только его разогреть. В половине восьмого она уже выскакивала из дома, молясь о том, чтобы не опоздать на электричку, потому что в те годы метро около рынка еще не было. Единственным утешением было то, что ехала она в противофазе — все люди, наоборот, утром торопились в город из пригорода — поэтому в электричке Полина сидела.
Прибыв на место, надо было перетащить шесть огромных тяжеленных сумок из контейнера-хранилища к торговой палатке. Нет, можно было нанять грузчиков, которые брали не так, чтобы дорого, но для Полины каждая копейка была на счету. Поэтому утром и вечером сумки она таскала сама. И товар раскладывала-развешивала тоже сама. И потом целый день прыгала туда-сюда, показывая покупателям цвета и размеры понравившихся вещей, не забывая следить, чтобы никто ничего не украл, ибо все потери — за ее счет.
Термос с чаем и бутерброды Полина брала с собой, потому что горячие обеды, которые разносили на рынке, были ей тоже не по карману: она позволяла себе шиковать только раз в неделю, по пятницам. Когда рабочий день заканчивался, Полина шла в продуктовый павильон, здесь же, на рынке, понимая, что около дома она уже будет совсем без сил и идти по магазинам не сможет.
Голодная и совершенно измотанная, она возвращалась домой в половине девятого и была очень счастлива, если в кастрюле еще оставался суп: это означало, что после ужина она сможет лечь спать, а не готовить папе обед на завтра. Однако раз в два-три дня варить суп все-таки приходилось.
Так прошло три недели. Полина с трудом соображала, какое сегодня число и какой день и очень ждала следующего понедельника: хозяйка сказала, что на рынке будет санитарный день, а, значит, выходной для всех продавцов.
Поужинав и покормив папу, девушка буквально рухнула на кровать — не раздеваясь и не снимая покрывала. Сейчас полчасика полежать, а потом можно и в душ, и погладить вещи, которые она собирается завтра надевать. Полина сама не заметила, как задремала и только услышав звонок городского телефона, поняла, что спит уже почти час.
«Привет! — раздался в трубке звонкий голос Оксаны. — Никак тебя застать не могу! Твой папа говорит, что ты поздно приходишь…» — «Ну да, — Полина зевнула. — Работаю.» — «Круто! А где?» — «На рынке. На вещевом.» — «Супер! Значит, свои денежки теперь есть? Ты молодец! — не дав подруге сказать ни слова, Оксана быстро затараторила: — А я, представляешь, в автошколу теперь хожу! Недалеко от твоего дома! Три раза в неделю! Вечером, конечно, ну ничего. Главное, предки, машину подарить обещали, как только на права сдам.»- «Везет тебе…» — «Ага, везет… Препод, знаешь, какой злой? Да и потом — только сессию сдали недавно, опять к экзаменам готовься… Неужели просто заплатить нельзя?.. В общем, ладно. Разберусь. Но предки мои, прикинь, в Египет уехали! Одни! Типа, они мне автошколу оплатили, а отдыхать — сами! Вот подстава… А я чего звоню-то… Я к тебе завтра после занятий забегу?» — «Оксан, не знаю… Я, правда, устаю сильно…» — «Так мы же не в клуб плясать идем! Посидим, поболтаем…» — «Хорошо,» — сдалась Полина.
На следующий день Оксана, действительно, пришла в гости. Она с удовольствием поужинала куриными котлетками и цветной капустой, нахваливая подругу. «А я так и не научилась пока готовить… Родаки всякой ерунды в морозилке оставили, но мне тааак лень разогревать… Слушай, а послезавтра ты тоже работаешь? Я тогда к тебе еще загляну, ладно?» — Полина только молча кивнула.
…Тот день выдался суматошным. Крикливая тетка пришла требовать возврата, потому что шорты ей оказались малы. «Я вам сразу об этом говорила, — в который раз вздыхала Полина. — Мне незачем обманывать. Они маломерки, я предупредила, что вам не подойдут. Правда, если бы вы сохранили товарный вид, я бы пошла вам навстречу, но…» — она развела руками, показывая на оторванную этикетку, какие-то белые полосы на ткани и слегка порванный шов. — «Так это ваш брак! Верните деньги!» — тут же сориентировалась тетка. К счастью, в этот момент мимо проходили охранники, которые попросили тетку не скандалить.
Потом около прилавка долго крутилась девочка-цыганка, усиленно пытаясь втянуть Полину в разговор и зыркая по сторонам. Ее шуганула соседка, которая торговала обувью. Потом подошел выпивший мужик и требовал пойти с ним поужинать или хотя бы «дать телефончик».
Ближе к вечеру приехала хозяйка забирать деньги, и тут выяснилось, что в кассе небольшая недостача. Полина несколько раз все перепроверила — не хватает. Расстроенная, она тряхнула тетрадкой, в которую записывала, сколько товара продано, и оттуда выпорхнула купюра: видимо, девушка машинально сунула ее между страницами, пока набирала сдачу.
Понятно, что до дома Полина добиралась практически на автопилоте. «Ты чего так поздно? — со скамейки около подъезда вскочила Оксана и бросилась ей навстречу. — Твой папа предложил у вас посидеть, но я на свежем воздухе решила… Ой, там такой мальчик-инструктор… Полин, вау, красавчик! Тут не только педали перепутаешь, тут вообще себя забудешь…» — пока они поднимались по лестнице, пока Полина мыла руки и доставала контейнер из холодильника, Оксана болтала, не умолкая.
Полина порезала хлеб, поставила перед подругой тарелку с жареной картошкой, порезала помидоры и огурцы и принялась крошить зелень. «Эй, ты чего? — в голосе Оксаны было не столько удивление, сколько негодование. — Ты чего так крупно зелень режешь? Я что, коза тебе, что ли? Что за неуважение? Поаккуратнее можно?..»
…»А ты что, мам?» — «Я тогда просто села на табуретку и заревела. Потому что поняла, что за подруга у меня на самом деле. Понимаешь?.. Мелочь, ерунда, зелень… А у меня как будто глаза открылись…» — «Вы поссорились?» — «Знаешь, нет. В тот раз — нет. Просто… Мы как-то начали отдаляться. Особенно, когда Оксане, и правда, подарили машину. У нее сразу нашлось много новых подруг и друзей, не таких скучных, как я. Они, наверное, зелень правильно резали. С уважением…»
«Ужас, мам… С другой стороны, хорошо, что ты тогда все поняла… А эта фотография?..» — «Пусть будет, — Полина засунула ее обратно. — Как напоминание. Тебе. Чтобы ты была внимательной и понимала, кто твой друг, а кто им только притворяется.»
