Развод родителей, конечно, для Миланы стал ударом, стрессом и психотравмой. Но только не неожиданностью. Она уже давно понимала, что все идет именно к этому. Родители постоянно спорили, ругались, а потом ходили несколько дней с мрачными лицами и игнорировали друг друга.
Милана очень хотела верить в то, что это лишь временные трудности, что родители с ними справятся, и все будет как раньше. К сожалению, этого не случилось, а случился развод.
Если в этой ситуации и было хоть что-то положительное, так это то, что ни мама, ни папа никогда не унижались до оскорблений друг друга, спорили яростно, конечно, это правда, и все-таки старались сдерживать себя и не наговорить таких слов, после которых общение, в принципе, станет невозможным. Наверное, благодаря этому родителям Миланы удалось расстаться если не приятелями, то, хотя бы, не врагами. Никто из родителей не пытался настроить дочь против другого, никто не втягивал ее в разборки между взрослыми, никто не старался доказать, что он лучше.
Общим решением двенадцатилетняя Милана осталась с мамой. У бабушки Лены, маминой мамы, была хорошая трехкомнатная квартира в пригороде и уйма свободного времени: год назад она вышла на пенсию. Папа же так и жил в своей двухкомнатной квартире, однако маленькая комната оставалась «комнатой Миланы». Девочка дважды в месяц приезжала к отцу на выходные, проводила у него осенние или весенние каникулы, а летом и вовсе жила у него целый месяц: на две недели они уезжали к морю, а потом две недели Милана просто «дышала воздухом свободы» — читала, рисовала, смотрела кино и зависала в телефоне без ворчания бабушки Лены про «испортишь глаза».
Так прошло чуть больше двух лет, а потом случилась трагедия: скоропостижно ушла в мир иной бабушка Лена. Едва мама и Милана немного успели прийти в себя, как узнали еще две новости: школу, где училась Милана, закрывают на капитальный ремонт, а маме предлагают командировку на полгода не просто в другой город, а на другой конец страны. Да, потом обещают повышение, и хорошее, но как быть сейчас?
«Даже не вздумай! — папа в исключительных случаях мог быть твердым и решительным. — Откуда ты знаешь, какие там условия? Какая школа? Ничего, что у ребенка в этом году экзамены? В общем, в этом году Милана поживет со мной. Девятый окончит в своей старой школе. А там посмотрим, может, и в десятый-одиннадцатый там останется. Я узнавал, там сейчас очень сильные учителя. И, кстати, мой одноклассник там физику ведет.»
«Но ведь ты работаешь! — возразила мама. — Тебя целыми днями дома не бывает!» — «А ты планируешь дома сидеть в своей командировке? — не сдавался папа. — Да и потом. Милане не пять лет, взрослая девица. Самостоятельная. Здесь у нее есть своя комната. Даже если в свой старый класс не попадет — все равно многих ребят она знает. Да и учителя ее помнят. Не спорь. Так будет лучше.» — «А, может, мы Милану спросим?» — «Спрашивай,» — пожал плечами папа. Он был уверен в ответе дочери, потому что сначала обсудил свое предложение с ней.
Папа оказался во всем прав. Даже в том, что Милана теперь училась не со своими бывшими одноклассниками, а в параллельном классе — ее класс стал физико-математическим, ребята учились по уже третий год по усложненной программе. И все-таки это была ее школа. Старые приятели, знакомые учителя. Милана с радостью вернулась в театральный кружок, который ей пришлось бросить из-за переезда и упросила папу купить ей гитару: теперь в школе был и такой кружок.
С девочками из своего прежнего класса Милана тоже общалась, однако по-настоящему подружилась с Аней. Она, в отличие от Миланы, была действительно новенькой, к тому же, очень скромной и стеснительной девочкой. С первого же дня учебы Аня ходила хвостиком за Миланой и ловила каждое ее слово. Она даже в театральный кружок начала ходить, чтобы побольше общаться с единственной, пока, подругой.
Милана не была против этой дружбы. Она всегда легко сходилась с людьми, никогда не комплексовала, была очень общительной и умела найти общий язык почти с любым человеком. Новую подругу она подбила на командное участие в олимпиаде «Музеи, парки, усадьбы», куда они теперь ездили по выходным, лихо набирая баллы, нужные для победы. В конкурсе талантов Милана буквально заставила Аню выйти на сцену и прочитать свои стихи — Аня получила приз зрительских симпатий и предложение Марка из десятого «Б» сходить с ним погулять в субботу.
Впрочем, и в учебе было легче вдвоем: девочки договорились носить учебники так, чтобы у каждой было по три, а не по шесть — одной книги на парте вполне достаточно, а рюкзак легче вдвое. Еще Милана объяснила, что надо по максимуму влезать во все «проекты», «викторины» и прочие мероприятия, участие в которых поощрялись лишними пятерками по соответствующему предмету. «Ты же после девятого хочешь уходить, — объясняла она, — Тебе это важно. В колледже смотрят средний балл аттестата, так что повышай свои шансы!»
На устных предметах Милана научила подругу вызываться отвечать самой, не дожидаясь учителя: именно тогда, когда тема легкая или параграф точно выучен. К концу первой четверти Аня с удовольствием констатировала, что у нее нет ни одной итоговой тройки, да и четверок поубавилось. «Это благодаря тебе!» — говорила она Милане, но та только пожимала плечами — пустяки! И заводила разговор про концерт к Новому году и школьную дискотеку.
А после осенних каникул Аня подошла к Милане и, вытирая слезы, сказала, что мама запретила им дружить. И очень настаивала, чтобы и общение между ними свелось к минимуму. «Но почему?» — удивилась Милана, а Аня тяжело вздохнула.
«Я запрещаю! Категорически! — бушевала мама Ани, вернувшись с родительского собрания. — Эта… эта… Чему она тебя научит? Ты что, не понимаешь, что это ребенок из неблагополучной семьи? Ни один суд не оставит ребенка — девочку! — с отцом, если у нее есть мать. И какой должна быть мать, чтобы ребенка все-таки оставили с отцом? А что там за отец? Ты видела его? Видела? Моложавый красавчик! Ты знаешь, что он второй раз не женился? Ты знаешь, что они вдвоем живут? Ты понимаешь, что это ненормально?»
«Я пыталась ей все объяснить, говорила, что она ошибается, — Аня уже плакала по-настоящему. — Но она даже слушать не захотела. Сказала, что, если узнает, что мы общаемся, напишет заявление. В полицию и в опеку. Чтобы вас проверили… И на учет поставили… Милан…» — «Ерунда! — хмыкнула Милана. — Пусть проверяют! Я не боюсь. Но, вообще, обидно, конечно… И что ты решила? — Аня отвела глаза. — Понятно… Что же… это твой выбор.»
То, что выбор был ошибочным, Аня поняла не сразу. Сначала выяснилось, что в олимпиаде без Миланы она участвовать не может — нужно начинать все сначала. Одной. Самой ездить по музеям, самой отвечать на вопросы, самой подавать данные на сайт. Потом как-то «поехала» вниз учеба: проекты были довольно сложными, в одиночку вытянуть их было почти нереально, а весь класс уже разбился на «бригады», Аня везде была лишней.
На театральном кружке ее, конечно, не ругали, но и не хвалили. Ее просто игнорировали. Сначала она не могла понять, в чем дело, а потом вспомнила: каждое упражнение она сначала отрабатывала с Миланой, прежде, чем показать преподавателю, на каждой, даже самой маленькой сценкой, они сидели вместе, находя верные интонации и мизансцены. Теперь Аня не справлялась, и ее участие в новогоднем концерте было под угрозой.
А еще выяснилось, что Аня совсем не умеет предугадывать поведение учителей: когда можно пошутить, когда сделать серьезное лицо, когда лучше честно подойти и сказать, что не сделала «домашку» и не получить за это двойку. Милана это чувствовала отлично, а Аня… Аня начала хватать двойки и тройки буквально на ровном месте. К середине декабря стало ясно, что в четверти у нее будут трояки не только по русскому, алгебре и геометрии, но даже и по истории с географией. Конечно, она очень переживала, когда мама пошла на родительское собрание в конце четверти, однако она и предположить не могла, в каком настроении мама вернется домой после него.
…За три минуты до начала собрания в класс впорхнула стильная эффектная женщина в дорогом костюме и в изящных сапожках на шпильках. «Добрый вечер! — ослепительно улыбнулась она. — Прошу прощения, я не опоздала? Долго искала парковку. Я мама Миланы Беловой, только на днях вернулась из командировки…»
«Мейк, причесочка, украшения такие модные, телефон недешевый, духи… — рассказывала мама Ане. — Просто райская птичка влетела… Выходит, все это правдой было… Погорячилась я тогда. В общем, Анют… Ты тогда скажи Миланочке, что я прошу прощения и больше не против вашей дружбы. Таких полезных друзей терять нельзя. Я-то думала, что нам, родителям, придется скидываться Миланочке на выпускной альбом, а, выходит, что ее мама нам хорошую скидку выбьет — она теперь директор загородного пансионата, мы там будем ваш выпускной отмечать…»
«А что изменилось? — Милана смотрела на Аню с легкой улыбкой. — Я по-прежнему, живу с папой, а не с мамой. И второй раз он жениться тоже не собрался пока. Почему же твоя мама вдруг передумала?» — «Ну… она сказала, что таких друзей, как ты, терять нельзя.» — «Неблагополучных?» — «Полезных…» — «Ну спасибо за честность, по крайней мере!» — Милана весело рассмеялась, закинула на плечо лямку рюкзака и направилась к раздевалке.
«Так что? — крикнула Аня ей вслед. — В субботу в музей?» — но Милана, не оборачиваясь, лишь покачала головой. «Полезной» подругой ей быть совсем не хотелось.
