— Опять макароны? Тамара, ты вообще готовить умеешь или только воду кипятить научилась?
Свекровь Зинаида Петровна стояла у плиты, презрительно разглядывая кастрюлю. Её сын Геннадий даже не поднял головы от телефона.
— Мам, не начинай с утра, — буркнул он.
— Как не начинать? Я в её годы уже и пироги пекла, и борщи варила! А эта только пакетики в кипяток кидать горазда!
Тамара молча налила себе чай. Тридцать два года, а чувствовала себя здесь лишней. Хотя дом-то был её. От родителей достался, после их гибели в той страшной аварии пять лет назад.
— Я на работу, — сказала она тихо.
— Работа у неё! — Зинаида Петровна фыркнула. — В магазинчике этом за прилавком торчит. Гроши получает, а туда же, важная!
— Зато хоть что-то приносит в дом, — Геннадий наконец оторвался от экрана. — Ты, мать, вообще на пенсии сидишь.
— Как ты со мной разговариваешь?! Я тебя родила, выкормила!
Тамара взяла сумку и вышла. За спиной слышала, как они продолжают препираться. Всегда так. Утром ссора, вечером ссора. А она посередине, словно невидимая.
На лестничной площадке столкнулась с соседкой Людмилой Васильевной.
— Томочка, милая, опять они скандалят? — участливо спросила старушка. — Слышу же всё. Стены-то картонные.
— Ничего, Людмила Васильевна, привыкла уже.
— Да ты что! Нельзя так! Ты же хозяйка дома, между прочим. Твои покойные родители его оставили.
Тамара только грустно улыбнулась и поспешила вниз. А ведь соседка права. Её дом. Её жилплощадь. А распоряжается здесь свекровь, как будто это её собственность.
В магазине было спокойно. Тамара раскладывала товар на полках, когда зашла её коллега Светка.
— Слушай, а чего ты такая понурая? — Светка прищурилась. — Опять твои домашние?
— Да всё как обычно, Свет.
— Томка, ну сколько можно терпеть? Пять лет уже! Пять лет ты после свадьбы с этим живёшь!
— А что я могу сделать?
— Да хоть что-то! — Светка махнула рукой. — Ты вообще понимаешь, что дом твой? Выгони их к чертям собачьим!
Тамара молчала. Выгнать мужа и его мать? Куда они пойдут? У Геннадия работы толком нет, перебивается подработками. Зинаида Петровна на копеечной пенсии. А она… Она слабая. Всегда была слабой.
Вечером вернулась домой с пакетом продуктов. Купила мясо, овощи, решила приготовить что-то нормальное. Может, хоть так задобрит свекровь.
— Где ты шлялась? — встретил её Геннадий. На столе стояла початая бутылка. — Уже восьмой час!
— Я в магазине задержалась. Инвентаризация была.
— Врёшь небось! — Зинаида Петровна вышла из комнаты. — Наверное, с кем-то встречалась!
— Мама, при чём тут это?
— А при том! Жена должна дома сидеть, хозяйством заниматься, а не шляться непонятно где!
Тамара прошла на кухню, начала готовить. Руки тряслись. В голове крутилась одна мысль: «Сколько ещё?»
На следующий день в магазин зашёл мужчина лет пятидесяти. Представился риелтором Анатолием Семёновичем.
— Простите, вы Тамара Ивановна Соколова?
— Да, а что?
— Видите ли, я занимаюсь продажей недвижимости. Ваш дом на улице Садовой, дом восемь, квартира двенадцать?
— Мой. А что случилось?
— У меня есть очень хороший покупатель. Готов дать цену выше рыночной. Квартира в хорошем состоянии, район перспективный.
Тамара застыла. Продать дом? Эту мысль она гоняла в голове последние месяцы, но говорить вслух боялась.
— Я… Мне нужно подумать.
— Конечно, конечно. Вот моя визитка. Как решите — звоните.
Весь день она ходила как в тумане. Продать дом. Уйти. Начать заново. А куда? На съёмную квартиру? На эти деньги можно снять что-то приличное и ещё останется.
Вечером Геннадий пришёл пьяный.
— Ты чего сидишь? Жрать давай!
— Сейчас разогрею.
— Разогреешь! Готовить надо было, бездельница!
Зинаида Петровна вышла из своей комнаты, где уже обосновалась, словно это её законная территория.
— Генка прав. Муж с работы пришёл, а жена даже поесть не приготовила.
— Я тоже работаю! — неожиданно для себя выпалила Тамара.
— Ой, заговорила! — свекровь всплеснула руками. — Работа у неё! За прилавком стоять — не мешки ворочать!
— Да заткнись ты, мать, — Геннадий плюхнулся на диван. — Голова раскалывается.
Тамара вышла в коридор. Достала визитку риелтора. Пальцы дрожали, когда набирала номер.
— Анатолий Семёнович? Это Соколова. Я согласна продать квартиру.
Всё произошло быстро. Через неделю был готов договор. Тамара подписала документы на работе, в обеденный перерыв. Деньги перевели на её счёт. Она открыла отдельный, о котором никто не знал.
Ещё неделю она собирала вещи понемногу. Относила к Светке, которая с радостью согласилась помочь. Одежду, документы, фотографии родителей.
— Ты уверена? — спросила Светка.
— Абсолютно. Я должна была это сделать ещё три года назад.
В пятницу вечером Тамара пришла домой последний раз. Геннадий с матерью смотрели телевизор. Она подошла, положила на стол ключи и документы.
— Это что ещё такое? — Зинаида Петровна схватила бумаги.
— Договор купли-продажи. Квартира продана. У вас есть месяц, чтобы съехать. Это по закону.
— Ты что?! — Геннадий вскочил. — Ты с ума сошла?!
— Наоборот. Я наконец-то в своём уме. Пять лет я жила в собственном доме как прислуга. Пять лет терпела унижения. Хватит.
— Ты не имела права! — завизжала свекровь. — Это наш дом!
— Нет. Это был мой дом. Теперь он продан.
— Ты вообще понимаешь, что натворила?! — Геннадий схватил её за плечо. — Куда мы пойдём?!
— Это ваши проблемы. У тебя есть руки, голова. Зарабатывай. Снимайте жильё.
— Мы в полицию пойдём! Ты не могла это сделать без моего согласия!
— Могла. Квартира была оформлена на меня до брака. Брачного договора у нас нет. Я имела полное право распоряжаться своей собственностью.
Тамара развернулась и пошла к двери.
— Стой! Томка, постой! — Геннадий кинулся за ней. — Ну давай поговорим! Мы всё исправим!
— Поздно, Гена. Слишком поздно.
— Я… Я ведь люблю тебя!
Она обернулась. Посмотрела на него — растрёпанного, с красными глазами, от которого несло перегаром.
— Знаешь, я тоже когда-то любила. Но любовь умерла под вашими упрёками, скандалами и неуважением. Прощайте.
На лестнице её ждала Людмила Васильевна с маленьким букетиком ромашек.
— Молодец, Томочка. Правильно сделала.
— Спасибо, что помогли с документами.
— Да что ты! Рада была. Наконец-то ты за себя постояла.
Тамара вышла на улицу. Светка уже ждала у подъезда в машине. Села на переднее сиденье, вздохнула.
— Ну что, поехали в твою новую жизнь?
— Поехали.
Машина тронулась. Тамара обернулась напоследок. В окне третьего этажа виднелись силуэты Геннадия и его матери. Они что-то кричали, размахивали руками.
А она молча смотрела вперёд, туда, где начинался её собственный путь. Без криков. Без унижений. Без чужих людей в её собственном доме.
Телефон завибрировал. Сообщение от риелтора: «Покупатели очень довольны. Спасибо за сделку. Удачи вам!»
Тамара улыбнулась. Впервые за пять лет — по-настоящему.
