Марина, застыв на пороге кухни, с изумлением повела носом. Пахло странно, до боли знакомым запахом из детства. Присмотревшись, женщина ахнула. Этот запах исходил из банок с мутноватым рассолом, которые, словно крепостные бастионы, выстроились на полу кухни.
— Проснись, одеяло где?
Из шока ее вывел толчок в спину от свекрови. Валентина Степановна возникла сзади нее с большим полотенцем. Моментально набросила на банки и укутала их, как младенцев. Марина машинально принесла одеяло, а потом спохватилась. Стоп, что происходит? Почему на ее кухне хозяйничает свекровь?
— Вот и на зиму огурцы готовы. Я понимаю, вам молодым ничего не надо, но я по-другому не могу. Метнулась утром на рынок, прикупила всего и вот…
Свекровь, Валентина Степановна, обвела рукой ровные ряды банок. Марина увидела в углу ящик с помидорами и поперхнулась. Утро началось просто отлично. Поспала, называется. Так можно и свою квартиру проспать, кухня уже явно оккупирована.
Дело в том, что свекровь недавно вышла на пенсию. И ей моментально стало скучно. Сначала деятельная женщина прошла полное обследование, но врачи вынесли вердикт — здорова. Тогда новоявленная пенсионерка пошла по проверенной дорожке: банк, почта, и даже сходила на танцы. Все не то. И ей пришла в голову шальная мысль — надо купить дачу.
В этом ее поддержали все. Мол, отличный план, покупайте, и желательно подальше. Но тут возникла обычная для всех загвоздка — деньги. Валентина Степановна крякнула и моментально решила проблему.
— Сергей, вот зачем мне трёхкомнатная квартира, — размышляла она, листая объявления.— Мне однокомнатной хватит, а на остаток куплю себе дачу.
Марина в этот момент в изумлении толкнула ногой мужа. Ведь свекровь буквально полгода назад агитировала их переехать в эту квартиру, а она в их, поменьше. Хорошо, что они не согласились. Вот чуяла она спинным мозгом, что не к добру.
Сергей почесал затылок и с недоумением спросил:
— Мама, тебе не жалко? Всю жизнь здесь прожила, да и район хороший.
— Нет, — махнула рукой женщина. — Буду кардинально менять жизнь.
Квартиру она продала быстро. И на время поиска подходящий вариантов переехала временно жить к сыну. И нет ничего более постоянного, чем временное. Марина сначала помогала искать свекрови жилье, а потом поняла, что та не торопиться. Стычки, склоки, ругань — вот их распорядок на день.
Вот сейчас свекровь занималась заготовками на зиму. Надо они кому-то? Неважно, главное, что ей так захотелось. Прищурившись, Марина с недоумением спросила:
— Я что-то не пойму, у меня что-то с глазами не то?
— Что не так?
— Почему на окнах висят ярко-оранжевые занавески?
— Что тебя не устраивает, — спокойно спросила свекровь, уже заняв всю мойку помидорами.
— Мы с Сергеем специально купили белые рольшторы. Зачем нам эти тряпки? Нам нравится спокойная гамма.
— Сергей — мой сын, — Валентина Степановна мягко отстранила Марину и прошла к плите, проверить, не пригорела ли молочная каша для внука, — и он с детства привык к уюту. А не к этому минимализму. Впрочем, это временно. Как только квартирка подыщется и дачка купится, я вас покину.
Покину… Как мечтала об этом невестка. Ведь свекровь въехала не просто с чемоданами. Она въехала с батареей банок, ковров, сервизов, каких-то выцветших картин и прочего хлама. Все, что было жалко выбросить из трехкомнатной квартиры переехало в крошечную однокомнатную. Иногда, спотыкаясь ночью об старый драный пуфик, Марина мечтала выбросить все на помойку. Вместе с их хозяйкой.
На кухню зашел Артем. Подтягивая сползающие пижамные штанишки, сел за стол и вяло поздоровался со всеми. Валентина Степановна наложила ему каши. Тот вяло поковырялся в тарелке и отодвинул ее:
— Не буду. Невкусно.
— Темочка, золотце, — запела Валентина Степановна, подходя к столу. — Бабушка старалась. Смотри, какой паровозик! Ту-тууу! Летит в ротик!
Марина моментально взвилась:
— Хватит, я вас тысячу раз об этом просила. Никаких паровозиков и плясок около него. Не хочет есть, не надо. Ему уже 9 лет! Артем, выйди из-за стола.
— Что значит не хочет? — Валентина Степановна смотрела на невестку с искренним, неподдельным недоумением. — Ребенок должен кушать! Это растущий организм. Он должен получать витамины и минералы, а не падать в голодные обмороки.
Изловчившись, женщина запихнула ложку каши в рот Артему. Тот с ненавистью посмотрел на бабушку, но молча стал есть.
— Вот видишь? Привыкли слушаться детей. Вырастет глист в панамке, весь больной из-за такого отношения. Сережу я всегда кормила досыта, с песнями, с прибаутками. Проблемы со здоровьем есть? Нет. А у Артема букет.
Марина глубоко вдохнула. Она устала ругаться со свекровью. У пожилой женщины был свой подход к воспитанию, и бесполезно было что-то объяснять. Сергей пытался их выслушать и примерить. Но что жена, что мать упирались как бараны. Решив не обращать внимание на родственницу, женщина продолжила:
— Артем, мне вчера звонила учительница. Я что-то не поняла, ты что, получил два?
Свекровь замерла, перестав мыть помидоры. Артем, сжавшись, завозил ложкой по тарелке, внезапно решив позавтракать.
— Артем, — повысив голос, переспросила Марина.
— Мама…
— Мы же договаривались. Ты не сделала уроки? Все, лишен планшета.
Валентина Степановна медленно отложила помидор. Ее лицо моментально изменилось, даже выражение глаз стало жестким.
— Артем Сергеевич, — сказала она ледяным тоном, от которого у Марины похолодело внутри. — Немедленно объясни, почему так вышло.
— Заигрался, я думаю, — сухо произнесла Марина.
— Марина, не вмешивайтесь, — отрезала свекровь, не глядя на нее. — Это мой диалог с ребенком. Артем, я жду.
Ребенок, сраженный тоном, которого он от ласковой бабушки не слышал, испуганно прошептал:
— Простите.
— Не слышу!
— Простите! Я исправлюсь.
Марина подошла к сыну и встала за его спиной. Прижала его к себе и жестко произнесла, глядя прямо в глаза свекрови:
— Я вас попрошу не вмешиваться в наши отношения с сыном.
— Не вмешиваться, — подняла бровь свекровь, вернувшись к помидорам. — Внук лентяй, дома как в казарме, питаетесь черт знает чем. Доставка, суши, пиццы. Зато какую идеальную картинку вы мне показывали, когда я в гости приходила.
Марина открыла было рот, чтобы продолжить, но на кухню зашел Сергей, сонно щурясь:
— Мама, сегодня суббота. Что вы орете с самого утра. И чем тут так воняет?
— Воняет? Это огурцы по бабушкиному рецепту, — моментально парировал мать. — Распустились все без меня.
Сергей в изумлении посмотрел на жену и попытался ее обнять, то та, отшвырнув его руку, вышла из кухни. Постояв минуту, он поплелся за ней. Марина стояла на балконе, любуясь городом.
— Что произошло?
— А ты не видишь? Уродливые занавески, сын у тебя плохой. Весь больной, да и тупой. Наверное, в отца.
— Чего ты завелась?
— Я прихожу не к себе домой. Это уже ее дом, с ее правилами, огурцами и наездами! Она воспитывает моего ребенка! Она рассказывает мне, какая я плохая хозяйка.
— Потерпи немного, — потерся мужчина носом об ее шею.
— Неделю максимум. Или я переезжаю к маме. Ты меня понял?
— Понял.
В понедельник на Артема пожаловалась учительница. Мол, пишет как курица лапой. Вздохнув, Марина посадила его перед собой и стала спрашивать, как так произошло. Свекровь, которая что-то вязала в кресле, спустя полчаса не выдержала:
— Хватит ему дуть с поддувалом. Что это за воспитание?
— Я современная мать, понятно? С ребенком надо разговаривать.
— Ага, современная, — хмыкнула женщина. — Разбаловали вы их.
Закончив беседу, Марина пошла на кухню. Она с самого утра хотела приготовить пирог. Достала продукты и внезапно обнаружила, что муки осталось немного, буквально на дне. Быстро накинув куртку, крикнула свекрови:
— Я в магазин.
— Так Сергею скажи, пусть по дороге что надо купит.
— Ой, это долго. Я быстро.
Вернулась она буквально через 10 минут и с порога поняла, что что-то не так. Вот кожей чувствовала ощущение опасности и страха. Зайдя в комнату, оторопела.
— Пиши красиво! Разве это буквы? Это каракули! В твоем возрасте отец уже стихи Пушкина наизусть декламировал.
Марина замерла у приоткрытой двери. Артем сидел за столом, согнувшись над тетрадкой. Лицо его было красным, испачканным слезами. Валентина Степановна стояла над ним, в руках у нее был… ремень.
— Я не могу, — всхлипывал ребенок. — У меня не получается.
— У тебя не не могу, — голос свекрови звенел от напряжения. — Банальная лень. Буковка «а» пишется с наклоном! Вот смотри!
Она грубо взяла его руку в свою и стала водить ею по прописи. Рука у ребенка дрожала, буквы получались еще корявее, слезы капали на тетрадку.
— Да что ж ты такое! — взорвалась Валентина Степановна. — Совсем руки не из того места?!
И она с размаху шлепнула ремнем по его рукам. Артем вздрогнул и заревел в голос. Марина вихрем ворвалась в комнату и, выхватив ремень из рук свекрови, с размаху перетянула им ей по лицу. Взвыв белугой, Валентина Степановна бросилась его отбирать. Завязалась драка.
— Еще раз ты его тронешь, я тебя им придушу, — орала Марина.
— Истеричка! Воспитывайте сами!
Когда Сергей приехал с работы, то застал только одну маму. Женщину трясло от злости, она прикладывала к лицу полотенце с завернутой в него замороженной курицей.
— Что случилось?
— Что случилось? Спроси у свое красавицы. Она меня избила.
— Марина? За что?
— За воспитание. Подумаешь, Артема ударила за уроки. Я тебя все детство била и ничего. Видишь, отличником вырос.
Сергей замер, вспоминая свое детство. Перед глазами пронеслись моменты: во дворе играют дети, а он в сотый раз пишет буквы. Чтобы было идеально. Он стоит в углу на гречке, потому что принес двойку. Его бьют ремнем до крови, потому что не выучил стихотворение. Идеальный ребенок, который прятал синяки и ссадины, потому что его воспитывали «правильно».
— Мама, какой ценой? Ты меня вечно порола как сидоровую козу. Ради чего? Энуреза в 11 лет и золотой медали? Это мне в жизни помогло? Я мультимиллионер?
— Какой? Ты хочешь сказать, я плохая мать, — вытаращила удивленные глаза женщина. — Меня отец тоже ремнем воспитывал, и ничего, человеком стала. И школу на одни пятерки окончила. И ты тоже. Любовь любовью, а дисциплина должна быть.
— Не трогай моего ребенка. Мы его не бьем. Можно и нужно разговаривать.
— Еще один, — закричала Валентина Степановна, и ее голос сорвался на визг. — Родители, которые не могут приучить его к дисциплине! Он уже избалован до невозможности! Из него вырастет нюня, безвольное существо! Мир жесток, Сергей. Его готовить надо к борьбе, а не нянчится. Он должен сражаться за свои оценки и за свое будущее. И понимать, что дома его ждет наказание.
— Мама, а что, болью и унижением можно воспитать личность? Ты уверена? Наше поколение изломленное, — парировал Сергей, его тоже начало трясти. — Ты хочешь вырастить послушного робота, который боится собственной тени! Я его воспитываю так, чтобы он был счастливым, а не удобным.
— Счастливым? — мать язвительно рассмеялась. — Он будет счастливым, когда его во взрослой жизни по первому же требованию по головке гладить будут? Вы его калечите своей псевдолюбовью! Ему нужна строгость, рамки, понятные наказания. Ваша всеобщая вседозволенность у детей вам скоро аукнется.
— Мама, неужели твой единственный способ самоутвердиться — это отыгрываться на ребенке?
Женщина взлохматила волосы, а потом расстроенно произнесла:
— Знаешь что, мой родной. Поздно я занялась его воспитанием. Он за собой не убирает, не помогает по дому, учиться кое-как. Так что надо каждый день, а не разово его лечить от вашей бестолковости.
Сергей потер руками лицо, а потом молча пошел швырять вещи в сумку. Мать смотрела на него с недоумением, Тот спустя время сухо произнес:
— Я поживу пока у тещи. Тебя, я так понимаю, быстро не выселить. Счастливо оставаться.
Валентина Ивановна только хрипло рассмеялась:
— Ты скоро поймешь, что я права.
— Пока не извинишься, не прощу.
— Перед кем? Перед этим … малолетним? Никогда.
Через месяц женщина купила долгожданную квартиру и дачу. Она активно приглашает сына в гости, но тот отказывается. Валентина Ивановна твердо убеждена, что она права и скоро Сергей с Мариной хлебнут горе из-за соего неправильного воспитания. Те ее не переубеждают, общаются с ней редко. У каждого своя правда. Но, к сожалению, пока счастливого конца истории нет.
