— Галочка, сбегай в магазин, у нас вино закончилось! — свекровь Тамара Петровна даже не подняла глаз от телефона, лёжа на шезлонге под навесом.
— Сама сбегай, — выдохнула я, натягивая парео на мокрый купальник. — Ноги гудят после экскурсии, которую, между прочим, я оплатила.
— Ты что, берега попутала?! — свекровь наконец оторвалась от экрана. — Мы тут отдыхаем, а ты базар разводишь!
Володя, мой муж, развалился рядом с матерью, потягивая пиво из банки. На его животе поблёскивали капли пота.
— Мам права, Галь. Не умничай. Мы же на отдыхе, надо всем помогать.
— Помогать?! — я почувствовала, как внутри что-то оборвалось. — Это я вам должна помогать? На МОИ деньги мы сюда приехали! Путёвки я оплатила, экскурсии я оплатила, даже ваши коктейли вчера на пляже!
— Ну вот, началось! — Тамара Петровна закатила глаза. — Вечно ты со своими деньгами носишься! Мы одна семья, или ты забыла?
— Семья? — я хмыкнула. — Семья — это когда все помогают друг другу. А у нас что? Я вкалываю на двух работах, чтобы накопить на отпуск, а вы тут царствуете!
Володя наконец соизволил подняться. Живот его угрожающе нависал над плавками.
— Галка, не психуй. Мать приехала отдохнуть, ей тяжело в городе одной. Ты же знаешь, у неё давление скачет.
— Давление! — я не выдержала. — У меня тоже скачет, когда я вижу, как вы здесь прохлаждаетесь, а меня посылаете то за вином, то за закусками!
— Так ты ж хозяйка, — вклинилась свекровь, поправляя широкополую шляпу. — Или думаешь, раз денег заработала, теперь можешь на всех плевать?
По спине потекло. От жары, от злости — непонятно. Я схватила свою пляжную сумку.
— Знаете что? Идите сами за своим вином. Я пошла в номер.
— Куда?! — заорала Тамара Петровна. — Мы же в ресторан собирались вечером! Ты хоть стол забронировала?
Я остановилась, развернулась.
— Нет. Не забронировала. И знаете почему? Потому что денег на ресторан у меня больше нет. Всё ушло на ваш «семейный отдых».
— Вот это да! — свекровь всплеснула руками. — Вовка, ты слышишь? Она нас без ужина оставить хочет!
Володя почесал затылок, явно не зная, что сказать. Потом посмотрел на меня с укором:
— Галь, ну нельзя же так. Это неудобно получается. Мы же в путёвку входили с трёхразовым питанием.
— Входили, — кивнула я. — Только ресторан на набережной, куда вы вчера захотели, в путёвку не входит. Триста пятьдесят евро за ужин — помнишь?
— Так мы ж не знали, что так дорого! — возмутилась Тамара Петровна.
— Цены в меню видели?
— Ну… там по-итальянски всё было написано…
— По-английски, — поправила я. — И цифры одинаковые во всех языках.
Свекровь надулась, как индюк. Володя нервно захлопал глазами.
— Слушай, может, у матери карточка есть, — он неуверенно посмотрел на Тамару Петровну.
— Какая карточка?! — та аж подскочила на шезлонге. — У меня пенсия кошачья! Я еле до конца месяца дотягиваю! Ты что, Вовка, совсем?
— Вот именно, — я закинула сумку на плечо. — Поэтому в следующий раз, когда будете отдыхать на мои деньги, хоть спасибо говорите. А пока — идите сами за вином. В магазинчике возле пляжа, между прочим, неплохой выбор.
— Ты куда?! — заорал Володя.
— В номер. Отдыхать. На том самом курорте, за который я заплатила.
Я развернулась и пошла по горячему песку к отелю, чувствуя на спине их возмущённые взгляды. Сердце колотилось, руки дрожали. Но внутри разливалось что-то похожее на облегчение.
В холле отеля было прохладно. Кондиционер гудел, создавая спасительную прохладу после пекла. Я остановилась возле стойки регистрации, достала телефон. На экране высветилось сообщение от подруги Ларисы: «Ну как там? Отдыхаешь?»
Я усмехнулась. «Отдыхаю…»
Поднимаясь в лифте, я вспомнила, как всё началось. Три месяца назад Володя пришёл с работы с сияющими глазами.
— Галь, давай на море рванём? Устал я от этой серости.
Я тогда считала деньги на коммуналку. Зарплату задержали, а платить надо было вчера.
— На какое море, Вова? У нас копейки в обрез.
— Ну ты ж подработки берёшь, — он развалился на диване. — Вот и накопишь.
Накопишь. Легко сказать. Я работала бухгалтером в конторе, где платили копейки, и по вечерам вела отчётность для двух мелких фирм. Спала по пять часов. Володя же после завода приходил и залипал в телевизор.
— А ты? — спросила я осторожно. — Может, тоже подработаешь?
— Да ты чё?! Я и так весь день на ногах! У меня спина болит, голова кружится!
Спина. У него спина болела от того, что он полдня на складе с мужиками в карты резался.
Но я промолчала. Начала откладывать. Урезала себя во всём — косметика подешевле, новые туфли отложила, на обеды брала бутерброды из дома.
А потом Володя заявил:
— Мать с нами поедет.
— Как это?
— Ну, она одна сидит, скучает. Давай её с собой возьмём.
— Вова, я на троих не потянул!
— Галочка, ну она ж пенсионерка! — он посмотрел на меня с укором. — Ты что, жалко матери отдохнуть?
Жалко. Мне было жалко своих бессонных ночей, своих недоеденных обедов, своих седых волос, которых прибавилось за эти месяцы.
— Пусть хоть половину оплатит, — попробовала я.
— Ты чё?! У неё пенсия двенадцать тысяч! Откуда у неё деньги?
Откуда. А у меня, значит, они с неба падали.
В итоге я взяла ещё одну подработку. Проверяла курсовые студентам по ночам. Глаза слипались, но я думала: «Потерплю. Зато на море, зато отдохну».
Отдохну. Ха.
Лифт остановился на пятом этаже. Я вышла, достала ключ-карту. Коридор был пуст, только где-то играла музыка — наверное, у соседей.
В номере я плюхнулась на кровать. Потолок был белый, идеально белый. Я смотрела на него и думала: «За что?»
За что я должна терпеть? За что я должна бегать за ними, как прислуга? За то, что я их кормлю, одеваю, вожу на курорты?
Телефон пискнул. Володя: «Ты чё вообще? Мать обиделась. Приходи, поговорим нормально».
Нормально. Это когда я соглашусь со всем, извинюсь и побегу за их вином.
Я положила телефон экраном вниз.
Нет. Хватит.
Встала, подошла к окну. Внизу виднелся бассейн, шезлонги, пальмы. Красота. За которую я заплатила последними силами.
И тут меня осенило.
Я достала телефон, открыла банковское приложение. Посмотрела на остаток. Улыбнулась.
У меня был план.
Я спустилась к стойке регистрации. Девушка-администратор улыбнулась мне приветливо.
— Добрый день! Чем могу помочь?
— Скажите, а можно изменить условия проживания? — я постаралась говорить спокойно. — У нас номер на троих. Хочу разделить на два — один одноместный, другой двухместный.
— Конечно, — она защёлкала по клавиатуре. — Только это будет стоить дополнительно. Два номера дороже, чем один трёхместный.
— Не проблема, — я протянула карту. — Один одноместный оформите на меня. Двухместный на Волкова Владимира Петровича и Волкову Тамару Петровну.
Девушка глянула на меня с любопытством, но промолчала. Профессионализм.
— Хорошо. Доплата составит триста двадцать евро. Согласны?
Я кивнула. Пусть. Эти деньги я закладывала на их рестораны и развлечения. Теперь потрачу на себя.
Через двадцать минут у меня были новые ключи. Номер на седьмом этаже, с видом на море. Маленький, но уютный. И главное — мой.
Я быстро собрала свои вещи из старого номера. Косметичку, платья, книгу, которую так и не начала читать. Оставила только зарядку от телефона — пусть Володя психует.
Когда спускалась вниз с чемоданом, столкнулась с ними в холле. Тамара Петровна тащила из магазина пакет с бутылками, Володя — пакет с чипсами и орешками. Оба красные, взмокшие.
— А, вот ты где! — свекровь остановилась, тяжело дыша. — Мы тут как проклятые таскаемся, а ты?
— Я переезжаю, — спокойно сказала я.
— Куда переезжаешь?! — Володя уставился на чемодан.
— В другой номер. Вам оставила старый — пятьсот двенадцать. Ключи на ресепшене заберёте.
— Ты чего творишь?! — он шагнул ко мне. — Какой другой номер?
— Одноместный. Я решила, что мне нужен отдых. Настоящий.
Тамара Петровна поставила пакет с грохотом.
— Вовка, ты слышишь?! Она нас бросает!
— Не бросаю, — я пожала плечами. — Просто живу отдельно. Вы же взрослые люди, справитесь.
— Галка, ты что, совсем?! — Володя схватил меня за руку. — Мы ж семья!
— Семья, — повторила я, высвобождая руку. — Тогда объясни, почему в этой семье я одна работаю на всех, а вы только требуете?
— Так мы ж не просили! — возмутилась Тамара Петровна. — Сама вызвалась!
— Вызвалась? — я усмехнулась. — Серьёзно? «Галочка, давай на море», «Галочка, возьми мать», «Галочка, забронируй ресторан». Это я вызвалась?
— Ну а что, нормально же! — свекровь задрала подбородок. — Мы старшие, ты младшая, вот и должна уважать!
— Уважать, — кивнула я. — А вы меня уважаете? Когда посылаете за вином, как прислугу? Когда я последние копейки на вас трачу, а вы даже спасибо не говорите?
Володя замялся. Посмотрел на мать, на меня. Почесал затылок.
— Ну… мы же не специально. Просто как-то само собой…
— Само собой, — повторила я. — Вот пусть само собой и дальше будет. Только без меня.
— Ты куда?! — заорала Тамара Петровна, когда я двинулась к лифту.
— Загорать. А вечером, может, в СПА схожу. Или на экскурсию запишусь. На ту, которую сама себе оплачу.
— Но мы ж ужинать собирались! — Володя выглядел растерянным.
— Столовая отеля работает до девяти. Входит в вашу путёвку. Приятного аппетита.
Я зашла в лифт, нажала кнопку. Последнее, что я видела — их опешившие лица.
В номере я рухнула на кровать и расхохоталась. Впервые за три дня — нет, за три месяца! — я чувствовала себя свободной.
Телефон разрывался от звонков. Володя, свекровь, снова Володя. Я отключила звук.
Потом встала, открыла балкон. Море шумело внизу, чайки кричали. Солнце клонилось к закату, окрашивая воду в золото.
Красиво. И это всё — моё. Мой отдых. Мои деньги. Моя жизнь.
Я достала из чемодана новое платье. То самое, которое купила в последний момент, думая: «Вдруг пригодится». Белое, лёгкое, красивое.
Пригодилось.
На следующее утро я проснулась от тишины. Непривычной, сладкой тишины. Никто не храпел рядом, никто не ворчал из соседней комнаты про закрытое окно или включённый кондиционер.
Я потянулась, улыбнулась и пошла на балкон. Море сверкало под утренним солнцем. Внизу уже расставляли шезлонги, официанты накрывали столики для завтрака.
Завтрак. Я оделась, спустилась в ресторан отеля. Села у окна, заказала капучино и круассаны. Никто не требовал принести салфетки, не жаловался на холодный кофе, не отправлял меня за добавкой масла.
— Синьора, ещё капучино? — официант улыбался.
— Да, пожалуйста. И вот эти пирожные.
Я ела медленно, смакуя каждый кусочек. Читала книгу, которую везла с собой. Наслаждалась.
А потом их увидела.
Володя и Тамара Петровна сидели в углу. Хмурые, помятые. Перед ними стояли тарелки с остывшей яичницей. Свекровь что-то шипела, Володя кивал, глядя в стол.
Я сделала вид, что не заметила. Допила кофе, взяла сумку и направилась к выходу.
— Галка! — окрик настиг меня у дверей.
Володя шагал через весь зал, не обращая внимания на оборачивающихся людей.
— Ты чего творишь?! Мать всю ночь не спала!
— И что я должна с этим делать? — я остановилась.
— Ну поговори с ней! Она обиделась!
— Володя, — я посмотрела ему в глаза, — мне плевать.
Он опешил. Открыл рот, закрыл. Видимо, таких слов от меня не ожидал.
— Ты… ты серьёзно?
— Абсолютно. Я тридцать два года жила так, как удобно вам. Терпела, молчала, работала на троих. А знаешь, что получила взамен? Хамство, неуважение и вечное «сбегай, принеси, сделай».
— Но мы ж не хотели! — он попытался взять меня за руку. — Просто привыкли…
— Вот именно, — я отстранилась. — Привыкли. А я устала быть удобной. Устала быть служанкой в собственной семье.
— Галь, ну не накручивай себя! — голос Володи дрогнул. — Мы исправимся!
— Когда? — я усмехнулась. — Через год? Через десять? Володь, ты даже вчера за вином сходить не смог без скандала. О чём мы говорим?
К нам приближалась Тамара Петровна. Лицо перекошено, глаза злые.
— Во, стырилась! — она ткнула пальцем в меня. — Думаешь, раз денег заработала, можешь на всех наплевать?!
— Тамара Петровна, — я говорила тихо, но твёрдо, — я заработала эти деньги бессонными ночами. Я отказывала себе во всём, чтобы привезти вас сюда. А вы? Вы даже спасибо не сказали. Только требовали, требовали, требовали.
— Так мы ж семья! — она всплеснула руками. — Или ты совсем про это забыла?!
— Семья, — повторила я. — А вы помните, что в семье все друг другу помогают? Или это работает только в одну сторону — все мне, а я никому?
— Да как ты смеешь! — свекровь полезла в сумку, достала платок, приложила к глазам. — Вовка, ты слышишь, как она со мной?!
— Мам, ну хватит, — Володя выглядел растерянным. — Может, она права…
— Что?! — Тамара Петровна уставилась на сына. — Ты на её стороне?!
— Я просто… — он замялся. — Ну, может, мы правда перегнули…
— Перегнули?! — свекровь задохнулась от возмущения. — Да я тебя растила, в институт пристроила, квартиру помогла купить! А эта… эта…
— Эта обеспечивает вашу жизнь последние десять лет, — закончила я спокойно. — Пока вы, Тамара Петровна, сидите на моей шее с вашей «кошачьей» пенсией, я кручусь как белка.
— Ах так?! — она побагровела. — Значит, я тебе не нужна?!
— Не нужна, — я выдохнула. — Не в таком виде. Не когда вы только требуете и ничего не даёте взамен.
Повисла тишина. Люди за соседними столиками перестали жевать, уставившись на нас.
— Вовка, — свекровь схватила сына за рукав, — или она, или я. Выбирай.
Володя метался взглядом между нами. Вспотел, побледнел. Открыл рот, закрыл.
— Мам, ну не надо так…
— Выбирай! — рявкнула она.
Я смотрела на мужа и вдруг поняла — мне всё равно. Что он выберет, что скажет. Мне просто всё равно.
— Володь, — сказала я тихо, — можешь не выбирать. Я уже выбрала за тебя.
— Галь, постой! — он шагнул вперёд.
— Нет, — я покачала головой. — Не постою. Знаешь, я вчера лежала на пляже. Одна. Читала книгу, пила коктейль. И впервые за много лет почувствовала себя счастливой.
— Но…
— Без тебя, Вова. Счастливой без тебя. О чём это говорит?
Он застыл.
— Ты… ты хочешь развестись?
Тамара Петровна ахнула, схватилась за сердце. Типичная реакция.
— Я хочу жить, — ответила я. — Просто жить. Для себя. Не для вас.
Развернулась и пошла к выходу. Ноги несли сами, лёгкие, будто крылья выросли.
— Галка! — крик Володи настиг у дверей. — Подожди!
Я не обернулась.
Я провела на том курорте ещё пять дней. Пять дней, которые запомню навсегда.
Ходила на экскурсии — одна, без нытья и жалоб. Загорала, читала, плавала в море до рассвета. Познакомилась с парой из Москвы — Лена и Игорь оказались весёлыми и простыми. Мы ужинали вместе, смеялись, пили вино на набережной.
— Твой муж где? — спросила Лена на третий день.
— Бывший, — поправила я и улыбнулась. — Где-то здесь. Но это уже не моя проблема.
Володя пытался звонить. Писал сообщения. Сначала злые: «Ты совсем того?», «Мать рыдает из-за тебя!». Потом жалостливые: «Ну давай поговорим», «Может, я неправ был». Я не отвечала.
На шестой день, когда я собирала чемодан перед отъездом, в дверь постучали.
Володя стоял на пороге. Один. Помятый, небритый, с потухшим взглядом.
— Можно? — спросил тихо.
Я пожала плечами, отошла. Он зашёл, огляделся. Маленький номер, аккуратно сложенные вещи, открытая книга на тумбочке.
— Красиво тут у тебя, — пробормотал он.
— Спасибо.
Повисла пауза. Володя мялся, явно подбирая слова.
— Мать уехала вчера. Обиделась. Сказала, что сын для неё умер.
— Жаль, — я застегнула чемодан.
— Галь, я… я думал много. Ты права была. Мы совсем охамели.
Я повернулась к нему.
— Володь, это не внезапно случилось. Это годами копилось. Просто я молчала.
— Я знаю, — он потёр лицо руками. — Я понимаю. И я хочу исправиться. Честно.
— Когда?
— Что?
— Когда ты хочешь исправиться? — я села на край кровати. — Сейчас, когда я ушла? Или три года назад, когда я просила помочь с ремонтом, а ты пошёл с друзьями на рыбалку? Или пять лет назад, когда твоя мать въехала к нам и начала командовать?
Он молчал.
— Вова, я устала, — сказала я тихо. — Устала бороться. Устала доказывать, что я не прислуга. Устала быть удобной.
— А если я изменюсь?
Я посмотрела на него. На этого мужчину, с которым прожила двенадцать лет. Он казался каким-то чужим.
— Может, и изменишься, — кивнула я. — Только уже не для меня.
Володя сник. Кивнул, развернулся к двери.
— Прости, — бросил он на пороге.
— Я простила, — ответила я. — Себя. За то, что терпела так долго.
Он ушёл. Дверь мягко закрылась.
Я подошла к окну. Внизу плескалось море, смеялись люди, жизнь кипела.
Телефон пискнул. Сообщение от Лариски: «Ну как? Отдохнула?»
Я улыбнулась, набрала ответ: «Ещё как. Привезу тебе магнитик и расскажу такую историю — не поверишь».
А потом добавила: «И да, я свободна. Кажется, впервые в жизни по-настоящему свободна».
Отправила, выключила телефон. Взяла чемодан и вышла из номера.
В аэропорту купила себе духи. Дорогие, которые давно хотела. Села в кафе, заказала капучино и пирожное.
И знаете что? Было вкусно. Очень вкусно.
Возвращаться домой было не страшно. Потому что теперь этот дом будет только моим.
