— Светлана Борисовна, это моя косметика! Зачем вы её переставили?!
Ирина стояла в дверях туалета, глядя на пустую верхнюю полку. Там, где ещё вчера аккуратными рядами стояли её баночки и тюбики, теперь красовались свекровкины банки с огурцами.
— Ирочка, ты что кричишь? — Светлана Борисовна вышла из кухни, вытирая руки о передник. — Я навела порядок. Твои склянки все в коробку сложила, под раковину поставила.
— Под раковину?! Там же сырость!
— Ну и что? Зато место освободилось для нужных вещей.
— Для огурцов, да? — Ирина почувствовала, как внутри всё закипает. — Светлана Борисовна, это туалет, а не кладовка!
— Деточка, не учи меня, — свекровь прищурилась. — Я сорок лет замужем была, знаю, где что должно стоять. А твоя косметичка только пыль собирает. Сколько можно мазаться всякой химией?
— Это не химия! Это уход за кожей!
— Ага, за три тысячи баночка. Андрюша мне показывал чеки. Лучше бы мне на лекарства отдала, чем на эту ерунду тратиться.
Ирина открыла дверцу под раковиной. В картонной коробке, заляпанной какой-то жидкостью, валялись её кремы, сыворотки, маски. Она вытащила флакон французской сыворотки — того самого, который копила два месяца, отказывая себе в обедах в кафе.
Пустой.
— Светлана Борисовна… А где содержимое?
— Да вылила я, — свекровь махнула рукой. — Срок годности смотрела — просрочка. Думала, отравишься ещё.
— Там срок до двадцать шестого года! — голос Ирины сорвался на крик.
— Ой, не ори на меня! Я же добра хотела! Ты меня, старую, за заботу ругаешь?
В этот момент в прихожей хлопнула дверь.
— Я дома! — послышался голос Андрея. — Что тут у вас?
Ирина молча показала ему пустой флакон.
— Мам, ну зачем ты? — он виновато посмотрел на жену. — Это же Иркина полка была…
— Ничья полка! — отрезала Светлана Борисовна. — Это наша общая квартира, я тут теперь живу. Или я вам чужая?
— Мам, — Андрей потёр переносицу, — мы же договаривались. Временно. Пока не найдёшь квартиру.
— Какую квартиру? — свекровь театрально всплеснула руками. — Я же всё Виталику отдала! На бизнес! Он обещал вернуть через полгода.
Ирина отлично помнила тот разговор три месяца назад. Светлана Борисовна продала двушку на окраине, выручила три миллиона и тут же отдала младшему сыну — Виталику, который вечно крутил какие-то тёмные делишки.
— Мам, Виталик уже год как пропал, — устало сказал Андрей. — Он тебя кинул.
— Не смей так говорить о брате! — Светлана Борисовна вскинула голову. — Он бизнесмен, у него дела! Вернёт!
— Угу, — Ирина не выдержала, — как вернул в прошлый раз. И в позапрошлый.
— А ты вообще помолчи! — свекровь ткнула в неё пальцем. — Я тебе не мешаю! Наоборот, помогаю! Готовлю, убираю! А ты неблагодарная!
— Вы готовите то, что я не ем! Выбрасываете мои продукты! Переставляете мебель!
— Потому что у вас бардак был! Я фен-шуй изучала, знаю, как правильно!
Андрей беспомощно посмотрел на жену, потом на мать.
— Давайте завтра спокойно обсудим, ладно? Я устал…
— Конечно, — Светлана Борисовна победно улыбнулась. — Иди отдыхай, сынок. А я ужин доготовлю.
Ирина молча развернулась и пошла в спальню.
Следующие дни превратились в тихую войну.
Светлана Борисовна методично захватывала территорию. Сначала пропали Иринины книги с полки в гостиной.
— Макулатура! — объяснила свекровь. — Пыль собирает. Я на помойку отнесла.
Потом исчезли фотографии со стены.
— Углы загромождали! Я по фен-шую переделала.
Ирина приходила домой после работы и не узнавала квартиру. Свекровь переставляла мебель, выбрасывала вещи, меняла постельное бельё на своё — старое, с вытертыми простынями.
— Светлана Борисовна, это наша спальня!
— Ну и что? Я забочусь! Твоё синтетика, кожа не дышит!
Андрей пытался быть посредником, но получалось всё хуже.
— Ир, ну потерпи немного… Она старая, привыкла по-своему…
— А я что, не человек? Мне тоже надо привыкать в своём доме к чужим правилам?
— Она не чужая, она моя мать…
— Которая превратила нашу квартиру в своё королевство!
Однажды Ирина вернулась с работы и увидела, что в спальне появился новый комод — старый, облупившийся, с ручками на проволоке.
— Светлана Борисовна! Откуда это?!
— С помойки принесла, — свекровь гордо улыбнулась. — Алла из третьего подъезда выставила. Зачем добру пропадать? Я его помыла, теперь как новенький!
— Но у нас есть шкаф!
— Твой шкаф ненадёжный. А это дуб, натуральное дерево!
Ирина почувствовала, что сейчас взорвётся.
— Андрей!!!
Но муж был на смене.
Вечером, роясь в ящиках комода в поисках носков, Ирина нащупала бумагу. Вытащила. Замерла.
Справка о регистрации. Светлана Борисовна Ковалёва. Адрес: их квартира.
Дата: два месяца назад.
— Андрей, объясни мне, — Ирина положила справку на стол, — как твоя мать прописалась в нашей квартире без моего ведома?
Муж побледнел.
— Ир, я хотел тебе сказать… Она попросила, у неё же документы нужны для пенсии…
— Ты прописал её без меня?!
— Ну я думал, временно…
— Временно?! — Ирина почувствовала, как внутри что-то оборвалось. — Андрей, ты понимаешь, что теперь мы её не выпишем? Она имеет право на эту квартиру!
— Да ладно тебе, не драматизируй…
— Не драматизируй?! — она сжала кулаки. — Твоя мать три месяца командует в моём доме! Выбрасывает мои вещи! Перелопачивает всё! А теперь ещё и прописалась!
— Она моя мать, ей некуда идти!
— А мне куда, по-твоему?!
В дверях появилась Светлана Борисовна.
— Что за крики? Соседи услышат!
— Пусть услышат! — Ирина развернулась к ней. — Светлана Борисовна, вы прописались тут без моего согласия!
— Андрюша разрешил, — свекровь подбоченилась. — Я мать, имею право! Или ты меня на улицу выгнать хочешь?
— Я хочу жить в своей квартире! Хочу, чтобы мои вещи стояли на своих местах! Хочу готовить то, что мне нравится!
— Ах, вот оно что, — Светлана Борисовна скривилась. — Неблагодарная! Я тут для вас стараюсь, а ты меня гонишь!
— Мам, — Андрей попытался вклиниться, — давайте спокойно…
— Нет! — Ирина подошла к шкафу, достала коробку. Пошла в туалет. Сняла с верхней полки все свекровкины банки и сложила в коробку. — Светлана Борисовна, забирайте свои вещи. Эта полка — моя. Как и эта квартира. Как и моя жизнь.
— Ты что творишь?! — завопила свекровь. — Андрей! Ты видишь, как она со мной?!
Андрей растерянно молчал.
— Либо, — Ирина посмотрела мужу в глаза, — ваша мать съезжает, либо съезжаю я. Выбирай.
Повисла тишина.
Светлана Борисовна смотрела на сына, ожидая, что он встанет на её защиту. Андрей смотрел в пол.
— Мам, — наконец произнёс он, — наверное, Ира права. Тебе надо… Поискать своё жильё.
— Что?! — свекровь побледнела. — Ты меня выгоняешь?!
— Не выгоняю. Просто… Мы не можем так жить.
— Хорошо, — Светлана Борисовна сжала губы. — Прекрасно! Живите тут! Неблагодарные!
Она ушла в комнату и начала громыхать чемоданами.
Через час, когда такси увезло свекровь к младшему сыну, Ирина молча вернулась в туалет. Достала свою косметику из-под раковины. Протерла каждую баночку. Расставила на верхней полке — аккуратно, ровными рядами.
Андрей стоял в дверях.
— Прости, — тихо сказал он. — Я не хотел, чтобы так вышло.
— Ты хотел, чтобы всем было хорошо, — Ирина не обернулась. — Но так не бывает. Всегда кто-то жертвует. И обычно это я.
— Что теперь будет?
Она поставила на полку последний флакон. Посмотрела на мужа.
— Знаешь, Андрей, оказывается, мне не нужно разрешение жить в собственном доме. И тебе не нужно выбирать между нами. Просто перестань позволять другим решать за нас обоих.
Он кивнул.
А Ирина вдруг улыбнулась — впервые за три месяца. Полка была её. Как и всё остальное.
