— Значит так, дорогуша! Чтобы духу твоего здесь не было! Сама выйдешь по-хорошему или полицию вызвать? — Инга Львовна стояла в дверях спальни, поигрывая брелоком от машины, и смотрела на невестку так, будто перед ней таракан, случайно заползший в её дом.
Алёна, всё ещё красная от недавних слёз, сжала кулаки. Два дня назад похоронила мужа, а сегодня свекровь уже пришла за её шкурой.
— Инга Львовна, опомнитесь! Куда я пойду? Я пять лет здесь прожила, это и мой дом тоже! — голос дрожал, но в нём уже появилась твёрдость.
— Твой? — Инга театрально прижала руку к груди. — Деточка, ты хоть одну бумажку с подписью видела? Договор дарения? Завещание? Штамп в паспорте? Нет, милая. В современном мире ты просто приживалка. Квартирантка без регистрации.
— Я была ему женой! — выкрикнула Алёна. — Мы любили друг друга! Ваш сын хотел на мне жениться, это вы его отговорили! Я случайно слышала ваш разговор по телефону два года назад!
Инга хмыкнула и, не спрашивая разрешения, опустилась в кресло, закинув ногу на ногу.
— Ах, подслушивала? Ну тем проще. Да, я отговорила. И знаешь почему? Потому что ты — никто. Без рода, без племени. Димке нужна была выгодная партия, а не официантка из захудалого кафе, которую он подобрал на обочине. Я надеялась, он поумнеет и вышвырнет тебя сам. Но не сложилось. Придётся мне делать грязную работу.
— Как вы можете?! — Алёна вскочила. — Я работала. Я вкладывала свои деньги в ремонт, купила новую кухню на те деньги, что заработала. Я помогала вашему сыну вести его бизнес, пока вы жили за его счёт!
— Деньги? — Инга скривилась. — Эти жалкие гроши? Ты вообще должна мне в ножки поклониться, что я позволила тебе здесь пять лет прожить! И не надо мне про бизнес! Дима мог бы стать великим, если бы не тащил на себе эту бездарную ношу — тебя.
Инга встала, прошлась по комнате, брезгливо оглядывая вещи Алёны. Косметика на столике, книги, простой вязаный плед — всё это вызывало у неё презрение.
— Значит так, — голос стал жёстким. — Через полгода я вступаю в наследство. Но ждать не намерена. Ты уберёшься сегодня же. У тебя три часа. Иначе я заявлю о краже. У меня дома, между прочим, серьги пропали. Дорогие. Думаешь, полиция не поверит уважаемой женщине, а не какой-то проходимке?
Алёна похолодела. Слова свекрови отрезвили её. Слёзы мгновенно высохли. Если сейчас сломается — потеряет всё. Эта женщина не шутит. Димины друзья? Они все на стороне Инги, влиятельной дамы. Свои? У неё только мама в небольшом городке, которая и сама еле сводит концы с концами.
—
Пять лет назад
Инга Львовна всегда умела считать деньги. В двадцать три года, дочь простого рабочего, она сумела окрутить пожилого, но богатого бизнесмена Николая Степановича. Родить ему наследника она не могла — фигуру берегла, — но, когда муж заговорил об усыновлении, она поняла, что спорить бесполезно, и кивнула, прикидывая, как выжать из этого максимум.
В доме появился трёхлетний Дима — тихий, напуганный мальчик с большими глазами. Николай души в нём не чаял. А Инга терпела. До тех пор, пока муж скоропостижно не скончался от инфаркта, оставив всё имущество в равных долях ей и приёмному сыну.
«Чужой пацан получит половину? — думала она тогда, глядя на гроб. — Ну уж нет, Коля. Я столько лет изображала мать, чтобы сейчас делиться с этим выродком».
Дима рос, учился, а Инга жила на широкую ногу, тратя деньги бизнеса, которым управлял наёмный директор. Парень её не интересовал. Пока однажды он не привёл в дом девушку.
— Мама, это Алёна. Мы будем жить здесь. Она станет моей женой.
Инга тогда чуть не поперхнулась шампанским. «Жена? Наследники?» — пронеслось в голове. — «А вот это мы сейчас исправим».
— Димочка, мальчик мой, конечно! — пропела она, обнимая сына. — Я так счастлива! Только, милый, может, не будем спешить со штампом? Поживите, присмотритесь. Быт — страшная сила. А вдруг она не та, за кого себя выдаёт?
Алёна, доверчивая и открытая, согласилась. Она и правда считала, что штамп в паспорте — не главное. Главное — любовь. И они жили, любили друг друга, вместе развивали небольшой, но прибыльный бизнес, доставшийся Диме от отца. Вместе копили на новую квартиру, вместе делали ремонт в отцовском доме. Они не замечали, как Инга терпеливо ждёт своего часа, регулярно внушая сыну, что женитьба — дело неспешное. Дима иногда порывался пойти в ЗАГС, но мать каждый раз находила повод отложить: то ей плохо, то у неё проблемы, то «ты что, не доверяешь Алёне без штампа?». Он откладывал, надеясь со временем переубедить мать.
—
Настоящее время
— Думаешь, я тебя боюсь? — неожиданно спокойно спросила Алёна. — Денег захотела?
Инга опешила.
— Ты с дуба рухнула? Мне — бояться тебя? Нищебродку?
— Я с вашим сыном пять лет прожила. Я знаю о вашей семье всё. Я знаю, что вы терпеть его не могли. Я знаю, что вы требовали у него деньги, когда просаживали всё в казино. Я знаю, что вы называли его «приёмышем» за глаза. — Алёна говорила тихо, но каждое слово падало, как камень.
Инга побелела. Её холёное лицо исказилось.
— Ах ты тварь неблагодарная! Да я тебя…
— Что вы меня? — Алёна шагнула вперёд. — Ударите? Попробуйте.
Она была моложе и крепче. Инга, привыкшая манипулировать, а не драться, попятилась и опустилась обратно в кресло.
— Вон из моего дома! — завизжала она. — Немедленно! Я вызову полицию!
— Вызывайте, — усмехнулась Алёна. — А я позвоню в налоговую и в прокуратуру. Я знаю, куда уходили деньги из вашего общего бизнеса. У меня есть выписки по счетам, которые вы открывали на имя Димы, но пользовались ими сами для обналичивания через подставные фирмы. Дима показывал мне документы два года назад, когда вы попросили его подписать какие-то бумаги. Он тогда переживал, что вы втягиваете его в тёмные дела. А я сохранила копии. Хотите, покажу следователю? Думаете, им не интересно будет, откуда у вас деньги на новые машины и казино, если официально вы давно не работаете?
Инга смотрела на невестку широко раскрытыми глазами. Этот взгляд напугал её до дрожи. Она поняла: Алёна не шутит. Эта тихая девочка, которую она пять лет считала пустым местом, оказалась с характером. И документы у неё действительно могли быть — Дима был доверчивым дураком, мог и показать.
— Чего ты хочешь? — прошипела Инга, вцепившись в подлокотники.
— Два миллиона рублей. Чтобы начать новую жизнь там, где я вас больше никогда не увижу. И вы сейчас же пишете расписку, что эти два миллиона — ваш добровольный подарок.
— Ты с ума сошла! У меня нет таких денег!
— Есть. Я знаю, что в вашем домашнем сейфе всегда лежит крупная сумма наличными. Вы сами хвастались при мне год назад, что держите дома около трёх миллионов, чтобы налоги не платить и всегда иметь под рукой. Не надо делать вид, что вы нищая. Открывайте сейф, или я звоню.
— У тебя нет адвоката, дура!
— Есть. Мой бывший однокурсник. Он теперь специалист по экономическим преступлениям. Хотите, наберу? — Алёна достала телефон.
Повисла тишина. Инга поняла, что проиграла. Она не знала, блефует Алёна или нет, но рисковать свободой и репутацией не хотела. Деньги она любила, но свобода была дороже. Трясущимися руками она подошла к встроенному шкафу. Достала ключ, открыла сейф. Внутри лежали аккуратные пачки купюр — там было ровно три миллиона сто тысяч.
— Здесь три миллиона, — глухо сказала Инга. — Я отсчитаю тебе два, остальное моё.
— Отлично. Пишите расписку, что передаёте мне два миллиона рублей добровольно, без всякого принуждения. Чтобы у меня была гарантия, что вы не заявите в полицию о краже. Если расписки не будет — я звоню.
Инга, скрежеща зубами, отсчитала ровно два миллиона и написала расписку: «Я, Инга Львовна, передаю Алёне два миллиона рублей в качестве добровольного дара. Претензий не имею».
Алёна спрятала купюры и расписку в рюкзак, молча собрала самое необходимое и, не прощаясь, вышла из дома.
Три года спустя
Инга Львовна сидела в дешёвом кафе и пила растворимый кофе. От былой роскоши не осталось и следа. После ухода Алёны она, боясь проверок, поспешно продала бизнес за полцены. Оставшийся миллион в сейфе она пустила на текущие расходы, но жадность и привычка к красивой жизни взяли своё. Молодой любовник, которому она купила квартиру, исчез вместе с остатками денег. Дорогие курорты, казино, пластические операции — деньги таяли на глазах. Она пыталась найти богатого покровителя, но мужчины её возраста искали женщин помоложе и без претензий. Остатки имущества пришлось продать, чтобы расплатиться с долгами. Теперь она снимала крошечную комнату и работала консультантом в магазине, с ужасом глядя на ценники.
А Алёна уехала к маме в небольшой городок и открыла пекарню. Двух миллионов хватило не только на старт, но и на покупку небольшого помещения. Дело пошло в гору. Через год она встретила хорошего человека, вышла замуж и родила сына. Мальчика назвали Димой — в память о человеке, которого она любила и который подарил ей пять лет настоящего счастья. А это, как она поняла, стоило дороже всех денег Инги Львовны.
