— Лида, ну ты чего такая кислая? Мы же семья! — Раиса Петровна вальяжно развалилась на диване, уткнувшись в телефон.
Лидия застыла на пороге собственной квартиры, сумка с продуктами сползала с плеча. В гостиной расположилась целая община: свекровь на её любимом месте у окна, золовка Инна с растрёпанными волосами копалась в холодильнике, а двое племянников носились по коридору, сшибая тапки.
— Тётя Лида, а печеньки где? — пискнул младший, Артёмка, выныривая из кухни с шоколадной физиономией.
— Съели уже, — буркнула она, проходя в прихожую. Ноги гудели после восьмичасового рабочего дня, голова раскалывалась от цифр и отчётов, а тут…
— Лид, ты чего молчишь? — Валерий выглянул из спальни, виновато потупив взгляд. — Мама говорит, что борщ несолёный.
Она медленно поставила сумку на пол.
— Борщ несолёный? Тот борщ, который я вчера три часа варила после работы?
— Ну, мамочка привыкла по-другому, — пробормотал муж, почесывая затылок. — Может, посолишь ещё?
— Посолю, — Лидия скинула туфли и прошла на кухню.
Картина была та ещё: гора грязной посуды в раковине, крошки на столе, пустые пакеты от чипсов валялись возле мусорного ведра. Её любимая кастрюля с антипригарным покрытием стояла на плите со следами пригоревшего молока.
— Инночка, дорогая, — Лидия взяла кастрюлю и повернулась к золовке. — Это ты молоко грела?
Та даже не оглянулась, продолжая рыться в холодильнике.
— А чё, нельзя? Детям же надо. Ты ведь не против, правда? Мы одна семья.
— Одна семья, — эхом повторила Лидия, разглядывая чёрный налёт на дне кастрюли. — А помыть за собой — это не по-семейному?
— Фу, какая ты душная, — Инна достала йогурт и принялась его поедать прямо из баночки. — Мы с детьми устали, весь день в четырёх стенах. А ты на работе сидишь, в прохладе.
Что-то внутри Лидии щёлкнуло. В прохладе. Она, значит, в прохладе отдыхает, пока тут устраивают филиал общежития.
— Слушай, а где мои пирожные? — Лидия открыла холодильник. — Я вчера купила шесть штук к чаю.
— А-а-а, это, — Инна облизала ложку. — Ребятки проголодались. Ты же не против? Детей нельзя обижать.
— Детей, — Лидия закрыла холодильник. — А взрослую тётю, которая их купила на свои деньги, — можно?
— Лида! — из гостиной раздался голос свекрови. — Ты чего на Иннушку набросилась? Она одна с детьми мается! Не по-христиански как-то.
Валерий виновато переминался у дверного проёма.
— Лид, ну не надо ссориться. Они же ненадолго.
— Ненадолго? — Лидия оперлась о столешницу. — Валер, твоя мама здесь уже две недели. Твоя сестра с детьми — десять дней. Когда это закончится?
— Ну, мамочке врача надо пройти, она же из области. А Иннке ремонт делают. Куда им ещё деваться?
— К тебе! — рявкнула Раиса Петровна, появляясь на кухне в Лидином халате. — Ты, милочка, забыла, чей это сын? Моё дитятко! Значит, где он, там и я. И Иннушка тоже. Мы — семья, понятно?
Лидия посмотрела на свекровь. Та стояла, подбоченившись, в её новом махровом халате, который она только на прошлой неделе купила.
— Раиса Петровна, это мой халат.
— Ой, ну прости, доченька. Я думала, для гостей. Ты же не жадная, правда?
Племянники пронеслись мимо, опрокинув стул. Грохот. Никто даже не обернулся.
— Мамочка, может, чайку? — Инна томно потянулась. — Только покрепче. И с печеньками, если найдёшь.
— Печенья нет, — процедила Лидия сквозь зубы. — Дети съели. А я — не мамочка тебе.
— Фу, обиделась, — Инна скривилась. — Вот поэтому у вас с Валеркой детей и нет. Такая злючка.
Воздух на кухне стал плотным, словно перед грозой. Лидия медленно выпрямилась.
— Повтори-ка.
— Да ладно тебе, — Валерий попытался вклиниться. — Иннка не то имела в виду.
— Нет, пусть повторит, — Лидия шагнула к золовке. — Что ты сказала про детей?
Инна пожала плечами.
— Правду сказала. Может, если бы ты была помягче, подобрее, то и дети бы были. А так — одна карьера в голове.
— Инна! — Раиса Петровна ахнула, но в глазах плескалось злорадство. — Ну что ты такое говоришь!
— А что? Все так думают, просто молчат, — Инна встала из-за стола. — У неё даже холодильник пустой. Какая из неё хозяйка?
Лидия почувствовала, как кровь стучит в висках. Холодильник пустой. Потому что эта орава сожрала за три дня недельный запас продуктов.
— Знаешь что, Инночка, — Лидия взяла свою сумку с продуктами. — Раз я такая плохая хозяйка, может, ты сама ужин приготовишь? Для своих голодных детишек.
— Ой, да ладно, не обижайся, — Инна махнула рукой. — Я ж пошутила.
— Вот и отлично. Значит, шутки у нас такие, — Лидия развернулась и пошла в спальню.
— Лида, ты куда? — Валерий поплёлся следом. — Ну давай поговорим спокойно.
Она бросила сумку на кровать и обернулась к мужу.
— Спокойно? Валер, твоя родня уже три недели живёт в моей квартире. Жрёт мои продукты. Носит мои вещи. Оскорбляет меня. И ты хочешь, чтобы я была спокойной?
— Ну, они же не специально…
— Не специально? — Лидия открыла шкаф. Половина её вещей куда-то делась. — А где мой свитер? Новый, синий?
— А-а-а, это, — Валерий потупился. — Иннка взяла. Говорит, ей холодно.
— Взяла. Без спроса. Мой свитер, который стоит пятнадцать тысяч.
— Лид, ну не жадничай. Она же вернёт.
Лидия закрыла шкаф и села на кровать. Голова кружилась от усталости и ярости.
— Валерий. Твоя мама носит мой халат. Твоя сестра — мой свитер. Твои племянники сожрали мои пирожные. Кто-то из них порылся в моей косметичке, потому что там теперь бардак. И никто, НИКТО не спросил разрешения.
— Ну так мы же семья! Зачем спрашивать?
Она посмотрела на мужа. На этого мягкотелого, безвольного человека, который не может сказать «нет» своей маме.
— Значит, так, — Лидия встала. — Или твоя родня съезжает завтра же. Или я.
— Куда это ты? — Валерий побледнел. — Лида, ты серьёзно?
— Серьёзнее некуда.
Она прошла в ванную, закрыла дверь и оперлась лбом о холодную плитку. Как она вообще докатилась до этого?
Всё началось месяц назад. Раиса Петровна позвонила со слезами: мол, соседка померла, страшно одной, здоровье плохое, врачей надо пройти. Валерий смотрел умоляющими глазами, и Лидия, как дура, согласилась. На недельку, думала. Максимум на две.
Свекровь приехала с тремя сумками и сразу начала перестановку: диван не там стоит, шторы не те, цветы засохшие. За три дня успела перемыть всю посуду, выбросить половину Лидиных специй и устроить скандал из-за того, что хлеб покупают нарезной.
— Как вы живёте! — причитала она. — Никакого уюта, никакого порядка!
Лидия терпела. Старая женщина, что с неё взять. Через неделю нагрянула Инна с детьми: мол, ремонт начался, жить негде, выручайте. Валерий снова умоляюще посмотрел, и Лидия скрипнула зубами. Ладно, думала, ещё дней десять.
Но родня обнаглела стремительно. Сначала Раиса Петровна начала приглашать подруг на чай — в Лидину квартиру, разумеется. Потом Инна стала водить сюда своих знакомых: дескать, у сестрёнки такая хорошая квартирка, в центре, удобно встретиться.
— Ты не против? — спросила она однажды, уже когда три бабы сидели на кухне и жевали Лидины конфеты.
Против. Лидия была страшно против. Но промолчала, потому что Валерий снова сделал эти свои жалкие глаза.
Продукты стали исчезать с космической скоростью. Лидия покупала на неделю, а через два дня холодильник уже свистел пустотой. Раиса Петровна готовила неимоверные порции, кормила детей, себя, Инну, а Валерию с Лидией доставались объедки.
— Дети растут! — заявляла она. — Им надо мясо, молоко, фрукты!
На Лидины деньги, естественно. Когда она намекнула, что неплохо бы компенсировать расходы, свекровь чуть в обморок не упала.
— Как ты можешь! Мы же семья! Разве считают в семье?
Инна тут же подхватила:
— Вот поэтому у тебя детей и нет. Жадная.
Тогда Лидия впервые всерьёз задумалась: а что она вообще делает? Почему позволяет этим людям вытирать об себя ноги?
Она открыла кран, умыла лицо холодной водой. В зеркале смотрела чужая тётка с потухшими глазами и усталыми морщинами. Пятьдесят пять лет. Работала всю жизнь, копила на эту квартиру, обставляла, создавала уют. Чтобы теперь какая-то Инна говорила, что тут холодильник пустой?
За дверью раздался Валерин голос:
— Лид, ну выйди. Поговорим.
Она вытерла лицо, распрямила плечи и открыла дверь.
— Говорить не о чем. Я сказала условия.
— Но ведь им некуда! — Валерий развёл руками. — Мама действительно врача ждёт, у Иннки ремонт…
— Твоя мама ждёт врача уже месяц. Ремонт у Инны закончился две недели назад, я сама звонила её соседке узнавать.
Валерий открыл рот, закрыл, снова открыл.
— Откуда ты…
— Я не дура, Валер. Просто долго молчала.
Она прошла мимо него в гостиную. Раиса Петровна всё так же восседала на диване, Инна жевала что-то у холодильника.
— Так вот, — Лидия остановилась посреди комнаты. — Завтра к обеду чтобы все съехали. Иначе я собираю чемодан и еду к подруге. Надолго.
— Ты что, с ума сошла?! — взвизгнула Инна.
— Наоборот. Только что пришла в себя.
— Лидочка, милая, — Раиса Петровна поднялась с дивана, лицо приняло скорбное выражение. — Ты чего такое говоришь? Мы же тут временно, на самую малость.
— Временно. Месяц уже.
— Ну так врачи же! Талоны, анализы! — свекровь всплеснула руками. — Неужели ты выгонишь больную женщину?
— Раиса Петровна, какие врачи? — Лидия скрестила руки на груди. — Вы ни разу не ходили в поликлинику. Зато три раза в неделю встречаетесь с подругами в кафе.
Свекровь открыла рот, но Инна её опередила:
— Ты что, следишь за нами?! Берега не попутала?
— Я плачу за эту квартиру. За свет, воду, отопление. Так что имею право знать, кто и чем тут занимается.
— Вот оно что, — Раиса Петровна обиженно надула губы. — Значит, деньги главнее семьи. Материалистка.
Валерий метался между ними, как загнанный заяц.
— Девочки, ну что вы! Давайте спокойно…
— Валера, скажи ты ей! — Инна указала пальцем на Лидию. — Мы же родные! А она нас выгоняет!
— Лид, ну правда, может, ещё немножко? — муж умоляюще сложил руки. — Они же обещают скоро…
— Обещают? — Лидия повернулась к нему. — Валер, у твоей сестры ремонт закончился. Давно. А твоя мама водит сюда подруг, как будто это её квартира.
— Да как ты смеешь! — взвилась Раиса Петровна. — Это квартира моего сына!
— Вообще-то, она оформлена на меня, — спокойно ответила Лидия.
Повисла тишина. Даже дети в коридоре притихли.
— Что ты сказала? — Валерий побледнел.
— То, что есть. Квартира куплена на мои деньги, оформлена на меня. Мы с тобой не расписаны официально, просто живём вместе. Забыл?
Она действительно не оформляла отношения. После первого брака наступила на грабли и решила: больше никаких штампов. Жить можно и так. Валерий тогда согласился, даже обрадовался — меньше проблем с документами.
— Так ты… ты специально не расписывалась! — Инна ткнула пальцем в её сторону. — Чтобы нас выгнать!
— Нет, Инночка. Я не расписывалась, чтобы защитить своё имущество. И правильно сделала, как вижу.
— Ну ты и стерва, — процедила золовка.
— Инна! — одёрнул её Валерий, но голос дрожал.
— Что Инна?! Она права! — Раиса Петровна подошла к сыну, вцепилась в его рукав. — Валюша, сынок, ты видишь, как она с нами? Мы же семья! А она… она считает какие-то деньги!
— Я не считаю деньги, — Лидия почувствовала, как внутри всё закипает. — Я работаю по двенадцать часов, чтобы эти деньги зарабатывать. А вы приходите, жрёте, гадите и ещё недовольны.
— Гадите?! — Инна аж подпрыгнула. — Да я тут убиралась!
— Убиралась? Разбросала мои вещи, сожрала продукты, испортила кастрюлю. Это ты убиралась?
— Ой, всё! — Инна схватила телефон. — Не буду я тут оставаться! Пойдём, мама, к нормальным людям!
— Стойте, — Валерий преградил им дорогу. — Мамочка, Иннушка, не надо так. Лида просто устала, нервная. Правда, Лид?
Она посмотрела на мужа. На этого слабого, безвольного мужчину, который даже сейчас не может встать на её сторону.
— Нервная. Потому что месяц живу с чужими людьми в своей квартире.
— Чужими?! — взвыла Раиса Петровна. — Я — чужая?! Мать твоего мужа?!
— Валерий мне не муж. У нас нет никаких документов. А вы действительно мне чужие.
— Ну всё, я так и знала! — Инна торжествующе воздела руки. — Она тебя не любит, Валерка! Просто пользуется!
— Заткнись, Инна, — неожиданно резко бросила Лидия. — Лучше скажи, где мои серьги? Золотые, с бирюзой.
Золовка дёрнулась.
— Какие серьги? Не видела я твоих серёжек!
— Странно. Потому что они лежали в шкатулке на комоде. А теперь их нет.
— Ты что, обвиняешь меня в воровстве?!
— А ты что, воровка?
— Лида! — Валерий схватил её за руку. — Ну что ты такое говоришь!
Она высвободилась.
— Я говорю правду. Мои серьги пропали. Ещё пропали две тысячи рублей из тумбочки. И кольцо бабушкино, которое я берегла.
Раиса Петровна закатила глаза.
— Ну вот, началось. Сейчас во всём нас обвинит. Может, ты сама потеряла?
— Не теряла. Я точно помню, где что лежало.
— Может, Валерка взял, — ехидно бросила Инна.
— Валерий в мои вещи не лазит, — отрезала Лидия. — В отличие от некоторых.
— Да пошла ты! — Инна схватила детей за руки. — Мама, идём отсюда! Не будем мы тут с психопаткой жить!
— Правильно, идите, — Лидия открыла дверь. — Только серьги верните. И деньги. И кольцо.
— Да нет у меня ничего! — взвизгнула золовка.
— Тогда я в полицию обращусь.
Тишина стала совсем звенящей. Валерий смотрел на неё, как на сумасшедшую.
— Лид, ты понимаешь, что говоришь?
— Прекрасно понимаю. Если завтра к обеду мои вещи не вернутся, пишу заявление.
— Ты спятила окончательно, — Инна попятилась. — Валера, ты слышишь, что она несёт?
— Лид, ну давай без полиции, — Валерий провёл рукой по лицу. — Может, и правда потеряла где-то…
— Я ничего не теряла.
Раиса Петровна опустилась на диван, прижала ладонь к сердцу.
— Ох, сердце прихватило. Валюша, таблетки мне, скорее!
— Мамочка! — Инна кинулась к ней. — Видишь, что ты наделала?! Довела человека!
Лидия скрестила руки на груди и наблюдала за представлением. Классический приём: когда припекает, хватайся за сердце. Она уже видела этот спектакль раз десять.
— Раиса Петровна, бросьте играть. Сердце у вас здоровое, на прошлой неделе сами хвастались подруге по телефону.
Свекровь приоткрыла один глаз, увидела, что Лидия не дрогнула, и обречённо вздохнула.
— Жестокая ты. Бессердечная.
— Может, и так. Зато честная.
Валерий метался между матерью и Лидией, явно не зная, на чью сторону встать.
— Лид, ну не надо в полицию. Мы же всё спокойно решим.
— Спокойно? — она повернулась к нему. — Валер, я месяц терплю. Мне тут жрут продукты, портят вещи, лезут в шкафы. И ты хочешь, чтобы я была спокойной?
— Но это же моя семья!
— А я кто? Прислуга?
Он открыл рот, но Инна его опередила:
— Вот именно! Кто ты такая? Сожительница! Даже не жена! А туда же, права качает!
— Инна, помолчи, — устало попросил Валерий.
— Не помолчу! — золовка вскочила. — Пусть знает своё место! Мы тут семья, а она…
— Стоп, — Лидия подняла руку. — Валер, ты или ставишь её на место прямо сейчас, или я ухожу. Не завтра. Сегодня.
Валерий побледнел, посмотрел на мать, на сестру, на Лидию.
— Лид, не горячись…
— Значит, так, — она развернулась и пошла в спальню.
За спиной раздался торжествующий голос Раиса Петровны:
— Вот и славно. Пусть идёт. Зато мы с тобой, Валюша, спокойно заживём.
Лидия остановилась. Медленно обернулась.
— Что вы сказали?
— А то ты не поняла, — свекровь поднялась с дивана, глаза заблестели. — Думаешь, мы случайно сюда приехали? Мы с Иннушкой давно решили: хватит сыну с чужой бабой жить. Надо его от тебя отбить.
Тишина. Валерий стоял, открыв рот. Инна нервно хихикнула.
— Мам, ну чего ты…
— А что? Пусть знает, — Раиса Петровна выпрямилась. — Мы специально сюда въехали, чтобы ты сама ушла. И судя по всему, получилось.
Лидия почувствовала, как внутри что-то леденеет. Специально. Они специально устроили этот цирк.
— Валерий, — она повернулась к мужу. — Ты знал?
Он мялся, глядя в пол.
— Мама говорила… что тебе надо понять… семья важнее…
— Понятно.
Она прошла в спальню, достала из-под кровати чемодан. Руки двигались механически: вещи, косметика, документы. Валерий появился в дверях.
— Лид, ну постой. Я не думал, что так выйдет.
— Ты вообще никогда не думаешь, — она застегнула чемодан. — Ты просто делаешь, что мама скажет.
— Но ведь она же права! Семья должна быть вместе!
— Семья, Валер, это когда люди уважают друг друга. А не когда одни паразитируют на других.
Она выкатила чемодан в прихожую. Раиса Петровна и Инна стояли в гостиной с торжествующими физиономиями.
— Вот и хорошо, — кивнула свекровь. — Теперь тут будет порядок.
Лидия надела куртку, взяла сумку. У двери обернулась.
— Кстати, Раиса Петровна. Квартира оформлена на меня. Через три дня приду с полицией и приставами. Так что собирайте манатки.
— Что?! — свекровь побагровела. — Ты не смеешь!
— Ещё как смею. Это моя квартира. И я никому не позволю тут хозяйничать.
— Валера! — завопила Инна. — Скажи ей что-нибудь!
Валерий стоял бледный, потерянный.
— Лид, ну ты же не выгонишь мою маму…
— Выгоню. И тебя заодно, — она открыла дверь. — У тебя три дня, чтобы съехать. Иначе через суд.
— Постой! — Раиса Петровна кинулась к ней. — А где же мы жить будем?!
— Вообще-то, у Инны квартира есть. С ремонтом законченным.
— Но там… там только две комнаты! — золовка залепетала.
— Ну и славно. Потеснитесь. Семья же, правда?
Лидия вышла на лестничную площадку. За спиной раздался вой свекрови и причитания Валерия. Она спустилась вниз, вызвала такси.
Телефон завибрировал. Валерий: «Лид, вернись, всё обсудим».
Она заблокировала номер.
Второе сообщение от Инны: «Стерва! Как тебе не стыдно старуху на улицу выгонять!»
Заблокировала и её.
Такси подъехало через пять минут. Водитель помог закинуть чемодан в багажник.
— Куда едем?
— На улицу Садовую, дом двенадцать.
К подруге Светке. Она давно предлагала пожить, если что. Видимо, настало время воспользоваться предложением.
Машина тронулась. Лидия откинулась на сиденье, закрыла глаза. Странное чувство — словно огромный камень свалился с плеч.
Телефон снова завибрировал. Незнакомый номер. Она ответила.
— Алло?
— Лидия Михайловна? Это риелтор Татьяна. По поводу вашей квартиры.
— Какой квартиры? — Лидия села прямо.
— Ну как же. Вы три дня назад оставили заявку на продажу двухкомнатной на Центральной.
Мир поплыл. Заявку. На продажу её квартиры.
— Я никаких заявок не оставляла.
— Странно, — риелтор зашуршала бумагами. — Тут ваши данные, паспортные. Правда, звонила женщина, представилась вашей доверенной.
— Какая женщина?
— Раиса… секунду… Раиса Петровна Соколова.
Лидия похолодела.
— Спасибо. Это недоразумение.
Она отключилась, набрала номер юриста.
— Алло, Марина Сергеевна? Это Лидия Кравцова. Мне срочно нужна консультация.
Юрист выслушала, цокнула языком.
— Мошенничество. Подделка документов. Езжайте в полицию, я через полчаса подъеду.
Лидия развернула таксиста обратно. По дороге позвонила банк — заблокировать карты, счета. Потом страховую компанию. Потом нотариуса, у которого хранились документы на квартиру.
— Да, были звонки, — подтвердила нотариус. — Женщина представилась вашей доверенной. Я отказала, документов не было.
— Спасибо, что не повелись.
Через час Лидия сидела в отделении полиции вместе с юристом. Участковый хмурился, листая бумаги.
— Значит, говорите, свекровь от вашего имени пыталась квартиру продать?
— Совершенно верно. Вот справка из риелторского агентства, вот запись звонка.
— Понятно. Поедем, разберёмся.
Они приехали втроём — Лидия, юрист и два участковых. Дверь открыл бледный Валерий.
— Лид, ты вернулась! Слава богу, я…
— Отойди.
Она прошла в квартиру. Раиса Петровна сидела на диване с чашкой чая, Инна лежала в Лидиной спальне, дети носились по коридору.
— О, явилась, — свекровь поставила чашку. — Надумала извиняться?
— Раиса Петровна Соколова? — участковый достал удостоверение. — Вы пытались продать квартиру, которая вам не принадлежит?
Свекровь побледнела.
— Я… это… недоразумение какое-то.
— Значит, не вы звонили в агентство?
— Ну, я просто… узнавала цены! Для Валерки! Он же тут живёт!
— Мама, — Валерий осел на стул. — Ты что натворила?
— Ничего я не натворила! — Раиса Петровна вскочила. — Это она нас подставляет!
Юрист достала диктофон.
— Хотите послушать запись вашего разговора с риелтором? Где вы представляетесь собственницей и обсуждаете документы?
Тишина. Инна выползла из спальни, с ужасом глядя на полицейских.
— Мам, что происходит?
— Происходит то, что вашу маму ждёт разговор в отделении, — участковый кивнул напарнику. — Составим протокол.
— Валюша! — взвыла свекровь. — Сынок, защити!
Валерий сидел, уткнувшись лицом в ладони.
— Мам, зачем ты это сделала?
— Для тебя! Чтобы у тебя была своя квартира! Чтобы не зависел от этой…
— Хватит, — оборвала её Лидия. — Раиса Петровна, вы пытались меня обмануть. Продать мою квартиру. Присвоить деньги. Это статья.
— Нет! Я же для сына!
— Мне не нужна ворованная квартира, — тихо сказал Валерий. — Лид, прости. Я не знал.
Она посмотрела на него. На этого слабого, жалкого человека, который прожил сорок лет под маминым каблуком.
— Знаешь что, Валер. Я не злюсь. Мне просто жаль тебя.
Участковые увели Раису Петровну. Инна судорожно собирала вещи, детей.
— Мы… мы уйдём. Сейчас же.
— Вот и отлично. И серьги мои на комод положите. И деньги. И кольцо.
Золовка покопалась в сумке, молча выложила украшения и помятые купюры.
— Это всё?
— Всё, — Инна не поднимала глаз.
Через двадцать минут квартира опустела. Валерий ушёл последним, на пороге обернулся.
— Лид, может, поговорим? Когда всё уляжется?
— Не о чем говорить. Ты сделал свой выбор.
Дверь закрылась. Лидия прошлась по комнатам. Разгром, грязь, чужие вещи. Она открыла окно настежь — пусть выветривается.
Достала телефон, набрала Светку.
— Привет. Я к тебе не приеду. Разобралась.
— Серьёзно? Как?
— Потом расскажу. Мне тут генералку делать надо.
Она сняла чужой халат с крючка, швырнула в мусорное ведро. Потом собрала все вещи родни в пакеты и вынесла на лестничную площадку. Пусть забирают, когда захотят.
Включила музыку, достала швабру. Квартира огромная, работы на весь вечер. Но это её квартира. Её пространство. Её жизнь.
Телефон завибрировал — незнакомый номер. Она сбросила вызов.
Потом пришло сообщение от Валерия с новой симки: «Мама в отделении, ей грозит условное. Лид, ну нельзя же так с родными».
Она усмехнулась, заблокировала номер и вернулась к уборке.
За окном садилось солнце. Квартира постепенно приобретала прежний вид. Лидия вымыла полы, протерла пыль, поменяла постельное бельё.
Села на диван — свой, чистый, пахнущий её духами. Достала телефон, полистала объявления. Вот интересно: курсы испанского языка. Она всегда хотела выучить, но не было времени. Теперь будет.
Лидия сохранила номер школы, откинулась на подушки и улыбнулась.
Теперь это точно её дом. И никто больше не посмеет его отнять.
