Субботнее утро выдалось на редкость ленивым. Вадим уехал с друзьями на рыбалку еще затемно — отпросился с работы, давно мечтал.
— Вернусь завтра к вечеру, — чмокнул он жену в щеку и был таков.
Лена проводила мужа, вздохнула и заглянула в комнату к дочери:
— Алис, я к бабушке в деревню съезжу, проведаю дом, проверю, всё ли цело после зимы. А потом к Наташке заскочу. Ты как?
Алиса оторвалась от телефона ровно на секунду:
— Мам, да езжай спокойно. Я не маленькая.
— Это точно, — улыбнулась Лена. — Вымахала — не догонишь.
Она поймала такси и отправилась в родительский дом, который стоял без присмотра уже четвертый месяц. Мамы не стало весной, отец ушел раньше. Соседи разъехались, а те странные квартиранты из дома Пронькиных вызывали только тревогу. Присматривать за домом было некому.
Лена вышла из машины за квартал до места — захотелось пройтись, развеять тоску. Но едва завернув за угол, она вросла в землю.
Окна родительского дома были распахнуты настежь. Тюль весело полоскался на ветру. Калитка приоткрыта, а новенький замок на двери болтался на одной петле — будто его сбили ломиком.
— Это что за безобразие? — прошептала Лена, вжимаясь в ствол старого тополя. — Там кто-то есть!
Первым делом она набрала мужа. Телефон равнодушно ответил: «Абонент временно недоступен». Рыбалка, глушь — ничего не поделаешь.
Паника сменилась гневом, а следом в груди шевельнулось острое, липкое подозрение. А если это Вадим? Рыбалка… А вдруг он тут, с какой-нибудь? Лена вспомнила, как муж в последнее время задумчиво смотрел в окно.
Она уже хотела звонить в полицию, но тут из дома донесся женский смех — заливистый, довольный, молодой. А следом — мужской голос.
Сомнений не осталось. Вадим ей изменял. И где? В доме ее покойной матери!
— Ну, голубчик, ты у меня попляшешь, — процедила Лена и бесшумно скользнула во двор.
Глаза лихорадочно искали оружие. На скамейке возле бани висел старый отцовский брезентовый ремень. Она схватила его, взвесила на руке. Пряжка тяжелая, но бить ею нельзя — покалечит. Лена перехватила ремень так, чтобы пряжка оказалась в кулаке, а бить собиралась плашмя, по мягкому месту. Чтобы неповадно было.
Тут дверь дома распахнулась, и на крыльцо вышла та самая женщина. Молодая, лет двадцати пяти, в коротком халатике, с мокрыми после душа волосами. Она сладко потянулась и крикнула куда-то вглубь дома:
— Руслан, ну сколько можно дрыхнуть?! Я в баню, догоняй!
И, прихватив полотенце, направилась к баньке в глубине двора.
Лена похолодела. Имя совпало. Руслан — двоюродный брат ее мужа, вечный неудачник и авантюрист. Значит, они вдвоем тут развлекаются? Или Вадим просто прикрывается братом?
Когда женщина скрылась за дверью бани, Лена действовала быстро. Она подбежала, прислушалась — внутри зашумела вода, загремели ковши. Идеально. Лена подсунула под ручку увесистый чурбак, намертво заблокировав дверь снаружи. Пусть теперь выберется, когда напарится.
С ремнем в руке Лена ворвалась в дом.
На кухне пахло табаком и незнакомыми духами. На столе — остатки пиршества, початая бутылка коньяка. В комнате работал телевизор, а на разложенном диване, укрывшись пледом, похрапывал мужчина.
— Ах ты кобель паршивый! — заорала Лена и со всей дури огрела спящего ремнем по мягкому месту. — А ну вставай, изменщик! Дочь вырастила, а он… в доме матери моей непотребство устроил!
Мужчина взвизгнул поросенком, кубарем слетел с дивана и, зажимая ушибленное место, уставился на обидчицу мутным со сна взглядом. Секунду он хлопал глазами, потом узнал.
— Ты чего, сдурела?! — завопил он. — Ленка? Ты? С ума сошла?!
Лена занесла ремень для нового удара, но рука застыла в воздухе. Перед ней стоял не Вадим. Это был Руслан.
— Руслан? — выдохнула она, опуская ремень. — Ты… Какого лешего ты тут делаешь? А где Вадим? Вы что, вдвоем здесь?
— Какой Вадим? — Руслан потер ушибленное место, морщась от боли. — Я один тут. Вернее, с Юлькой. А Вадим на рыбалке, я знаю, он говорил.
— Так это ты… — Лена медленно опустилась на стул, всё еще сжимая ремень. — А я думала…
— Думала она! — Руслан наконец пришел в себя и начал закипать. — Ты меня чуть не покалечила! Врываешься, лупишь ни за что!
— Это я тебя ни за что? — Лена снова вскочила. — Ты в чужой дом влез, замок сломал, бабу сюда привел! Это статья, Руслан! Я сейчас в полицию позвоню, и поедешь ты у меня по этапу!
— Да тихо ты! — зашипел он. — Какая полиция? Свои же люди! Погорел я, Лен. С квартиры выгнали, с работы уволили. А тут дом пустой стоит. Я замок отверткой открыл — он еле держался. Вадим обмолвился, что вы продавать пока не собираетесь. Ну я и смекнул: поживу месяц-другой. Дом не сарай, не развалится. А Юльку я встретил… ну ты видела? Лапочка! Привел ее, а тут рай земной — баня, огород. Она в восторге!
— В восторге она, видите ли! — Лена топнула ногой. — Немедленно собирайте манатки и вон отсюда! И чтоб духу вашего тут не было! И замок новый поставишь, понял?
— Лен, ну будь человеком, — заныл Руслан. — Мы же почти родня. Месяц, всего месяц!
— Ни дня!
Их перепалку прервал глухой стук из прихожей. В дом, топая мокрыми ногами, влетела раскрасневшаяся, злая как черт, Юля. Волосы намокли от пота, халат прилип к телу, в руках — пустой таз.
— Руслан! — заорала она, не замечая Лены. — Ты что за идиот?! Меня в бане заперли! Я там полчаса колотила, пока какая-то сволочь чурбак не убрала! Это твои шуточки?!
— Это не шуточки, милочка. — Лена шагнула вперед, загораживая проход. — Это я вас заперла. И сейчас я вышвырну вас обоих на улицу.
Юля опешила, уставилась на незнакомку.
— А ты еще кто такая? Бабка-полиция?
— Я — хозяйка этого дома. — Лена скрестила руки на груди. — А твой ухажер — обычный квартирный вор и самозванец.
Юля перевела взгляд на Руслана. Тот вжал голову в плечи.
— Руслан? — голос девушки дрогнул. — Ты сказал, это твой дом. Твой! Ты говорил, мы тут жить будем, когда поженимся. Я тебе даже деньги дала! Пятьдесят тысяч! Пятнадцать на продукты и расходы, а тридцать пять — на мебель в зал!
Лена присвистнула. Ситуация накалялась.
— Пятьдесят тысяч? — переспросила она. — Какие еще деньги?
— А такие! — Юля уже почти плакала, но от злости. — Я свои кровные, с прошлой работы отложенные, ему отдала! Сказал, что хочет сделать тут ремонт и диван новый купить, чтобы я как королева жила! Я ему поверила, дура!
— Руслан, ты вообще совесть потерял? — Лена снова замахнулась ремнем. — Ты мало того что вломился, так еще и девчонку разводишь?
— Да я все верну! — заверещал Руслан, уворачиваясь. — Юль, я верну, честно! Это временные трудности!
— Временные?! — Юля швырнула таз на пол. — Отдавай деньги, гад! Или я сама в полицию побегу! Хозяйка, звоните, звоните скорее в полицию! Пусть его заметают!
Лена смотрела на эту сцену и чувствовала, как гнев сменяется усталостью и даже каким-то горьким весельем. Ее муж был чист. Вадим сидел где-то с удочкой, а она тут разнимала семейную драму.
— Всё, хватит! — рявкнула она так, что оба замерли. — Заткнулись оба! Руслан, завтра же ты возвращаешь девушке деньги. Хоть в долг возьми, хоть продай что-нибудь, но вернешь. Сегодня вы убираете здесь всё до блеска. Исчезает каждая соринка, каждый окурок. Понял? И к вечеру чтобы я вас тут не видела. Деньги на новый замок оставишь на столе. А ты, — повернулась она к Юле, — будь умнее. Прежде чем отдавать сбережения мужику, проверь документы на хату. Учись на чужих ошибках.
Юля всхлипнула и кивнула. Руслан обреченно поплелся наводить порядок.
—
Вечером того же дня Лена сидела на кухне у подруги Наташки и, давясь смехом, рассказывала эту историю.
— Представляешь, — хохотала она, — я с ремнем, как партизанка, врываюсь, а там не Вадим, а этот обалдуй! Хорошо, что не муж! Я б его, наверное, покалечила!
— А что Вадим? — спросила Наташа, подливая подруге вина.
— А Вадим завтра к вечеру вернется. Я ему звонила, связь появилась. Сказал, что у них там клевый улов, лещи жирные. Про Руслана я ему рассказала. Он сначала молчал, потом как зарычит в трубку: «Я ему шею сверну, когда вернется! В дом твоей матери влезть!» А потом выдохнул и говорит: «Ладно, сама же разобралась. Если что — звони, я с первой же электрички приеду». Но помогать деньгами, конечно, не будет, и правильно.
— А с домом что решила?
— Дверь новую поставлю, с хорошим замком. И сигнализацию, наверное. А пока… пусть стоит. Я сегодня там убиралась после них и знаешь, Наташ, так легко стало. Будто я не только их выгнала, но и всю свою тоску по родителям вымела. Дом продавать буду, но позже. Когда сама готова буду.
— За нас, смелых и справедливых! — подняла бокал Наташа.
— За нас! — улыбнулась Лена, в который раз за день радуясь, что ее бешеный субботний визит обернулся не трагедией, а историей, которую она запомнит на всю жизнь.
