— Зачем ты эту тряпку выбросила? Она ещё хорошая была!
Марина обернулась от раковины. Свекровь стояла на пороге кухни, сжимая в руках ветхую кухонную тряпку, которую Марина только что отправила в мусорное ведро.
— Валентина Петровна, ей лет пятнадцать. Она уже даже не отстирывается.
— А ты попробовала замочить с содой? Всё сразу в мусор! — свекровь швырнула тряпку на стол. — У вас, молодых, денег куры не клюют, да?
— Мы просто покупаем новые вещи, когда старые приходят в негодность, — Марина вытерла руки о полотенце.
— Вот именно! Расточительство какое! А потом на чёрный день нечего будет!
Марина промолчала. За три месяца совместного проживания она уже научилась не реагировать на подобные выпады. Свекровь переехала к ним сразу после свадьбы, объявив, что одной ей в деревне скучно, да и помощь молодым не помешает.
— Лёша скоро придёт? — спросила Валентина Петровна, открывая холодильник.
— Должен через час.
— Опять задерживается… — свекровь достала кастрюлю с супом. — Ты хоть поела сегодня нормально? А то на этих твоих салатиках одни кости останутся.
— Я обедала.
— Салат — это не обед! Вот я Лёше сейчас разогрею супчик, пельмени сварю…
— Валентина Петровна, мы с Лёшей договорились сегодня заказать пиццу.
Свекровь резко обернулась, поставив кастрюлю на плиту с грохотом.
— Пиццу?! Эту химию?! Пока я тут, мой сын будет питаться нормальной едой!
— Ваш сын — взрослый мужчина, который сам решает, что ему есть.
— Ах, взрослый! — голос свекрови зазвенел. — Тогда почему он не может носки за собой убрать? Почему чашки грязные на столе оставляет?
— Мы об этом с ним разговариваем.
— Разговариваете! До тебя он так не жил! Всегда был аккуратный мальчик!
Марина сжала губы. Она прекрасно знала, что Лёша и раньше разбрасывал вещи, просто за ним убирала мама.
— Я пошла в комнату, — сказала она, снимая фартук.
— Иди-иди. А я тут посуду помою, полы протру… Одна, как всегда.
В спальне Марина опустилась на кровать. На тумбочке лежал листок с перечёркнутыми датами — она отсчитывала дни до отпуска, когда они с Лёшей наконец-то смогут побыть вдвоём.
Ключ в замке. Лёша вернулся.
— Мам! Привет! — послышался его голос из прихожей. — Марин, ты дома?
Марина вышла в коридор. Лёша снимал куртку, а Валентина Петровна уже суетилась рядом, забирая у него сумку.
— Сыночек, устал? Я тебе сейчас покушать разогрею!
— Мам, мы с Мариной пиццу хотели заказать…
— Какую пиццу! Я суп сварила, пельмени приготовила! Садись за стол, быстро!
Лёша виновато посмотрел на жену.
— Может, завтра пиццу закажем?
Марина кивнула. Спорить не хотелось.
За ужином свекровь не умолкала ни на минуту.
— Лёш, а ты не забыл, что у тёти Зины юбилей в субботу? Нужно подарок купить.
— Мам, мы в субботу на выставку собирались…
— На какую выставку?! Родственники важнее!
— Валентина Петровна, мы билеты месяц назад купили, — вмешалась Марина.
— И что? — свекровь отложила ложку. — Семья должна быть на первом месте! Или тебе всё равно на родню мужа?
— Мне не всё равно, но…
— Лёша, скажи жене, как это важно для семьи!
Лёша молчал, уткнувшись в тарелку. Марина встала из-за стола.
— Извините, у меня голова болит. Пойду полежу.
В спальне она легла, уставившись в потолок. Так больше продолжаться не могло. Валентина Петровна управляла их жизнью, решала за них всё — от меню до планов на выходные. А Лёша… Лёша молчал.
Ночью, когда свекровь наконец-то ушла в свою комнату, Лёша прилёг рядом.
— Прости, — тихо сказал он. — Я понимаю, что маме тяжело одной…
— Тяжело? — Марина села. — Лёш, она командует нами! Мы не можем даже пиццу заказать!
— Это мелочь…
— Мелочь?! Мы не ходим никуда, потому что твоя мама решает, что важнее! Я не могу переставить даже чашку, не выслушав лекцию о расточительности!
— Она просто заботится…
— Нет! — Марина встала. — Она контролирует! И ты ей в этом помогаешь!
Лёша опустил голову.
— Что ты хочешь от меня?
— Хочу, чтобы ты поговорил с ней. Объяснил, что это наша жизнь, наш дом, наши решения.
— Она обидится…
— А мне не обидно? — голос Марины дрогнул. — Я здесь чувствую себя гостьей в собственной квартире!
Утром Марина проснулась от шума на кухне. Валентина Петровна что-то громыхала кастрюлями.
— Лёш, вставай! Опоздаешь! — кричала она.
Марина вышла на кухню. Свекровь стояла у плиты, жаря яичницу.
— Доброе утро, — сказала Марина.
— Утро, — буркнула Валентина Петровна, не оборачиваясь. — Я Лёше завтрак делаю. Тебе не надо, небось опять свой салат жевать будешь.
— Я сама могу приготовить завтрак.
— Конечно, можешь. Только мой сын не будет есть твои диетические штучки.
Марина подошла к плите.
— Валентина Петровна, мне нужно с вами поговорить.
— Говори, — свекровь перевернула яичницу.
— Нам нужно обсудить правила совместного проживания.
Свекровь обернулась, уперев руки в боки.
— Какие ещё правила?
— Я хочу сама решать, что готовить, как убирать, куда нам с Лёшей ходить.
— Ах вот оно что! — губы Валентины Петровны скривились. — Свекровь мешает! Надоела старуха!
— Я не это имею в виду…
— Нет-нет, всё понятно! Я тут стараюсь, готовлю, убираю, а мне — спасибо не надо! Выгоняешь, да?
— Я не выгоняю! Я прошу уважать наше личное пространство!
— Личное пространство! — свекровь выключила плиту. — Я родила этого человека, вырастила одна, без мужика! А ты явилась, полгода назад замуж вышла — и уже указываешь!
— Мама, что происходит? — на пороге появился сонный Лёша.
— Спроси у своей жены! Она меня выгоняет!
— Никто никого не выгоняет, — Марина повернулась к мужу. — Лёш, поговори с мамой. Объясни ей.
— Что объяснить? — Валентина Петровна схватила сумку. — Всё и так ясно! Раз я здесь лишняя — уеду!
— Мам, подожди…
— Не надо меня уговаривать! Поеду обратно в деревню! Одной буду, зато никому не мешаю!
Она вышла из кухни. Через минуту хлопнула дверь в её комнату.
Лёша растерянно посмотрел на Марину.
— Зачем ты её разозлила?
— Я?! — Марина не поверила своим ушам. — Лёш, ты серьёзно?
— Ну она же старается для нас…
— Она управляет нашей жизнью! Ты этого не видишь?
— Марин, она одинокая, ей тяжело…
— А мне легко?! — Марина схватила сумку. — Знаешь что? Живи с мамой! Раз она для тебя важнее!
Она выбежала из квартиры, не слушая, как Лёша звал её вернуться.
На работе Марина не могла сосредоточиться. В обед позвонила подруга Света.
— Что случилось? Голос какой-то…
Марина рассказала. Света выслушала и вздохнула.
— Классика. Маменькин сынок и свекровь-тиран.
— Что мне делать?
— Границы ставить. Жёстко. Или разводиться.
— Я его люблю…
— Тогда борись. Но знай — если он не поддержит, толку не будет.
Вечером Марина вернулась домой поздно. В квартире было тихо. На кухне на столе стояла записка от Лёши: «Увёз маму на вокзал. Она уехала в деревню. Прости. Поговорим.»
Марина села на стул. Неужели Валентина Петровна действительно уехала? Или это очередная манипуляция?
Лёша вернулся через час. Лицо у него было усталое.
— Она уехала, — сказал он, проходя на кухню. — Обиделась не на шутку.
— Лёш…
— Нет, выслушай меня, — он сел напротив. — Я много думал сегодня. Мама… она действительно слишком вмешивается. Я просто привык, что она всё решает. Но ты права. Это наш дом, наша жизнь.
— Правда?
— Я позвонил ей. Сказал, что она может приезжать в гости, но жить с нами больше не будет. Мы с тобой — семья. И нам нужно пространство.
Марина почувствовала, как у неё перехватило дыхание.
— И что она?
— Кричала, плакала, говорила, что я предатель. Но я не отступил. Сказал, как есть.
Марина встала и обняла мужа.
— Спасибо.
— Это я должен благодарить. Ты открыла мне глаза. Прости, что не поддержал сразу.
Они сидели на кухне, обнявшись, пока за окном темнело. На плите остывала недоеденная яичница, которую так и не доел Лёша. Марина посмотрела на неё и усмехнулась.
— Завтра я приготовлю завтрак. Какой захочешь.
— Может, пиццу закажем? — Лёша улыбнулся.
— На завтрак? Почему бы и нет.
Они засмеялись. Впервые за три месяца Марина почувствовала, что это действительно её дом. Их дом.
