Светлана с самого утра хлопотала на кухне. Она проснулась раньше обычного, хотя была суббота и можно было бы позволить себе поспать подольше. Но сегодня был особенный день: домой возвращался Роман. Ее Ромка. Целый год она ждала этих каникул, считала дни, а последние недели почти часы.
На столе уже стояла большая кастрюля борща, который Света сварила еще накануне вечером. Роман всегда любил борщ, густой, наваристый, с чесноком и сметаной. Рядом на плите доходили до румяной корочки котлеты, а в духовке медленно подрумянивался пирог с яблоками. Светлана готовила много, как будто сын не год не видел домашней еды, а целую вечность.
Она то и дело вытирала руки о полотенце, подходила к окну и смотрела во двор. Машины подъезжали, уезжали, дети катались на велосипедах, соседка тетя Галя выгуливала своего маленького пса, но Романа всё не было.
— Наверное, поезд задержали, — пробормотала Светлана и снова вернулась к столу.
Она аккуратно нарезала свежий хлеб, разложила на тарелке огурцы и помидоры. Потом остановилась и улыбнулась сама себе.
Ее сын закончил первый курс престижного столичного вуза. И не просто закончил, сдал все экзамены на отлично. Недавно звонил и, почти смеясь, рассказывал:
— Мам, представляешь? Все пятерки! Даже профессор удивился.
Светлана тогда слушала его и чувствовала, как в груди поднимается теплая волна гордости. Она всегда верила в Романа. С самого детства он был настойчивым, собранным. И учился хорошо, и спортом занимался.
Высокий, плечистый. Настоящий парень.
Иногда, глядя на сына, она невольно вспоминала Николая. Лицом Роман был удивительно похож на отца. Те же темные глаза, тот же прямой нос, та же улыбка, из-за которой когда-то Светлана и влюбилась.
Она быстро отогнала эту мысль. Давно это было.
Когда Николай ушел, Ромке было всего одиннадцать лет. Тогда казалось, что жизнь рухнула. Скандалы, слезы, раздел вещей — всё смешалось в один тяжелый, мучительный период.
Первые месяцы после развода Николай еще появлялся. Забирал сына на выходные, водил его в кино, на футбол, иногда просто гуляли по городу. Роман тогда возвращался домой оживленный, рассказывал о поездках, о кафе, где они ели пиццу.
Светлана старалась не мешать. Как бы ни было больно, она понимала: отец есть отец.
Но прошло немного времени, и все изменилось. Николай снова женился. И после этого его визиты стали редкими, а потом исчезли совсем.
Светлана однажды попыталась поговорить с ним. Позвонила, попросила хотя бы не пропадать из жизни сына.
— Коль, есть бывшие муж и жена, но не бывает бывших детей, — тихо сказала она тогда.
Николай слушал молча, а потом сухо ответил:
— У меня теперь другая семья. Пойми.
После этого разговора Светлана больше не звонила. Она вообще старалась избегать встреч с бывшим мужем. Даже если случайно замечала его издалека на улице, сразу переходила на другую сторону. Не хотелось ни разговоров, ни объяснений.
Со временем жизнь потихоньку наладилась.
Светлана продолжала работать в своей бухгалтерии, растила сына, помогала ему с учебой, поддерживала в спорте. Иногда было тяжело, денег часто не хватало, приходилось экономить. Но Роман никогда не жаловался.
Он рано повзрослел. Мог сам приготовить ужин, сходить в магазин, починить кран на кухне. А когда поступил в университет в столице, Светлана плакала от счастья и от тревоги одновременно.
Первое время она переживала за него почти каждую минуту.
— Мам, не волнуйся ты так, — смеялся Роман по телефону. — Я же не маленький.
Но для нее он всё равно оставался тем самым мальчишкой, который когда-то бегал по квартире в огромной футболке отца.
Светлана поставила на стол последнюю тарелку и снова подошла к окну.
Во дворе стало чуть тише. Солнце уже поднялось высоко, и асфальт блестел от жары.
— Скоро должен приехать… — тихо сказала она.
Она вдруг заметила, что улыбается. Как же она соскучилась по сыну. По его шагам в коридоре, по его громкому «Ма-а-ам, я дома!», по тому, как он открывает холодильник и сразу спрашивает:
— А есть что-нибудь вкусное?
Светлана оглядела стол. Борщ, котлеты, салаты, пирог… всё, как он любит.
Она поправила скатерть, аккуратно поставила в центр стола вазочку с укропом и зелёным луком. Потом на мгновение остановилась и посмотрела на фотографию на комоде.
На ней Роман был еще школьником, в спортивной форме, с медалью на шее. Он улыбался широко и уверенно.
Светлана тихо вздохнула.
— Ну ничего, — сказала она. — Сейчас приедет.
Светлана уже в который раз подошла к окну, машинально вытирая руки о фартук. Она сама понимала, что ведет себя как-то по-детски, но ничего не могла с собой поделать: сердце то замирало, то начинало биться быстрее при каждом звуке подъезжающей машины.
Во дворе показался темно-серый автомобиль. Светлана сначала не обратила внимания, таких машин за утро было уже немало. Но потом дверь резко распахнулась, и из салона буквально выскочил Роман.
— Ромка! — вздохнула она, прижав ладонь к стеклу.
Он почти не оглядывался, быстро захлопнул дверь и широкими шагами направился к подъезду. За этот год он действительно изменился: стал еще выше, шире в плечах, двигался уверенно, по-взрослому.
Светлана уже хотела отойти от окна, чтобы встретить сына у двери, но вдруг заметила, как с другой стороны машины вышел Николай.
У нее словно что-то оборвалось внутри. Он был почти таким же, как прежде, только немного постаревший, с более строгим лицом, но все тот же. Николай открыл багажник, достал Ромкин чемодан и, захлопнув крышку, направился к подъезду.
Светлана отшатнулась от окна.
— Этого только не хватало… — тихо произнесла она.
Она быстро сняла фартук, пригладила волосы, но руки предательски дрожали. Мысли путались. Она не знала, чего ждать — разговора, объяснений или очередной неловкой сцены.
В этот момент хлопнула входная дверь.
— Ма-а-ам! — раздался знакомый голос.
Светлана даже не успела ответить, как Роман уже был в комнате. Он широко улыбался, бросил рюкзак на стул и крепко обнял мать.
— Привет! — сказал он, прижимая ее к себе. — Я так соскучился!
— Ромочка… — Светлана на секунду закрыла глаза. — Господи, какой ты стал…
Она отстранилась, внимательно посмотрела на сына, словно боялась, что это только сон.
— Подрос, да? — засмеялся он. — В столице кормят нормально.
Светлана тоже улыбнулась, но тут же нахмурилась:
— Ром, а отец твой что тут делает?
Роман чуть пожал плечами, будто речь шла о чем-то совершенно обычном.
— Мам, он как-то нашел меня в соцсетях. Написал сначала, потом стали переписываться. Расспрашивал, как я, где учусь… ну, мы обменялись телефонами.
Светлана молчала, внимательно слушая.
— Я ему сказал, когда приеду домой, даже поезд назвал, — продолжал Роман. — Вот он и встретил. Но для меня он сегодня просто таксист и носильщик.
Светлана хотела что-то ответить, но в этот момент раздался стук в дверь.
Роман повернул голову:
— Это он.
Светлана на секунду замерла, потом глубоко вдохнула и пошла открывать.
На пороге стоял Николай с чемоданом в руке.
— Привет, Света, — сказал он, немного неловко улыбаясь. — Извини за внезапное вторжение.
Она молча отступила в сторону, пропуская его в квартиру.
Николай поставил чемодан у стены, огляделся, словно пытаясь уловить, что изменилось за эти годы.
— У тебя… уютно, — сказал он. — И ты… — он на мгновение задержал на ней взгляд, — похорошела.
Светлана ничего не ответила. Она только кивнула в сторону комнаты:
— Проходи.
Она не собиралась приглашать его за стол. Внутри все сопротивлялось, слишком много было связано с этим человеком. Но при сыне выставить его за дверь было бы неправильно.
Николай тем временем уже прошел на кухню.
— Ого… — протянул он, глядя на накрытый стол. — Вот это да. Настоящий праздник.
Роман засмеялся:
— Это мама всегда так встречает меня.
— И правильно делает, — оживился Николай. — Домашняя еда — это редкость сейчас.
Он без особых колебаний сел за стол, словно бывал здесь совсем недавно. Светлана невольно нахмурилась.
— Давно домашнего не ел, — продолжал он, беря хлеб. — Все как-то… не до того.
Светлана не выдержала:
— А ты что, в ресторанах питаешься? Жена сутками на работе, что ли?
Николай на секунду замолчал, потом усмехнулся, но как-то устало.
— Нет, Света… я один живу.
Светлана подняла на него глаза.
— В смысле?
— В прямом, — ответил он, пожав плечами. — Не сложилось.
Роман тоже перестал есть и внимательно посмотрел на отца.
— Оказалось, Катька не от меня была беременна, — спокойно сказал Николай. — Не простил я ей этого.
На кухне повисла тишина.
— Хотя с Лизонькой общаюсь, — добавил он чуть тише. — Ребенок-то ни в чем не виноват.
Светлана слушала и не могла понять, что чувствует. Удивление? Недоверие? Или просто усталость от всей этой истории, которая, казалось, давно должна была остаться в прошлом.
Она посмотрела на сына. Роман снова взял вилку и как ни в чем не бывало продолжил есть.
— Мам, котлеты как раньше, — сказал он. — Я такие нигде не ел.
Светлана кивнула, но ее взгляд на мгновение задержался на Николае.
Тот ел с аппетитом, словно действительно давно не пробовал ничего подобного.
Обед затянулся ненадолго. Роман быстро расправился со своей тарелкой, налил себе еще чаю, отломил большой кусок яблочного пирога и с удовольствием ел, рассказывая матери о жизни в столице. Он говорил о преподавателях, о строгом декане, о ребятах из своей группы, с которыми подружился.
Света слушала сына и иногда улыбалась. Ей было приятно видеть его таким уверенным и спокойным. Казалось, он действительно нашел свое место в жизни.
Николай почти не вмешивался в разговор. Он лишь редко задавал короткие вопросы:
— Трудно учиться?
— Общежитие нормальное?
— Со спортом не забросил?
Роман отвечал спокойно, без особой теплоты, но и без раздражения.
Когда обед закончился, он встал из-за стола, потянулся и сказал:
— Мам, я пойду в свою комнату. Хочу вещи разобрать.
— Иди, сынок, — ответила Светлана.
Роман взял свой чемодан и ушел в комнату. Дверь тихо закрылась. На кухне сразу стало как-то пусто и неловко.
Света начала собирать тарелки. Она старалась не смотреть на Николая. Вода в раковине зашумела, когда она открыла кран. Женщина быстро намыливала посуду, ставила ее на сушилку и снова брала следующую тарелку.
Николай тем временем сидел на своем месте и почему-то не торопился уходить.
Он смотрел на Светлану внимательно, будто собирался что-то сказать, но никак не мог решиться.
Света чувствовала его взгляд спиной и от этого нервничала еще больше. «Что ему нужно?» — думала она.
Прошло несколько минут. Тишину нарушал только шум воды и редкий звон посуды. Наконец Николай кашлянул и заговорил:
— Свет…
Она не обернулась.
— Что?
Он немного помолчал, подбирая слова.
— Я… хотел с тобой поговорить.
Светлана продолжала мыть тарелки.
— Говори.
Николай вздохнул.
— Я много думал… обо всем. О том, что произошло тогда.
Света медленно закрыла кран и наконец повернулась к нему. На ее лице не было ни интереса, ни сочувствия, только усталое спокойствие.
— И что же ты надумал?
Николай провел рукой по волосам.
— Я сам всё разрушил.
Светлана молчала. Он словно собирался с духом.
— Всё началось с того корпоратива… — тихо сказал он. — Помнишь, я тогда говорил, что задержусь?
Она ничего не ответила.
— Там была моя помощница… Катя. Молодая, веселая… — он горько усмехнулся. — Всё как-то само получилось. Для меня это было… как глоток свежего воздуха.
Светлана медленно вытерла руки полотенцем. Ей не хотелось слушать эти подробности, но Николай уже говорил, словно не мог остановиться.
— Потом она сказала, что беременна. И я… не смог ее оставить. Думал, так будет правильно.
Света смотрела на него холодно.
— Правильно? — тихо переспросила она.
Николай опустил глаза.
— Тогда мне так казалось.
На кухне снова повисла тишина. Наконец он поднял голову.
— Свет… прости меня. Я слишком поздно понял, что ты… единственная женщина, которую я любил. И люблю.
Она вдруг почувствовала, как внутри поднимается тяжелая волна. Ее даже немного затошнило. Перед глазами словно всплыли те годы, скандалы, слезы, унижения.
Она вспомнила, как Николай стоял посреди комнаты с чемоданом и говорил ледяным голосом:
«Мне противно ложиться с тобой в постель». «Ты как бревно». «От тебя плесенью несет». Каждое его слово тогда резало по живому.
Светлана медленно подошла к столу и посмотрела на бывшего мужа.
— Рот закрой, — тихо сказала она. — И больше не заикайся о своей любви ко мне.
Николай растерянно замолчал.
— Ты помнишь, что говорил мне, когда уходил? — продолжила она. — Или память внезапно отказала?
Он опустил голову.
— Я был зол… — пробормотал он.
— Нет, — перебила его Светлана. — Ты был честен. Вот и оставайся честным до конца.
Николай резко встал.
— Света, ну хватит…
Он шагнул к ней, будто хотел обнять. Но Светлана резко оттолкнула его. Так сильно, что Николай не удержался и снова сел на стул.
Несколько секунд они молчали. Светлана стояла напротив него, бледная, но твердая. А Николай выглядел по-настоящему растерянным.
Николай сидел на стуле, словно не понимая, что произошло. Он потер плечо, на которое пришелся толчок, и поднял глаза на бывшую.
В ее взгляде не было ни растерянности, ни сомнений, только твердая решимость.
— Одумайся, Света, — сказал он, стараясь говорить спокойно, но в голосе все равно слышалась досада. — У нас почти взрослый сын. Какой мы пример ему показываем?
Светлана усмехнулась коротко и холодно.
— Это ты у меня спрашиваешь? — ответила она. — А когда уходил, ты об этом думал?
Николай отвел взгляд.
— Тогда все было иначе…
— Нет, — перебила его Светлана. — Тогда все было именно так, как есть на самом деле. Просто сейчас тебе стало неудобно жить с тем, что ты сам сделал.
Он снова попытался что-то сказать, но она не дала ему вставить слово.
— Я уже не та дура, Коль, — продолжила она. — Чтобы верить твоим красивым словам. Слишком дорого мне это обошлось.
На кухне было тихо. Только часы на стене мерно отсчитывали секунды. Николай тяжело вздохнул и провел рукой по лицу.
— Света… я ведь не просто так пришел, — сказал он уже мягче. — Я правда хочу всё исправить.
Она покачала головой.
— Нечего исправлять. Всё уже давно закончено.
— Но мы же можем попробовать… — настаивал он. — Ради Ромы хотя бы.
Светлана вдруг рассмеялась, но смех этот был безрадостный.
— Ради Ромы? — переспросила она. — Ты серьезно?
Она подошла ближе и посмотрела ему прямо в глаза.
— Когда Роме было одиннадцать, ты ушел. Когда ему нужен был отец, ты выбрал другую женщину. Когда он ждал тебя по выходным, ты пропал. Где ты тогда был со своими «ради сына»?
Николай молчал. Ответить ему было нечего. Светлана отвернулась, сделала несколько шагов к окну, потом снова повернулась.
— Захочет Рома, общайтесь, — сказала она уже спокойнее. — Я не буду мешать. Но про меня… и про этот дом забудь.
Николай медленно поднялся. Он выглядел постаревшим и каким-то замученным.
— Свет… ну зачем ты так категорична? — тихо спросил он, направляясь к двери. — Я же узнал… что у тебя никого нет. Так почему нам не попробовать снова? Хотя бы ради семьи…
Светлана ничего не ответила. Она только молча указала рукой на дверь. Этот жест был яснее любых слов.
Николай постоял еще секунду, будто надеялся, что она передумает. Но, не дождавшись, взял куртку и вышел.
Дверь за ним закрылась негромко, но в квартире стало так тихо, словно вместе с ним ушло что-то тяжелое, давящее.
Светлана несколько секунд стояла на месте, потом глубоко выдохнула и оперлась рукой о стол.
Только сейчас она почувствовала, как сильно устала.
Из комнаты выглянул Роман.
— Он ушел? — спросил он спокойно.
— Ушел, — ответила Светлана.
Сын прошел на кухню, налил себе воды и сел за стол.
— Мам, ты как?
— Нормально, — сказала она. — Просто… неожиданно всё это.
Роман кивнул.
— Я примерно так и думал, что он начнет что-то подобное.
Светлана удивленно посмотрела на сына:
— В смысле?
— Да он уже в переписке намекал, — пожал плечами Роман. — Спрашивал, как ты, есть ли у тебя кто-то… Я понял, к чему он клонит.
Светлана села напротив сына.
— И как ты к этому относишься?
Роман немного подумал, потом спокойно ответил:
— Да никак, мам. —Он посмотрел ей прямо в глаза.— Я же сказал, что он для меня не больше, чем таксист с услугами носильщика.
Светлана чуть нахмурилась:
— Ром…
— А что? — он пожал плечами. — Когда мне нужен был отец, он от меня отказался. Сейчас он мне уже не нужен ни на дух. —Он сказал это без злости, просто как факт.
И от этого стало даже тяжелее.
— Смотри сама, — добавил он. — Это ваше дело. Если ты вдруг захочешь дать ему второй шанс, я возражать не буду.
Светлана медленно покачала головой.
— Нет, сынок. Никакого второго шанса не будет.
Она на мгновение задумалась, будто снова переживая прошлое.
— Я слишком хорошо помню, как мы расходились, — тихо сказала она. — Он тогда обещал нам квартиру купить… Помнишь?
Роман усмехнулся.
— Конечно помню. В итоге была комната в коммуналке.
— И то со словами, что «всё дорого», — добавила Светлана. — А сам при этом каждую вилку делил, каждую ложку…
Она вздохнула.
— Нет, Ром. Я уже привыкла жить без мужчины. И, знаешь… неплохо живу.
Роман улыбнулся:
— Я тоже так думаю.
Светлана посмотрела на сына и вдруг почувствовала спокойствие.
— Пойдем, — сказала она. — Я тебе еще пирога отрежу.
— Вот это правильно, — оживился Роман.
Он встал, подошел к матери и легко обнял ее за плечи. И в этот момент Светлана окончательно поняла: всё, что ей действительно нужно, у нее уже есть.
А прошлое… пусть остается там, где ему и место.
