В госпитале было душно. Буржуйка слабо топилась уже пару часов, и молодая санитарка Сонечка успевала и делать перевязки раненым, и стирать бинты, и развешивать их на верёвки возле печки, в которую она успевала подбрасывать дрова.
Дровами были доски от старого сарая и распиленные полугнилые шпалы, пропахшие железной дорогой. Но битком заполненные бойцами большие комнаты здания научного института, согревались ещё и от их горячих тел.
Для Сони прибавилось накануне забот. К ним поступили дети, которых привезли сюда с разбитого неподалёку поезда. Ребят намеревались вывозить в эвакуацию в Свердловскую область, но теперь десять интернатских детей с небольшими разными ранами, лежали в углу большой комнаты у солнечного окна с бархатными шторами, и Соня отгородила их от взрослых больничной ширмой, чтобы они меньше видели раненых, окровавленные бинты, и вслушивались в разговоры взрослых.
— Слава Богу, что вы все только с царапинами, — то и дело говорила Сонечка, подходя к ребятам, — Вот только сотрясение у кого — это плохо. Но пройдёт, я вам точно обещаю…
Девушке не было и двадцати лет. С первых дней войны ушла она с подругами на фронт в санитарную часть, и уже успела побывать не в одной области по мере продвижения линии фронта.
Дети лежали на койках тихо, много спали, но прошло с момента их пребывания в госпитале несколько дней, как стали ребята чуть активнее, веселее и всё чаще просили Соню посидеть с ними и рассказать им сказку.
— Ничего. Не грустите, — успокаивала их санитарка, — скоро за вами приедут, вот только чуть окрепнете, и снова – в путь, в безопасное место. Пока мне некогда вам читать, а на ночь сказку обещаю…
Соня ложилась спать рядом с детьми, чтобы им было спокойнее, и чтобы приглядывать за ними. Самым старшим было десять лет, а младшим всего по четыре. Но дети держались стойко, ведь они были все из одного интерната, знали друг друга.
Устав после дневной работы, Сонечка и ночью недосыпала. Раненых было много, а санитарок не хватало. Спали медики по очереди, сменяя друг друга, а бывало и сутки на ногах приходилось держаться.
— Соня, — напоминали дети санитарке, — сказку…
— Иду, — шептала девушка, когда уже и без того слабый свет в большой палате на пятьдесят квадратных метров был приглушен. Она садилась на кровать, где лежал самый младший ребёнок, и начинала говорить:
— Вот вам сказка. Жила-была одна девочка. Не в городе, а в деревне. И была та деревня самой красивой на свете. Берёзы в её лесочке были белее, сосны душистее, а озеро за околицей – голубее…
Девочку звали как и меня – Соня. Она жила в небольшом деревянном доме вместе с мамой, папой, бабушкой и дедом. А ещё у Сони было два брата. Саша и Сергей. Всё умели ребята: и рыбу в озере ловить, и грибы из леса приносить, и по дому отцу с матерью помогали…
В сарае у них были курочки.
— Золотые? – спросил вдруг малыш.
— Конечно, самые что ни на есть сказочные. И яйца они несли крупные, нежно золотистого цвета. А петух над курами там начальником был. Как утро засветится румяным пирогом на краешке неба, так и запоёт Петя на всю округу, и зовёт кур гулять по двору. А они слушают его, бегут, и чуть свет, уже зёрна ищут. Лапками гребут. Отец и дед выходят скотинку в поле выгонять: коровушку Дочку, тёлку Бурёнку, двух коз Марту и Белку. И так всем радостно, что день хороший, солнечный, и лето ласковое, зелёное. И хозяева, и скотинка их идут и на солнышко любуются… — говорила Соня уже чуть громче, забывшись.
В комнате стояла тишина. Даже раненые солдаты притихли, стараясь расслышать ласковый голос девушки, звучавший словно заклинание на мирную жизнь, на тепло и добро.
— А что дальше было? – спросил один из старших ребят.
— Тише, тише. Вот малыши уже спят, — зашептала Соня, — и вам спать пора, а что дальше было? Хорошая мирная жизнь, вся в трудах, делах, заботах. Потом, завтра расскажу, что дальше. А сейчас спать…
— Ну, расскажи… — снова прошептал старший Валерка.
— Ты пока что я сейчас рассказала рассмотри хорошенько, — ответила ему Соня.
— Это как? – не понял мальчик.
— Представляй себе эту деревню, озеро, девочку, коровушек, коз и кур, а особенно петушка. Вот и заснёшь скоро…
Дети замолчали. Кто-то из солдат громко вздохнул, и наступила тишина. Соня не раз вставала ночью, трогала лбы ребят, поправляла одеяльца и накрывала малышей.
Такие рассказы о родной деревне санитарки теперь звучали каждый вечер. Дети просили рассказывать им больше, но Соня так уставала, что засыпала сама от своего рассказа на полуслове.
— Однажды пошла девочка к озеру, — говорила Соня уже вполголоса по просьбе бойцов, — а там сидит мальчик, её приятель по играм. Ловит он рыбу, а рядом с ним щенок резвится. Решил мальчик и сам искупаться. Разделся и говорит Соне:
— Ты и за удочкой последи, и за моим щенком, а я отойду поодаль и немного поплаваю.
— Хорошо, — ответила Соня. Но едва Тимур поплыл, как щенок изо всех сил стал рваться к своему хозяину. Соня пыталась его удержать, да не смогла, где там! А мальчик уже отплыл довольно далеко от берега, и не слышал как щенок прыгнул за ним в воду и поплыл следом.
— Тимур, вернись! Твой Амур утонет! – закричала девочка, а Тимур понял, что случилось, и тут же начал плыть обратно. Но щенок тоже плыл ему навстречу, и вдруг испугался большой воды, оглянувшись на берег. Он стал барахтаться, не зная куда ему плыть, и повернул снова к берегу. Однако уже уплыл он метров за десять, что для малыша было далековато.
Соня, не раздумывая ни минуты, прыгнула в воду за собакой, и прыжками, и толкаясь от дна ногами, и работая руками, старалась быстрее догнать Амура.
— Амур, ко мне, — кричала Соня, доплыла до собаки, и ухватив его за холку, повернула к берегу. Тут к ним подплыл уже и Тимур.
Ребята вытащили Амура на берег, и только тут мокрая Соня вспомнила, что она не умеет плавать!
— Ты что, сдурела? – закричал на неё Тимур, — прыгнула в воду, как спасатель, а ведь сама не умеешь плавать! А если бы ты потонула?
— А если бы он? – дрожащая от волнения девочка и смеялась, и плакала одновременно, — но кажется, теперь я уже умею плавать…
— Там, конечно, ты немного проплыла, метра три, не больше, у берега мелко, но всё же для первого раза – это рекорд! – Тимур уже успокоился и обнял Соню, а щенок как ни в чём ни бывало прыгал возле них и отряхивался, разбрасывая возле себя брызги…
Малыши уже спали, а Соня тоже дремала, когда кто-то из раненых сказал:
— Боец девка. Наша Сонечка…Вот и нас спасает. Сама еле на ногах держится, а спасает.
Через пару дней ребятишек увезли на автобусе на станцию, и отправили на поезде на Урал. Соня провожала их у крыльца госпиталя и обнимала каждого.
— Та девочка, это ты? – спросил на прощание малыш.
— Я, хотя таких девочек много по всем нашим городам и сёлам, — ответила санитарка, — а вы не болейте, выздоравливайте окончательно, а после войны ко мне в гости приезжайте!
После отъезда детей в большой палате стало тише. Угол, где спали ребятишки, заняли вновь прибывшие тяжело раненные. Ширму убрали, и палата стала казаться бесконечной, неуютной.
Буржуйку стали топить чуть меньше. На пороге стояла весна. Сонечка уже развешивала стиранные бинты и халаты во дворе, натянув верёвку между тополями на солнечном месте.
Когда наступал вечер, стихали стуки от костылей, скрип кроватей и разговоры, солдаты снова и снова просили Соню рассказать о деревне.
— Да вроде я уже всё рассказала…- смущалась девушка, но не заставляла себя долго упрашивать. И как только выключали на ночь свет, оставив слабую дежурную лампу, слышался спокойный ласковый голос сказительницы:
— В нашей деревне немного домов. Но живут в ней очень хорошие люди… Дед Игнат, что работал долгие годы бригадиром, не пошёл воевать, как я и мои братья с отцом. Его, семидесятилетнего, седого и назначили на военное время опять бригадиром.
Каждого жителя колхоз обязал сдавать выращенную продукцию для фронта. Это и яйца кур, и мясо поросят, и шкуры овец, и даже овощи. Вот и стал Игнат во главе комиссии по сбору продукции.
А ещё он, не смотря на возраст, сам помогал соседям во всём. Ведь из мужиков он да ещё пара дедов в нашей деревне осталось. Парни пятнадцатилетние тоже трудятся как взрослые. И теперь, он нашему госпиталю, а стало быть, и всем вам, привет передаёт, и обещает трудиться в деревне как на фронте, чтобы обеспечить нашу Красную армию всем необходимым.
Сонечка доставала из кармана письмо из дома, и читала его вслух. Бойцы просили прочитать и второй раз, и Соня снова читала, делая от себя дополнения в некоторых местах, и улыбалась…
Видно она и сама словно возвращалась в деревню, читая строки, написанные матерью. И неизменно в конце каждого письма была приписка от деда: привет, Соня, ждём тебя домой с Победой!
Бойцы, дослушав рассказ и письмо, думали каждый о своём, вспоминали родные места, и тихо засыпали.
Соня уже дремала в своём уголке на кушетке, когда заботливые руки главврача Серафимы Петровны укрывали её тонким одеяльцем.
А девушке снилось, будто это её мама нежно трогает за плечо, и желает ей спокойной ночи. Ведь завтра рано надо вставать – в лесу созрела земляника…
