— Мам, нам нужно поговорить о деньгах, — Игорь даже не поздоровался, когда вошёл на кухню.
Валентина Петровна обернулась от плиты, где шипела картошка.
— Какие деньги, сынок? Ты опять машину разбил?
— Не смешно. Я узнал, что бабушка оставила квартиру. Значит, по закону мне полагается треть.
Она отложила лопатку и посмотрела на сына так, будто впервые его видела.
— Ты серьёзно?
— А что такого? Я же её внук, законный наследник.
— Игорёк, милый, бабушка оставила квартиру мне. Мне, своей дочери. При чём тут ты?
Он скрестил руки на груди.
— Вот именно, что тебе. Значит, твоё наследство — это и моё. Продашь — отдашь мне треть.
Валентина села на стул, ноги подкосились.
— Ты это… серьёзно говоришь? Я тебе всю жизнь отдала, на ноги поставила, а ты…
— Мам, без этих соплей. Я взрослый человек, у меня ипотека. Надя говорит, что мы имеем право.
— Ага, Надя говорит! — Валентина хлопнула ладонью по столу. — Твоя жена за три года в наш дом ни разу не пришла, а про деньги сразу вспомнила!
— Не переводи на Надю! Речь о справедливости.
— О какой справедливости?! — голос у неё сорвался. — Когда ты институт заканчивал, кто тебе квартиру снимал? Когда свадьбу играл, кто половину оплатил?
— Это твоя обязанность была.
Валентина встала, подошла к окну. За стеклом моросил дождь, и капли стекали вниз, как слёзы.
— Обязанность, значит… А помнишь, как ты в детстве болел? Три месяца в больнице лежал, я к тебе каждый день ездила через весь город. С работы увольняться пришлось.
— Мам, ну при чём тут это?
— А притом! — она развернулась к нему. — Что я тебе ничего не должна! Бабушка мне квартиру оставила, потому что я за ней ухаживала. Пять лет каждый день к ней приходила, уколы делала, еду готовила. Где ты был?
Игорь отвёл взгляд.
— Я работал…
— Работал! Один раз в полгода заглядывал, и то только когда Надька новый телевизор выпросить хотела!
— Знаешь что, мам, я не за этим пришёл. Либо ты добровольно делишься, либо через суд.
Тишина повисла тяжёлая, только картошка шипела на плите.
— Через суд? — Валентина тихо рассмеялась. — Ну-ну, попробуй. Только знай: если ты пойдёшь в суд, то забудешь дорогу в этот дом.
— Ты меня шантажируешь?
— Я тебе правду говорю. Бабушка оставила мне эту квартиру, чтобы я спокойно жила. Не для твоей Надьки, которая третью шубу покупает, а для меня. Я там жить буду.
— А где ты жить будешь? У тебя же своя квартира есть!
— Продам. И на эти деньги твоему брату помогу. Мишка семью растит, троих детей кормит, а ты о нём не подумал?
Игорь хмыкнул.
— Мишка сам виноват, что нарожал. Это его проблемы.
— Вот как… — Валентина подошла к плите, выключила газ. — Значит, брат тебе чужой? А я, получается, банкомат?
— Мам, не надо так. Просто я хочу справедливости.
— Справедливость! — она повернулась к нему, и в глазах блеснули слёзы. — Хочешь справедливости? Вот она: все деньги от квартиры я Мишке отдам. На детей его. А ты получишь ровно столько, сколько бабушке помогал — ноль целых, ноль десятых!
— Ты не имеешь права!
— Ещё как имею! Это МОЁ наследство, МОЯ квартира! И распоряжаться ей буду я!
Игорь схватил куртку.
— Ладно, посмотрим, что юрист скажет.
— Вали к своему юристу! — крикнула она ему вслед. — И Надьке передай: пусть на работу идёт, а не по магазинам шастает!
Дверь хлопнула. Валентина опустилась на стул и закрыла лица руками. Слёзы текли сквозь пальцы.
Через час позвонил телефон. На экране высветилось: «Мишенька».
— Мам, ты чего не отвечаешь? Я волнуюсь.
— Всё нормально, сынок.
— Игорь звонил. Сказал, что вы поругались из-за денег.
Валентина вздохнула.
— Он хочет долю от бабушкиной квартиры требовать.
— Мам… я же не претендую. Это твоё.
— Знаю, Мишенька. Ты у меня другой.
— Мам, не переживай. Давай завтра приедем, внуков привезу. Им пирожков твоих давно не ели.
Она улыбнулась сквозь слёзы.
— Приезжайте. Я напеку.
Положив трубку, Валентина встала и подошла к окну. Дождь закончился, из-за туч выглядывало солнце.
«Ладно, — подумала она, вытирая глаза. — Игорь свой путь выбрал. Пусть идёт к юристам, пусть суды затевает. А я буду жить и радоваться тем, кто рядом».
Она достала из холодильника тесто и принялась раскатывать его. Завтра придёт Миша с детьми, нужно успеть напечь пирожков. Яблочных, с корицей — внуки любят.
А Игорь… Игорь сам сделал свой выбор. Теперь пусть живёт с ним.
