Маша была единственной дочерью в семье. Мать и отец, конечно, любили её и баловали с детства, во всём уступали ей, а характер девочки был вспыльчивым. Непременно надо было Маше настоять на своём.
— И что вы с ней дальше делать будете? – вздыхали бабушка и дед, глядя на внучку.
— А что, вырастим, выучим, да замуж выдадим, как все, — говорила Галина Ивановна, мама Маши, а уж там пусть и живут своей семьёй, как хотят.
Однако Галина Ивановна и не предполагала, что её дочка так рано влюбится. Маше ещё не было и семнадцати лет, как она начала встречаться с парнем, который учился в их городе в ПТУ.
Возвращалась со свиданий Маша поздно, и родители очень волновались, не ложились спать, и ругали вернувшуюся дочь, указывая ей на часы.
— Хоть бы нас пожалела! – говорил отец, — мне завтра рано вставать, да и матери тоже. И тебе на учёбу! А ты гуляешь до полночи.
Маша только улыбалась, отвечая:
— У нас любовь, и я уже взрослая, папа. У нас серьёзно.
— Когда серьёзно, то заявление в ЗАГС подают, а не ночами неизвестно где шляются, — укоряла мать Машу, — смотри ребёнка не нагуляй. Тебе ещё учиться надо.
Маша сердилась на такие замечания, и вскоре объявила дома, что они со Степаном собираются снимать квартиру и будут жить отдельно, чтобы никого не беспокоить.
— Как это – не беспокоить? – взревел отец, — да ты ещё несовершеннолетняя, а ему за совращение грозит статья. Он знает об этом?
— У нас всё по любви и согласию, — как отрезала дочь, — я ухожу.
Сколько ни плакала Галина Ивановна, дочь её не послушала. Степан снял квартиру, он уже заканчивал учёбу и подрабатывал во вторую смену на заводе.
— Твоему любимому скоро в армию идти, Маша, — говорила Галина Ивановна, — вернись домой. Вы не расписаны, стыдно мне людям в глаза смотреть… Ей-Богу, уж мы с отцом не против вашей семьи, только распишитесь!
Маша отвечала, как только ей исполнится восемнадцать, то они со Стёпой распишутся. Но вот уже и день рождения её позади, а Стёпан собрался идти служить. Деньги, накопленные им, давно закончились, и он, простившись с Машей, ушёл в армию, да угодил ещё в Морфлот на два года…
Маша вернулась домой. Она уже была учащейся педучилища. Но разлука со Стёпой и его нежелание торопиться с оформлением брака больно ударило по её самолюбию.
— Вот и где твой муж? Объелся груш? – не преминул съязвить отец, — говорили мы тебе: не спеши, но ты же умная! Вот и репутация теперь у тебя брошенной. Ни жена, ни невеста. Уж не хочу хуже слово говорить…
Он махнул рукой и вышел на балкон курить.
— Ну, давайте, давайте, ругайте, но только мы со Стёпой решили, что после его службы всё равно поженимся и будете вы на нашей свадьбе гулять… — засмеялась дочка.
Поначалу Степан отвечал на письма Маши, а она писала ему часто и во всех подробностях о своей жизни. Родители Степана не проявляли интереса к Маше, и вообще, их отношения не сложились сразу. Их мнение было таким же, как и у родителей Маши: дети не должны торопиться, Степану идти служить, и воды ещё много утечёт за это время.
Но вскоре Маша почувствовала, что беременна. Она сказала об этом матери и бабушке, и те ещё больше расстроились.
— Ну, вот. А вы говорили, что у нас не будет нормальной семьи! – радовалась Маша, — вот как узнает Стёпа, что я жду ребёнка, так и будет ждать скорейшего возвращения домой. А если ещё родится сынок…
— Ох, и глупая ты… — не выдержала бабушка, — ну, словно дитя… Если он ещё вообще к тебе вернётся. Что-то последнее время и писем от него всё меньше, и пишет короче, и как-то сухо. Ни ласки, ни тоски в его писанине…
— Да что ты понимаешь, ба? – вскипела Маша, — вот я ему напишу о беременности, тогда он очень будет рад…Он меня любит.
Маша написала Степану, но долго от него не было ответа. А потом он написал очень осторожно, и советовал Маше не спешить с детьми, и подумать насчёт родов… Ведь его не будет два года.
Маша переживала неделю. Она и плакала, и не выходила из своей комнаты, и стала плохо переносить первые месяцы беременности. Но наотрез отказывалась прервать беременность, даже слышать об этом не хотела.
— Некогда ему писать, это армия, а не курорт! – говорила она бабушке и маме, которые встречали её печальными взглядами, когда Маша приходила с пустыми руками от почтового ящика.
Наконец, письма от Стёпы и вовсе перестали приходить. Маша уже была на шестом месяце. Она замкнулась в себе, почти не выходила из дома и перевелась на заочное отделение в училище.
Родители Степана знали о её положении, предлагали немного денег, но девушка отказалась, лишь только строго посмотрела на мать Стёпы. Женщина отвернулась, прочитав в глазах Маши укор.
— Вы сразу отговаривали сына от нашего брака, вот он и послушался, и наш ребёнок будет расти без отца…- сказала она еле слышно.
Степан уже не писал ей, так как не простил Маше, что она ослушалась его совета – не рожать. А Маша в глубине души надеялась, что вернётся Стёпа, посмотрит на малышку, на неё, Машу, и снова всё у них будет хорошо…
Родила она в середине зимы дочку, которую назвала Алиной. Вся жизнь теперь крутилась вокруг малышки, которая стала центром вселенной для Маши. И родители, и бабушка помогали ей и делом, и словом, поддерживая и успокаивая.
— Ничего, — иногда говорила Галина Ивановна, — всякое бывает. Зато теперь у нас есть такая замечательная девочка. А ты держись, не свет клином сошёлся на Стёпе, жизнь большая. А пока самое главное, чтобы и ты, и малышка были здоровы.
— Спасибо, мама, — вздохнула Маша, — ты добрая… А я… Я…
— Ничего не говори. Всё хорошо, — прервала её мать, — ложись спать, я с Алиной посижу, благо сегодня выходной.
Даже отец Маши смягчился, так полюбил он внучку, и уже не ругал дочь, и не припоминал ей прошлого.
Шло время. Маше так хотелось узнать о Степане. Но только бабушка изредка приносила вести от соседей по улице: Степан служит, пишет родителям очень редко и коротко: жив, здоров, всё нормально…
— У него нормально… — повторяла Маша, глядя куда-то в окно. И тут же замолкала, боясь разбудить спящую дочку.
Алиночка подрастала, а Маша закончила педучилище, дошкольное отделение. Она устроилась работать в детский садик, куда начала водить и дочку. И тут пришла новость от Степана. Он подписал контракт и остался служить дальше.
— Значит, он и не приедет! – сказала Галина Ивановна, — вот как ты его напугала, даже носа сюда не кажет. Вот тебе и мужик, и «каменная стена». А, может, и хорошо, что так вышло. Не выдержал он проверки на прочность. А нам таких и не надо.
Маша молчала. Она уже привыкла рассчитывать только на своих родных и на себя. Самой большой радостью была её дочка, а ещё Машу оценили на работе как добросовестную и ответственную воспитательницу, любящую детей.
Однажды, когда она возвращалась с работы, то задержалась с дочкой на детской площадке в парке. Она села ка скамейку и следила за тем, как Алина играет с детьми в песочнице. И через некоторое время Маше показалось, что она видит привидение: по аллее парка шёл Степан с пакетами. Он, вероятно, возвращался с рынка, дорога от которого вела к жилым домам через парк.
Дыхание у Маши перехватило, но она не шевелилась, и готова была даже не выдавать себя, но Стёпа вдруг заметил её. Он тоже удивился, весь как-то съёжился, но подошёл к ней и поздоровался.
— Ну, здравствуй, — ответила Маша, — вернулся на время или как?
— В отпуск, к родителям, соскучился, — ответил Степан, ставя сумки на землю. Тут Маша заметила на его правой руке обручальное кольцо.
— Женился? – с усмешкой спросила она, — нашёл послушную? А по дочери родной не соскучился? А о себе я даже и не спрашиваю…
— Зачем ты так? Что прошлое ворошить? Молодые были, глупостей наделали… — начал было парень.
— Что? Глупостей? Значит, я для тебя была только глупостью? И дочка – тоже? – вспыхнула Маша и встала со скамейки, так как к ней подбежала дочка, которая увидела, что её мама ругается с незнакомцем.
— Мама! Пойдём домой, — девочка обхватила мать за колени, глядя на Степана.
Он смотрел на Алину и видел в ней свои черты, но никакой радостной эмоции не отразилось на его побледневшем лице. Скорее Стёпа смутился и стал оглядываться по сторонам: не видит ли кто эту сцену? Не станут ли кумушки болтать потом лишнего?
Маша, увидев его смятение, только вздохнула:
— Да, мама была права: ты – не мужик, и слава Богу, что вовремя тебя отнесло от нас…
Она взяла дочку за руку и повела домой, не оглядываясь. Степан ещё с минуту постоял у скамейки и потом поторопился домой: там ждали родители и молодая жена.
А Маше, как ни странно, стало вдруг легко, будто она с этой встречей сбросила с себя остатки надежд, розовые очки, и глупые романтические мечтания… Как была права мама!
Дома она рассказала матери и бабушке о встрече. И те обняли её, и поддержали:
— Пока только мы твоя опора, доченька. А ты становишься взрослой и рассудительной.
— Да, на своих ошибках всё равно все учатся. Вот только я ни о чём не жалею… — ответила Маша, обнимая дочку.
— Ты, конечно, у нас сама своей жизнью распоряжаться привыкла, но всё-таки послушай, — начала мать, — вот уже не первый месяц за тобой ухаживает Григорий. Ты же как бетонная стена. Не жди принца, доченька. Обрати на него внимание.
— Я не люблю его, мама. Да, он хороший, добрый и смотрит влюблёнными глазами, наверное, мне повезло, но не могу я обманывать его… — возразила Маша.
Однако её возражение в этот раз не было таким уверенным.
— Вот ты повстречала своего бывшего, и сравни! – вмешалась в разговор пришедшая к ним на чай бабушка, — хорошие мужики – редкость. Вот уведут твоего Гришу ваши незамужние бабёнки в детсаду, и будешь потом его вспоминать. А за надёжным мужем – хорошо. И любовь, и забота, и вдвоём всегда веселее жить на свете.
— Ладно вам, ладно, — рассмеялась Маша, — обещаю пригласить Гришу к нам на чай.
Дома заветрелась подготовка к этому событию. Григорий работал водителем. Он привозил несколько раз в неделю в детский сад продукты, и познакомился там с Машей, когда та гуляла с детьми на участке.
Так начались их дружеские отношения, быстро перешедшие у парня в настоящую любовь. Уже все коллеги Маши знали о влюблённости Григория и шутили:
— Машка, на свадьбу не забудь нас пригласить, — улыбались они.
— Тише, вы, сороки…- отмахивалась Маша, и всё отшучивалась от свиданий с Гришей.
Но когда он уже категорически предложил ей встречаться, она спросила:
— Ты же знаешь, что больше всего на свете я люблю свою дочку. И если тебе это не нравится, то нечего и начинать наши встречи.
— Я это прекрасно понимаю, — тут же ответил парень, — и мне Алина нравится, и я постараюсь стать ей другом, а потом и отцом…Я ведь серьёзно, Маша.
Так Маша привела его на чай, а потом он стал провожать их с Алинкой вечерами домой.
Время шло, и родители Маши видели, что дружба их дочери с Григорием уже стала гораздо большим чувством. Они боялись и спросить, как дела, но однажды Маша им сказала:
— Решили мы с Григорием семью создать… Надо нам будет жить отдельно, скоро мы с дочерью уедем…
— Что, опять? – взялась за сердце мать, — а вы расписаться не желаете сначала?
— Как же, желаем. Уже и заявление в ЗАГСе неделю как подано.
— Так что же ты молчишь? – рассердилась бабушка, — надо успеть к свадьбе подготовиться!
— Ну, свадьба не будет слишком пышной. Мы хотим скромно, чтобы только родные были и немного самых близки друзей. Чего уж так шуметь? – скромно отозвалась Маша, обнимая дочку, — но красивые платья у нас с Алиной будут. Да, доченька?
— Так ты любишь его? – спросила этим вечером Галина Ивановна у дочери перед сном.
— Уже да, мама. Мы с ним в близких отношениях вот уже две недели. И это ни с чем не сравнимое счастье для нас обоих… И не думала, что так смогу полюбить. Даже и вспоминать о Стёпе не хочется. Гриша и ласковый, и нежный, и заботливый… Другого мужа мне и не надо… — голос Маши звучал спокойно, тихо, и уверенно, будто сказывала она волшебную сказку.
Галина Ивановна только вздохнула. Она в последнее время даже устала немного от волнений. Они были и радостными, и тревожными одновременно.
— Жить мы будем у него в частном доме, там отдельный вход, и часть сада и всё есть для жизни. Но и к вам будем приходить, конечно, не смогу я вот так быстро отвыкнуть от моей комнаты и вашего тепла… — Маша прижалась к матери.
— Ты изменилась, и это хорошо. Береги любовь, дочка. А мы всегда рядом…
Свадьба прошла радостно, с сердечными поздравлениями и пожеланиями. Алинка так много плясала, что заснула раньше обычного от усталости, и бабушка с дедом унесли её домой на руках уже сонную.
— Вот и вышла наша дочка замуж, — словно подытожил прошедший день отец Маши, — только бы надолго и счастливо…
Так и сложилось у молодой семьи. Через год родила Маша сына, чем совершенно осчастливила своего мужа и всех родных.
А вот от Степана приходили в родной город недобрые вести. У него с женой никак не получалось завести детей. Несколько лет безуспешных попыток забеременеть заканчивались неудачей. Несколько выкидышей совершенно обессилели жену Стёпы, и разлады в их отношениях стали привычными.
Наконец, после многих врачей, обследований посоветовала им одна верующая старушка проехать по нескольким храмам области, поставить свечи и слёзно и искренне помолиться Богородице.
Так отчаявшаяся пара и сделала. И на удивление всем знакомым, родным и врачам вскоре жена Стёпы забеременела и родила в срок девочку.
— Вот и не верь после этого в Бога…- шептались соседи и родня, — всё по воле Божией, а Степан-то видать, грешник. Говорят, от дочки родной в своё время отказался…Но вымолил-таки он себе прощение. И слезами, и покаянием…Спаси нас, Господи, и сохрани.
В редкие приезды на родину Степан просил встреч с Алиной, и дарил ей игрушки, книги и гостинцы. И родители его стали навещать по праздникам Алину с подарками.
Поначалу Маша не хотела всего этого, ссылаясь на то, что Алину удочерил Гриша. Но Галина Ивановна уговорила дочку простить Стёпу.
— Пусть навещает. И ты изменилась, и он понял свою ошибку молодости. Мало ли чего в жизни не бывает. Главное – понять и простить. Хоть это и трудно бывает… А ты у нас молодец, доченька…
