Лолита вовсе не собиралась никого спасать в тот вечер. Она просто вынесла мусор в старой куртке, с резинкой наспех перетянутых волос и с усталостью после работы. У баков пахло кислым молоком и мокрым картоном.
И вдруг услышала писк, тонкий, отчаянный.
— Ну что ты там? — пробормотала Лолита, наклоняясь. — Не пугай меня…
Из-под перевёрнутого ящика выкатился серый комок с белым пятном на лбу. Глаза ещё мутные, лапы дрожат. Котёнок сделал шаг и упал.
— Ах ты бедолага… — тихо сказала она и, оглянувшись, добавила уже строже, будто кто-то мог возразить: — Не брошу я тебя. Даже не надейся.
Он уткнулся мордочкой ей в ладонь и заурчал слишком громко для такого крошечного тела.
Дома Лолита посадила находку в старую коробку из-под обуви, налила в блюдце тёплого молока и позвонила подруге.
— Ты с ума сошла, — засмеялась в трубке Оксана. — Ты же говорила, что животные — это ответственность.
— Он сам меня выбрал, — упрямо ответила Лолита и погладила крошечную спинку. — Посмотри на него… Как его можно было оставить?
Котёнок пил, фыркая, потом смешно чихнул и испачкал усы.
— Будешь Пончиком, — решила она. — Потому что кругленький и сладкий.
Через неделю Пончик уже хозяйничал в квартире: падал со стула, запрыгивал на шторы, спал у Лолиты на подушке, вытянув лапу ей на щёку.
Именно тогда она увидела объявление у подъезда. Листок колыхался на ветру.
«Пропал котёнок. Серый с белым пятном. Нашедшему будет вознаграждение. Владимир».
Лолита сразу сорвала листок и вот она стоит у окна, глядя на спящего Пончика.
— Что же мне с тобой делать? — прошептала она.
К вечеру она набрала номер.
— Алло? — голос был мужской, напряжённый. — Вы нашли котёнка?
— Возможно, — осторожно ответила Лолита. — Серый, с пятном? Совсем маленький?
В трубке стало тихо.
— Да… — вздохнул мужчина. — Это он. Я уже неделю его ищу.
Они договорились встретиться во дворе. Владимир оказался высоким мужчиной, в тёмной куртке, с тревожными глазами. Он смотрел не на Лолиту, а на коробку в её руках.
— Можно? — спросил он, кивнув на крышку.
— Аккуратно, — предупредила она.
Пончик высунул нос, моргнул и… не бросился к Владимиру. Он замяукал и, перебирая лапами, полез к Лолите на грудь.
Владимир неловко усмехнулся.
— Видимо, он уже решил, кто его хозяйка.
— Он был у мусорных баков, — тихо сказала Лолита. — Совсем один.
Владимир провёл рукой по волосам.
— Я в тот день оставил его у соседки. А она… видно, дверь оставила открытой. Я обошёл весь район.
Он посмотрел на Пончика и неожиданно мягко сказал:
— Ты меня подвёл, дружище.
Котёнок фыркнул и спрятал мордочку в плечо Лолиты.
— Я… привыкла к нему, — призналась она, не поднимая глаз. — Понимаю, что он ваш. Но…
Владимир долго молчал. Потом вдруг улыбнулся.
— Знаете что? — сказал он. — Давайте так: я буду приходить к нему в гости. Если он через пару недель вспомнит меня, заберу. Если нет… значит, судьба.
— Это нечестно, — заметила Лолита. — Он маленький.
— Тогда давайте кофе, — неожиданно предложил Владимир. — Чтобы обсудить условия совместной опеки.
Она рассмеялась.
— Ладно. Но Пончик остаётся у меня.
— Временно, — уточнил он.
— Посмотрим, — ответила Лолита.
Через месяц Владимир всё ещё приходил «в гости». Приносил игрушки для котенка, корм, однажды даже принес смешной домик с окошком.
— Я официально признаю поражение, — сказал он, наблюдая, как Пончик спит у Лолиты на коленях. — Он выбрал тебя.
— А ты? — спросила она тихо.
Владимир посмотрел на неё внимательнее, чем прежде.
— Похоже, тоже.
Пончик зевнул, вытянул лапы и будто скрепил их молчаливое соглашение.
Свадьба была шумной, с белыми лилиями и настойчивыми тостами о «скорейшем пополнении». Пончик в тот день сидел дома, Владимир настоял.
— Не хватало ещё, чтобы он запутался в фате, — сказал он, поправляя бабочку перед зеркалом.
— Он бы смотрел на нас серьёзнее всех, — улыбнулась Лолита и провела пальцем по его плечу. — И не задавал бы глупых вопросов.
Вопросы задавала его мать.
Светлана Григорьевна вошла в их жизнь с аккуратной причёской, плотной сумкой и привычкой оглядываться так, будто проверяет, всё ли стоит на своих местах.
В первую же неделю после свадьбы она приехала «посмотреть, как вы устроились».
— Чисто, — заметила она, проходя по квартире и касаясь полок кончиками пальцев. — Хотя… вот этот коврик у двери лишний. Пыль собирает.
Пончик вышел из кухни, вытянулся дугой и уверенно направился к ней.
— Это что? — спросила Светлана Григорьевна, глядя на кота так, будто перед ней стоял неодушевлённый предмет.
— Это Пончик, — спокойно ответила Лолита. — Он у нас с самого начала.
— С самого начала брака? — уточнила свекровь.
— С самого начала всего, — мягко сказал Владимир и почесал кота за ухом.
Светлана Григорьевна поджала губы.
— Надеюсь, у вас найдётся время не только на животных.
Владимир нахмурился.
— Мама…
— Я ничего плохого не сказала, — перебила она и села на диван. — Просто хочу внуков.
Лолита почувствовала, как Пончик прижался к её ноге.
Прошёл год. Потом второй. Владимир задерживался на работе, но вечером возвращался с цветами, чтоб сгладить напряжение жены. Лолита всегда его встречала с Пончиком, который вырос в крупного, ленивого кота с важным выражением морды.
Светлана Григорьевна приезжала чаще.
— Опять к ветеринару? — спросила она однажды, заметив переноску у двери. — Вы тратите на него больше, чем некоторые на детей.
— У него воспаление дёсен, — коротко ответила Лолита.
— А у вас воспаление мозга, — отрезала свекровь. — Сноха должна думать о продолжении рода, а не о котах.
Владимир поднялся из-за стола.
— Мама, прекрати.
— Я говорю правду, — не уступала она. — Пока вы носитесь с этим Пончиком, в доме пусто, ни плача, ни игрушек.
Лолита сжала ручку переноски так, что побелели пальцы.
— В нашем доме не пусто, — тихо сказала она. — И вам не позволено решать, что в нём должно быть.
— Посмотрим, — произнесла она.
Через неделю свекровь позвонила неожиданно ласково.
— Лолита, я испекла пирог. Можно зайти? Володя сказал, ты дома.
— Заходите, — ответила Лолита, стараясь не слышать тревогу в собственном голосе.
Светлана Григорьевна принесла пирог с яблоками и улыбалась почти приветливо.
— Я подумала… может, я была резка, — сказала она, снимая пальто. — Всё у вас будет. Просто не надо так… зацикливаться.
Пончик лежал на подоконнике и наблюдал за ней прищуренными глазами.
— Он меня не любит, — заметила свекровь.
— Он чувствует ваше настроение, — ответила Лолита.
— Вот и я чувствую, — произнесла Светлана Григорьевна и подошла к коту. — Ты лишний в этом доме.
Пончик тихо зарычал.
— Мама! — резко сказал Владимир, войдя в квартиру. —Может, хватит.
Светлана Григорьевна улыбнулась сыну так, будто ничего не произошло.
— Я же шучу.
Но её глаза не смеялись.
Вечером, когда она ушла, Лолита долго сидела на кухне.
— Она его ненавидит, — сказала она, глядя в чашку.
— Не драматизируй, — устало ответил Владимир. — Мама просто переживает.
— За кого? — спросила Лолита. Он не ответил. Пончик запрыгнул к ней на колени, ткнулся носом в её ладонь. Лолита обняла его крепче, чем раньше.
В тот день Лолита задержалась на работе. Владимир писал, что тоже освободится позже. Ничего необычного, обычный вторник, серый и промозглый.
Она открыла дверь, привычно позвала:
— Пончик, я дома!
В ответ тишина.
Обычно он мчался по коридору, скользя лапами по ламинату, с глухим «мяу», требующим ужин и внимание одновременно.
Лолита поставила сумку, прошла на кухню. Миска стояла пустая. Вода нетронута. Лоток чистый.
— Пончик… — уже тише позвала она.
Она проверила ванную, балкон, шкафы. Даже заглянула под кровать, хотя знала: он туда давно не прятался.
Телефон завибрировал, звонил муж.
— Ты дома? — спросил он.
— Да, — голос у неё дрогнул. — Его нет.
— Кого?
— Пончика нет!
— Окно закрыто? — быстро спросил Владимир.
— Да! И балкон тоже. Он не мог выйти.
— Я сейчас приеду.
Пока она ждала, сердце стучало так, что казалось, его слышат соседи. Лолита обошла квартиру ещё раз, будто могла не заметить крупного серого кота.
На тумбочке у двери лежал чужой носовой платок. Светлана Григорьевна всегда носила такие, аккуратно сложенные, пахнущие резкими духами.
Когда Владимир вошёл, Лолита держала платок в руках.
— Она была здесь, — сказала она глухо.
— Мама? — он побледнел. — Она не говорила, что зайдёт.
— У неё есть ключ, — напомнила Лолита.
Владимир набрал номер матери.
— Мама, ты сегодня была у нас?
Лолита слышала только его сторону разговора.
— Нет, просто спрашиваю… — Он замолчал, слушая. — Пончик пропал.
— Нет, окно не открыто… — Владимир сжал губы. — Ладно.
Он отключился.
— Что она сказала? — прошептала Лолита.
— Что не знает. И что коты иногда уходят сами.
Лолита рассмеялась коротко, почти истерично.
— Он домашний! Он даже лестничной клетки боится!
Владимир отвёл взгляд.
— Давай сначала поищем.
Они вышли во двор. Лолита звала, не стесняясь соседей.
— Пончик! Пончик, малыш!
Прохожие оборачивались. Кто-то качал головой, кто-то сочувственно смотрел.
К ночи голос сел. Владимир тронул её за плечо.
— Пойдём домой. Завтра продолжим.
— Я не могу идти домой без него, — сказала она и вырвала руку.
На скамейке у подъезда сидела соседка тётя Нина.
— Девочка, вы кота ищете? — спросила она.
— Да! Вы видели?
— Видела, — кивнула старушка. — Днём ваша свекровь выходила с переноской. Я ещё подумала: что это она с вашим котом?
Лолита будто провалилась под землю.
— Вы уверены? — почти возмутился Владимир.
— Конечно. Он мяукал громко. Она сказала, к ветеринару несёт.
Лолита развернулась к мужу.
— К какому ветеринару? Она же не любит его!
Владимир молчал.
— Звони ей, — потребовала Лолита.
Он снова набрал номер матери.
— Мама, ты брала Пончика?
Долгая пауза. Лицо Владимира медленно каменело.
— Что значит «так будет лучше»? — голос его стал жёстким. — Куда ты его отвезла?
Лолита шагнула ближе, пытаясь услышать.
— На рынок? — переспросил он. — Зачем?!
Он закрыл глаза.
— Ты не имела права.
Когда он отключился, Лолита уже знала ответ.
— Она решила, что мы слишком много о нём заботимся, — тихо сказал Владимир. — И что… если его не будет, мы займёмся «настоящими вещами».
Лолита не заплакала. Слёзы будто застыли внутри.
— На какой рынок? — спросила она спокойно.
— Центральный.
Она развернулась к выходу.
— Куда ты? Уже ночь.
— Я пойду, — ответила она. — Если он там был, кто-то его взял. Я должна найти.
— Это невозможно, — устало сказал Владимир.
Лолита посмотрела на него так, что он отступил.
— Невозможно, это когда не ищут, — сказала она. — А я буду искать и найду. —Но осталась дома. Поняла, что рынок на ночь закрывается.
На следующий день она обошла рынок, расспрашивала продавцов, показывала фото в телефоне.
— Кот? Серый? — переспросила женщина с прилавка. — Была такая дама. Предлагала «в добрые руки». Говорила, хозяевам не нужен.
Лолита вцепилась в край прилавка.
— Кто взял?
— Не знаю, милая. Какая-то женщина… с ребёнком, кажется.
Домой она вернулась под вечер. В квартире было тихо.
Миска по-прежнему стояла на полу.
Лолита опустилась рядом и провела пальцем по керамическому краю.
— Я тебя найду, — прошептала она.
Лолита искала Пончика три дня с утра до вечера, на работе взяла отгулы. Дворы, объявления на столбах, разговоры с дворниками, продавцами, случайными прохожими, через все прошла.
— Серый, с белым пятном на лбу, — повторяла она, показывая фотографию. — Очень ласковый.
Голос стал хриплым, глаза воспалёнными. Владимир пытался остановить её.
— Лола, так нельзя. Ты не спишь.
— А он где спит? — тихо спросила она.
На четвёртый день она шла через городской парк. Просто потому, что ноги сами туда вынесли. Ветер гнал по аллеям сухие листья, редкие прохожие торопились по своим делам.
И вдруг… Серый кот шёл рядом с женщиной в светлом пальто, на шлейке. Шёл важно, слегка вразвалку.
Лолита остановилась. Сердце отозвалось в горле.
— Пончик… — позвала она.
Кот вскинул голову. Секунда… и он дёрнулся, вырвался из рук женщины и помчался к Лолите.
— Эй! — вскрикнула та.
Пончик врезался Лолите в колени, заурчал так громко, что прохожие обернулись. Он карабкался на неё, будто боялся, что снова исчезнет.
Лолита опустилась на корточки и прижала его к себе.
— Всё, всё… я здесь, — шептала она, целуя его в уши.
Женщина подошла ближе, тяжело дыша.
— Это ваш кот? — спросила она настороженно.
Лолита подняла глаза.
— Да. Его забрали без моего ведома.
Женщина смутилась.
— Мне его продали на рынке. Пожилая дама сказала, что хозяева уезжают и не могут взять с собой. Я… я поверила.
— Это моя свекровь, — глухо сказала Лолита.
Женщина опустила взгляд на Пончика, который вцепился в куртку Лолиты.
— Он с первого дня смотрел на дверь, — тихо призналась она. — Почти не ел. Я думала, привыкнет.
— Он привык только к одному дому, — ответила Лолита.
Женщина помолчала, потом сняла шлейку.
— Забирайте. Я не хочу, чтобы животное страдало.
— Спасибо, — Лолита поднялась, прижимая Пончика к груди.
— Передайте той даме, — добавила женщина, — что так нельзя издеваться над животными.
Лолита взяла Пончика на руки, поблагодарила женщину.
Владимир стоял у окна, когда она вошла.
— Лола… — начал он, но замер, увидев серый комок у неё на руках.
— Я его нашла, — сказала она спокойно.
Пончик спрыгнул на пол и уверенно прошёл в кухню, к своей миске.
Владимир провёл рукой по лицу.
— Мама звонила. Спрашивала, успокоились ли мы.
Лолита сняла куртку.
— Позвони ей, — сказала она.
Он набрал номер на громкой связи.
— Мама, Пончик дома, — коротко сообщил Владимир.
В трубке повисла тишина.
— Я же хотела как лучше, — наконец произнесла Светлана Григорьевна. — Вы слишком зациклились на этом коте.
Лолита подошла ближе к телефону.
— Светлана Григорьевна, — сказала она ровно, — вы больше не войдёте в наш дом.
— Что за тон? — возмутилась та.
— Тон хозяйки, — ответила Лолита. — Вы обманули, украли и продали нашего питомца. Если ещё раз появитесь без приглашения, я обращусь в полицию.
Владимир вздрогнул, но не перебил.
— Ты настраиваешь сына против матери! — резко сказала свекровь.
— Нет, — тихо возразила Лолита. — Я защищаю свою семью.
Владимир глубоко вдохнул.
— Мама, — сказал он устало, — Лола права. Ты перешла границу. Больше ключа у тебя не будет.
В трубке что-то зашуршало, потом связь оборвалась.
В квартире стало тихо. Пончик доел и запрыгнул на диван, устроившись между ними.
— Прости, — сказал Владимир, глядя на жену. — Я должен был раньше остановить это.
Лолита погладила кота и впервые за эти дни улыбнулась по-настоящему.
— Главное, что мы поняли вовремя.
Пончик вытянул лапы, удовлетворённо мурлыкая, будто одобрял решение. За окном гасли фонари. В доме снова стало тепло.
