Павел поставил тяжелые сумки на пол в прихожей и вытер со лба пот. В доме пахло пирогами и цветами, слышался смех гостей, собравшихся на юбилей матери. На вешалке уже висели дорогие пальто и шубы, и Павел поежился, оглядывая свою скромную куртку.
— Паша, это ты? — раздался из гостиной голос матери. — Проходи, не стой в дверях!
Он вошел в комнату. За столом, уставленным яствами, сидели родственники и друзья семьи. В центре, словно королева на троне, восседала его мать, Мария Викторовна. Рядом с ней, прижавшись плечом, сияла его младшая сестра Алина. Все внимание было приковано к ней. Алина что-то рассказывала, картинно всплескивая руками, и гости дружно смеялись.
Никто, кроме матери, даже не заметил его прихода.
— С днем рождения, мама, — Павел протянул ей большой букет алых роз и тяжелый пакет. — Вот, это тебе.
— Спасибо, сынок, — Мария Викторовна взяла цветы и мельком заглянула в пакет. Там лежала хлебопечка — вещь, о которой она давно мечтала. — Ой, как хорошо. Спасибо. Проходи, садись, где место найдешь.
— Да уж, Пашка, опять что-то полезное в хозяйстве, — хмыкнула Алина. — Не то что я! Я мамуле сюрприз приготовила! Мам, закрой глаза!
Мария Викторовна послушно зажмурилась. Алина достала из-под стола бархатную коробочку и с триумфальным видом вручила ее матери.
— Открывай!
Мать распахнула глаза и ахнула, увидев в коробочке золотую подвеску с россыпью крошечных камней.
— Алиночка! Доченька! Какая красота! — она прижала сестру к себе, расцеловала в обе щеки. — Спасибо, мое солнышко! Лучший подарок!
Гости зааплодировали. Отец, Валентин Петрович, сидевший во главе стола, с гордостью смотрел на дочь.
— Наша Алиночка всегда умела порадовать мать, — провозгласил он. — Не то что некоторые.
Он многозначительно посмотрел на Павла. Тому стало не по себе. Он присел на краешек стула в самом дальнем углу стола. О нем тут же забыли. Разговоры снова закрутились вокруг Алины: ее новой работы, ее планов на отпуск, ее нового кавалера.
Павел смотрел на сестру и чувствовал, как внутри закипает глухая обида. Так было всегда. Сколько он себя помнил, Алина была светом в окне для родителей, их гордостью и радостью. А он… он был просто Пашей. Сыном, который должен. Должен хорошо учиться, чтобы не расстраивать маму. Должен помогать по дому, потому что Алина — девочка. Должен уступить, потому что Алина — младшая.
Он вспомнил, как в детстве мечтал о велосипеде. Родители сказали, что денег нет. А через месяц Алина, увидев у подружки новый велик, устроила истерику, и ей тут же купили самый лучший и дорогой, какой только был в магазине.
Он вспомнил, как поступил в институт на бюджет, а Алина завалила экзамены. Родители, ни слова не говоря, заплатили за ее учебу в престижном вузе. Она бросила его через год, заявив, что это скучно. А Павел, чтобы сводить концы с концами, по ночам подрабатывал грузчиком.
Он вспомнил, как на первую зарплату купил себе старенькую «девятку». В тот же вечер отец пригнал под окна новую иномарку — подарок Алине на окончание автошколы.
И так во всем. Ему — крохи с барского стола, а то и вовсе ничего. Ей — все самое лучшее, любые капризы, безграничная любовь и поддержка. Он годами терпел, молчал, старался быть хорошим сыном. Он любил родителей и сестру, несмотря ни на что. Но всему есть предел.
Всего неделю назад он приходил к родителям с просьбой. Он с женой давно мечтал о своей квартире, копил на первый взнос по ипотеке, но немного не хватало.
— Пап, мам, — начал он тогда, собравшись с духом. — Мы с Наташей хотим квартиру купить. У нас почти вся сумма на первый взнос есть. Не могли бы вы нам одолжить немного? Мы все вернем, до копейки.
Отец нахмурился, мать поджала губы.
— Сынок, ты же знаешь, лишних денег у нас нет, — сказала она. — Мы сами еле концы с концами сводим.
— Как же нет? — удивился Павел. — А Алинке на машину, на учебу…
— Это другое! — отрезал отец. — Алина — девочка, ей помогать надо. А ты мужик, сам должен крутиться. Взрослый уже, семья у тебя. Стыдно у родителей деньги клянчить.
— Но я же не прошу, я одолжить хочу! — пытался объяснить Павел.
— Нет, сынок, извини. Ничем помочь не можем, — подытожил отец. — Нам еще Алиночке на отпуск копить. Она в Турцию собралась, на все включено. Ребенок устал, отдохнуть надо.
Павел ушел тогда, не веря своим ушам. Устал? Алина работала секретарем в какой-то фирме с десяти до пяти, а все остальное время развлекалась. Это он устал — пахать на двух работах, чтобы обеспечить семью. Это его жена Наташа устала — сидеть в декрете в крошечной съемной однушке, считая каждую копейку. Но им, значит, отдых не полагался.
Сейчас, сидя за праздничным столом, Павел смотрел на сияющую Алину и самодовольных родителей и понимал: чаша его терпения переполнена.
— А теперь я хочу сказать тост! — громко провозгласил отец, поднимая бокал. — За мою любимую доченьку, за наше солнышко Алиночку! Ты наша радость и гордость! Спасибо тебе за то, что ты у нас есть!
Гости зааплодировали, зазвенели бокалами.
— Можно, я тоже скажу? — вдруг громко, перекрывая шум, произнес Павел.
Все удивленно уставились на него. Он редко выступал с тостами.
— Ну, говори, чего уж, — недовольно буркнул отец.
Павел поднялся. Руки его слегка дрожали, но голос звучал твердо.
— Я тоже хочу поднять бокал. Но не за Алину. Я хочу выпить за справедливость. Точнее, за ее отсутствие в нашей семье.
В комнате повисла оглушительная тишина. Гости замерли, мать побледнела, Алина растерянно хлопала ресницами.
— Паша, ты что несешь? — прошипел отец. — Совсем ума лишился?
— Нет, отец. Наоборот. У меня только сейчас глаза открылись, — Павел обвел взглядом всех присутствующих. — Я всю жизнь был для вас пустым местом. Тенью вашей идеальной дочери.
— Прекрати немедленно! — взвизгнула мать. — Ты портишь мне праздник!
— А вы всю жизнь портили мою! — голос Павла набрал силу. — Помните, как вы купили Алине велосипед, хотя мне отказали? Помните, как оплатили ее учебу, а я вкалывал ночами, чтобы получить диплом? Помните, как подарили ей машину, а я ездил на развалюхе? Вы вообще хоть что-то про меня помните? Или только про Алину?
— Да как ты смеешь?! — Алина вскочила на ноги, лицо ее исказилось от ярости. — Ты завидуешь мне! Всю жизнь завидовал!
— Завидовать? Тебе? — горько усмехнулся Павел. — Я жалею тебя, Алина. Ты выросла в теплице, не зная ни в чем отказа. Ты привыкла, что все падает тебе в руки. Но жизнь — не теплица. И когда родителей не станет, ты останешься одна. И никто не будет потакать твоим капризам.
— Паша, замолчи! Уйди! — Мария Викторовна закрыла лицо руками.
— Нет, мама, я не уйду, пока не выскажу все, что накопилось за тридцать лет. Вы отказали мне в займе на квартиру. Сказали, что я сам должен крутиться. А сами копите Алине на отдых в Турции. Где справедливость? Почему ей — все, а мне — ничего? Я что, не ваш сын? Или я просто приложение к вашей любимой дочке? Запасной вариант?
Он замолчал, тяжело дыша. Гости сидели, потупив взоры. Отец был багровым от злости, мать плакала, Алина сверлила его ненавидящим взглядом.
— Вы знаете, — продолжил Павел тише, — я ведь не денег от вас хотел. Я хотел внимания. Уважения. Любви. Хотел хотя бы раз почувствовать, что я вам нужен не меньше, чем она. Но, видимо, не судьба. Спасибо за все, дорогие родители. И с днем рождения, мама.
Он поставил бокал на стол, развернулся и пошел к выходу. Никто не остановил его. В прихожей он натянул куртку и открыл дверь.
— Паша, постой!
Он обернулся. На пороге стоял отец. Лицо его было серым и осунувшимся.
— Прости нас, сынок, — сказал он глухо. — Ты прав. Во всем прав. Мы… мы не видели. Не понимали. Ослепли от любви к Алине.
— Я знаю, папа, — кивнул Павел. — Но мне от этого не легче.
— Дай нам шанс все исправить, — попросил отец. — Пожалуйста.
Павел посмотрел на него. На мать, которая стояла позади, вытирая слезы. На растерянную Алину. И впервые за много лет увидел в их глазах не снисхождение и равнодушие, а вину и раскаяние.
— Хорошо, — сказал он после долгой паузы. — Я даю вам этот шанс.
…Прошел год. Павел и Наташа купили квартиру. Родители все-таки дали им в долг нужную сумму. Они часто приезжали в гости, привозили внуку подарки, помогали по хозяйству. Отец больше никогда не называл Алину «солнышком». Мать стала чаще звонить Павлу, интересоваться его делами.
Алина тоже изменилась. Она нашла нормальную работу, стала более ответственной. Ее отношения с братом стали теплее. Она даже извинилась перед ним.
Конечно, прошлое не исчезло бесследно. Обиды не забылись в один миг. Но лед тронулся. Семья начала долгий и трудный путь к исцелению. И Павел верил, что у них все получится. Потому что любовь, даже если она была несправедливой, все равно остается любовью. И всегда есть шанс сделать ее правильной.
