— Вот твои вещи, мать. Собирайся.
Галина Петровна замерла на пороге собственной кухни, держа в руках пакет с продуктами. Сын Игорь стоял у двери, рядом громоздились два потрёпанных чемодана.
— Игорёк, ты что удумал? Какие вещи?
— Не Игорёк я тебе! — отрезал он, не поднимая глаз. — Света сказала: или ты, или она. Выбор сделан.
— Как это выбор сделан?! — Галина Петровна поставила пакет на стол, пальцы задрожали. — Я тридцать лет на этой кухне стою! Тебя растила, внуков нянчила!
— Вот именно, что тридцать лет. Света говорит, ты мешаешься под ногами. Вечно свои порядки устанавливаешь.
— Порядки?! — голос сорвался на визг. — Я что, виновата, что твоя жена не умеет борщ сварить? Или что она детей своих воспитывать не хочет?
Игорь дёрнул плечом:
— Хватит, мать. Всё решено. Поживёшь у Тамары, она же тебя всегда звала.
— У Тамары?! — Галина Петровна схватилась за спинку стула. — Так я ж к ней полгода назад звонила, она сказала, что места нет! Квартирантов набрала!
— Ну, это не моя проблема. — Игорь взял чемоданы и поволок к двери. — Вызвал такси. Семь минут, говорят, и приедет.
— Ты с ума сошёл! Куда я поеду?!
— На вокзал поедешь. Там разберёшься. У тебя же пенсия есть.
— Пенсия?! Десять тысяч?! Да я тебе половину отдавала на твои кредиты!
Игорь остановился у порога, обернулся. Впервые за разговор посмотрел ей в глаза:
— Именно. Отдавала. Значит, могла. Вот теперь на себя потратишь.
Дверь хлопнула. Галина Петровна осталась стоять посреди кухни, где ещё утром она пекла пироги. Пироги для внуков, которые даже не вышли попрощаться.
Такси подъехало ровно через семь минут.
Вокзал встретил Галину Петровну гулом голосов и запахом вокзальной столовой. Она присела на скамейку, чемоданы рядом, и достала телефон дрожащими руками.
Первой набрала Тамару.
— Алло, Томочка, это я, Галя…
— Галь, привет! — в трубке зашумело. — Слушай, я на работе, перезвоню попозже, ладно?
— Тома, подожди! Мне срочно нужно…
Гудки. Галина Петровна уставилась на экран. Попозже. Всегда попозже.
Села поудобнее, огляделась. Молодая пара с чемоданами торопилась к перрону, бабулька дремала на соседней скамейке, прижимая к груди сумку-авоську. Галина Петровна вспомнила, как сама тридцать лет назад везла Игорька на море, тогда он был маленьким, держался за её юбку и боялся толпы.
— Мамочка, не отпускай! — пищал тогда.
А теперь вот так. Выставил. Словно она чужая.
Телефон снова в руках. Может, подругу Нину попробовать? Нина-то всегда понимала. Набрала номер, ждала долго.
— Галочка? — голос Нины был встревоженный. — Ты где?
— На вокзале я, Нин. Игорь выгнал. Говорит, Светка его жена не хочет, чтоб я там была.
— Господи! Совсем мальчишка твой того… Слушай, приезжай ко мне, посидишь пару дней, разберёмся!
— Правда?! — Галина Петровна почувствовала, как внутри что-то оттаяло. — Нинуля, спасибо тебе!
— Да ладно тебе. Только вот я сейчас в командировке, вернусь через три дня. Продержишься?
Три дня. На вокзале.
— Продержусь, — выдохнула Галина Петровна. — Куда денусь.
День первый. Ночь Галина Петровна провела на скамейке, укрывшись старым пледом из чемодана. Утром проснулась от того, что кто-то трогал её сумку.
— Эй, ты что делаешь?! — вскочила она.
Парень лет двадцати отскочил, руки вверх:
— Тётенька, спокойно! Я думал, ничья сумка!
— Моя сумка! Убирайся отсюда!
Галина Петровна прижала сумку к груди. Сердце колотилось так, что виски пульсировали. Парень скрылся в толпе.
— Милая, вы в порядке? — рядом появилась та самая бабулька с авоськой. — Я Вера Семёновна. Тут третий месяц живу.
— Как живёте?!
— А вот так. — Вера Семёновна присела рядом, похлопала её по руке. — Дочь с зятем квартиру продали, сказали, что меня в дом престарелых устроят. Пока устраивают, я тут.
— Господи… — Галина Петровна прикрыла глаза. — Значит, я не одна такая.
— Одна?! Тут нас человек пять наберётся. Вон дядя Коля, видите, у киоска? Сын его из дома выставил. А тётя Зина, — кивнула на женщину с двумя сумками, — у неё невестка свекровь терпеть не может.
День второй. Галина Петровна познакомилась со всеми. Днём они сидели на скамейках, делились едой из вокзальной столовой. Дядя Коля рассказывал анекдоты, тётя Зина жаловалась на невестку.
— А ты чего молчишь? — спросила Вера Семёновна. — Расскажи, как тебя сюда занесло.
Галина Петровна вздохнула, начала рассказывать. Про Игоря, про Свету, про то, как она тридцать лет жизни отдала.
— Эх, милая, — покачала головой тётя Зина. — Мы все тут одинаковые. Детей растили, а теперь они нас как мусор выкинули.
— А чего мы, собственно, сидим? — вдруг встал дядя Коля. — Надо что-то делать!
— Что делать-то? — Галина Петровна посмотрела на него. — Куда идти?
— Не знаю пока. Но сидеть тут до конца жизни я не собираюсь!
День третий. Галина Петровна сидела у окна кафетерия, когда увидела знакомую фигуру. Игорь. Он шёл между рядами скамеек, оглядываясь по сторонам.
— Мать! — заметил её, подошёл быстро. — Вот ты где!
— А где ж мне быть? — Галина Петровна не встала. — Дома-то у меня нет.
— Слушай, давай без этих соплей. — Игорь присел напротив, лицо измятое, глаза красные. — Света от меня ушла. К матери своей. Говорит, передумала замуж выходить второй раз.
— И что?
— Как что?! Возвращайся домой! Кто теперь готовить будет? Дети без присмотра остались, я на работе с утра до вечера!
Галина Петровна медленно отпила чай. Тёплый, сладкий. Вера Семёновна научила, где самый дешёвый брать.
— Значит, не я нужна. Прислуга нужна.
— Мать, не начинай! — Игорь стукнул кулаком по столу. — Ты же понимаешь, одному мне не справиться!
— А мне одной на вокзале справляться нормально, да?
— Ну, я же не знал, что у тебя денег совсем нет! Думал, к Тамаре поедешь!
— Ты не думал вообще! — голос сорвался. — Ты меня выставил, как собаку! Чемоданы собрал и вытолкал!
— Света заставила!
— А ты не мужик, чтобы ей сказать нет?!
Игорь откинулся на спинку стула, провёл рукой по лицу:
— Мам, давай без скандала. Пошли домой. Всё будет как раньше.
— Как раньше? — Галина Петровна посмотрела в окно, где дядя Коля помогал тёте Зине нести сумки. — Я буду вкалывать, а ты будешь жену новую искать? Которая снова меня выгонит?
— Не выгонит! Я теперь знаю, что без тебя никак!
— Вот именно. Без прислуги никак. — Она встала, взяла сумку. — А без матери ты прекрасно обходился три дня.
— Ты чего?! Куда ты пойдёшь?!
— Подруга через два часа приедет. Нина. Помнишь её? Та, что тебе на свадьбу деньги давала.
— Мам!
— Не мам. — Галина Петровна обернулась у выхода. — Ты выбрал тогда Свету. Живи теперь с этим выбором. Сам.
Игорь смотрел ей вслед, открыв рот. Потом вскочил, догнал у дверей:
— Хоть денег дай на продукты! У меня ничего нет!
Галина Петровна достала кошелёк, отсчитала две тысячи:
— Вот. Это всё, что осталось от пенсии. На неделю хватит, если экономно.
— А ты на что жить будешь?!
— На совесть буду жить. У меня она ещё есть.
Нина приехала ровно через два часа. Обняла Галину Петровну крепко, молча.
— Поехали, Галочка. Дома поговорим.
— Подожди минутку. — Галина Петровна подошла к скамейкам, где сидели Вера Семёновна, дядя Коля и тётя Зина. — Я уезжаю.
— Ну и правильно, — кивнул дядя Коля. — Хоть одна из нас выберется отсюда.
— Слушайте… — Галина Петровна порылась в сумке, достала блокнот, быстро написала. — Вот телефон моей подруги. Если что — звоните. Мы что-нибудь придумаем.
Вера Семёновна взяла бумажку дрожащими пальцами:
— Спасибо, милая. Мы тут держимся.
В машине Нина молчала, пока не выехали из города.
— Ты чего такая тихая? — спросила наконец.
— Думаю, — Галина Петровна смотрела в окно. — Тридцать лет жизни отдала. А для чего?
— Для сына отдала. Вырастила же.
— Вырастила. Только не научила главному — что мать не прислуга.
— Поздно учить. Взрослый уже.
— Значит, пусть сам учится. — Галина Петровна вдруг улыбнулась. — А я, знаешь что, Нин? Я устроюсь на работу. В магазин, или куда возьмут. Буду на себя зарабатывать.
— В твои-то годы?
— А что? Сидеть и ждать, когда снова понадоблюсь? Не хочу больше быть нужной только тогда, когда жену новую искать надо.
Нина посмотрела на неё и покачала головой:
— Ты знаешь, Галь, а ты изменилась за эти три дня.
— Ещё бы не измениться. На вокзале поживёшь — жизнь по-другому видеть начинаешь.
Телефон завибрировал. Игорь. Галина Петровна посмотрела на экран, нажала «отклонить» и выключила звук.
— Не будешь отвечать? — удивилась Нина.
— Потом. Когда сама захочу. А не когда ему понадобилось.
За окном мелькали деревья, солнце садилось за горизонт. Впереди ждала новая жизнь. Без чемоданов на вокзале.
