— Вот, гости дорогие, моя невестка! — Валентина Петровна схватила Ирину за руку, когда та ставила на стол очередное блюдо. — Двадцать лет я её воспитываю, а толку? Серая мышь! Даже платье нормальное не может себе купить на мой юбилей!
Ресторан замолк. Тридцать гостей уставились на Ирину. Она застыла с подносом в руках, чувствуя, как лицо заливает краской.
— Я своему Андрюше говорила: не бери её! — свекровь продолжала, наслаждаясь вниманием. — Но он, дурачок, влюбился. Ну и что теперь? Дом на мне, внучка на мне, всё на старухе!
— Валентина Петровна, — Ирина поставила поднос так, что посуда звякнула, — может, хватит спектаклей? Гости пришли вас поздравлять.
Свекровь побагровела:
— Ах ты неблагодарная! Кто тебе крышу над головой дал? Кто Катьку твою растил, пока ты на работе пропадала?
— Хватит.
Впервые за двадцать лет Ирина не опустила глаза. Развернулась и пошла к выходу, не оборачиваясь на охи гостей и возмущённый вопль свекрови.
Андрей догнал её на парковке:
— Ты чего творишь? Мать расстроилась, праздник испортила!
— Твоя мать меня двадцать лет унижает, — Ирина открыла машину. — А ты каждый раз за неё заступаешься. Знаешь что? Хватит. Надоело.
Дома Ирина не могла уснуть. Прокручивала в голове: пять лет назад Валентина Петровна продала свою квартиру и въехала к ним. «На месяц, пока новую не найду». Пять лет прошло.
Пять лет унижений:
«Пересолила опять! Мой Андрюша такое есть не будет!»
«Катька в обносках ходит — стыдно людям в глаза смотреть!»
«Ты работаешь? А кто дом убирает? Я, больная, на пенсии!»
Неделю назад Катя спросила:
— Мам, бабушка сказала, денег на институт нет. Правда?
— Катюш, я два года откладываю. Деньги есть.
— Тогда где они?
Утром Ирина проверила счёт. Из четырёхсот тысяч рублей осталось пятьдесят.
— Андрей, где деньги?!
Муж вышел из душа, вытираясь полотенцем:
— Какие?
— Для Кати! Четыреста тысяч!
— Мама брала понемногу. На лекарства ей нужно было…
— На лекарства?! — Ирина швырнула выписку на стол. — Вот чеки: шуба за восемьдесят тысяч, серьги за тридцать пять, путёвка в Сочи за шестьдесят! Какие лекарства?!
Андрей побледнел:
— Ира, ну мама же… Ей нужно было…
— Твоя мать ворует у собственной внучки! А ты её покрываешь!
В дверях появилась Катя, заплаканная:
— Пап, бабушка правда взяла. Она сказала, что мама жадная и не даст на нужное дело. Обещала сама мне всё купить для института.
Зазвонил телефон. Светлана, сестра Андрея:
— Андрюша, мы со вчерашнего вечера с Ниной не можем успокоиться. То, что мама с Иркой выкинула — перебор. Надо поговорить. Всем вместе.
Воскресенье. Квартира Ирины. За столом — Валентина Петровна, Андрей, его сёстры Светлана и Нина, Катя.
— Что за суд устроили? — свекровь вошла боевая. — Меня, больную, на допрос вызвали?
Ирина положила на стол выписки:
— Вот счёт для Кати. Два года назад — четыреста тысяч. Сейчас — пятьдесят. Объясните.
— Я на лекарства брала! Хочешь, чтобы я померла?
— Вот ваша шуба — восемьдесят тысяч, — Ирина достала чеки. — Вот серьги — тридцать пять. Путёвка, которую вы «подруге подарили» — шестьдесят. Где лекарства?
Валентина вскочила:
— Вы все против меня сговорились!
— Мам, — Светлана помрачнела, — ты и со мной так делала. Когда я разводилась, ты всем рассказывала, что я плохая мать. Хотела, чтобы я к тебе вернулась и тебя обслуживала!
Нина кивнула:
— А меня ты пыталась с мужем поссорить! Говорила ему, что я гуляю, чтобы он меня контролировал!
— Я вас родила! — завопила Валентина. — Выкормила!
— Мам, — Андрей тяжело вздохнул, — но это не даёт тебе права красть у внучки и унижать мою жену.
Валентина рухнула на стул, изображая сердечный приступ:
— Значит, выгоняете старуху на улицу? Я умру одна!
Ирина спокойно:
— Нет. Не выгоняем. Но правила меняются. Первое: возвращаете деньги Кате. Продадите шубу, серьги — ваши проблемы. Второе: никаких оскорблений. Ни публично, ни дома. Третье: ищете себе жильё. Три месяца на сборы.
— Андрюша! — свекровь схватила сына за руку. — Ты же не позволишь?!
Андрей молчал, глядя в пол.
— Вы об этом пожалеете! Все! — Валентина вскочила, хватая сумку.
— Нет, — Ирина встала. — Жалеть буду только о том, что молчала двадцать лет.
Свекровь выскочила, хлопнув дверью.
Три недели спустя. Валентина съехала к Светлане. Деньги частично вернула — продала шубу.
Вечер. Ирина и Катя на кухне.
— Мам, бабушка больше не вернётся?
— Нет, Катюш. Ей у тёти Светы спокойнее. И нам тоже.
Андрей пришёл с работы:
— Мама звонила. Сказала, что… подумает над твоими словами.
Ирина улыбнулась:
— Прогресс.
Андрей обнял жену:
— Прости. Я не видел, как она тебя… Думал, у вас просто характеры не сходятся.
— Теперь видишь?
— Теперь вижу.
Вечером Ирина стояла у окна с чашкой чая. Катя обняла:
— Мам, ты героиня.
— Нет. Просто устала быть жертвой.
Ирина посмотрела на своё отражение в стекле. Впервые за двадцать лет увидела не серую мышь, а сильную женщину.
— Теперь это мой дом, — прошептала она. — И здесь мои правила.
