Эти слова сказал Гале врач-невролог, глядя на ее нервное истощение.
«Полчаса перед сном дышите свежим воздухом. Это будет ваш вклад в свое здоровье».
Галя всё это понимала, конечно, но список несделанных дел постоянно крутился в голове не давая ей расслабиться.
Казалось, она сама себя обкрадет этими получасами прогулки…
Но, как женщина ответственная, (она нужна семье здоровой), Галя тяжело вздохнула, и впервые застегнула куртку чтобы выйти тем вечером на улицу.
Семья этих прогулок не поняла, но вопросов задавать не стала, отчего Гале было еще горше. Неужели им не интересно, куда она идёт?
Галя чувствовала за спиной лишь молчаливые упрёки, пока обувалась.
— Мам, кукурузные палочки купишь? — крикнул вслед сын, выглянув из‑за двери.
– Да, Вадик. Куплю.
…Свежий вечерний воздух обдал лицо Гали. Шаги по асфальту звучали несмело, как ритм робкого осознания новизны. Она только прощупывала это необычное состояние – без сумок с продуктами или детской руки в своей ладони.
Галя не работала, и по этой причине дома всё буквально висело на ней. Кружки детей, четырехразовое питание, уборка.
Домочадцы совсем расслабились.
Муж, приходя с работы, сразу же устраивался перед телевизором, ожидая ужина, Галиных улыбок и расслабления после рабочего дня.
Дочь требовала перепроверить сделанные уроки, а сын вечно находил повод попросить маму что‑то купить.
Бабушка, тоже жившая с ними, и то напоминала: «Галя, пол‑то когда вымоешь? Я уж старая, мне тяжело. Ты все равно дома весь день сидишь, у тебя времени полно».
…Галя шла по парку, глубоко вдыхая прохладный воздух и думая о предстоящей смене сезона: детям надо новые куртки купить и обувь…
Мысли о семье атаковали Галю ежесекундно. Муж даже не спросил, надолго ли она. Смотрел любимую передачу, не отрываясь… Никуда Галя от него не денется. Казалось, умри она, семья очнется лишь от осознания – почему супа нет? Где мать? Как, её три дня никто не видел? Вот бессовестная – посмела умереть!
От этих мыслей ей стало совсем горько.
******
…Постепенно Галя привыкла к этим прогулкам. Сначала они казались Гале бунтом, а потом стали необходимостью, превратившись в маленький остров личного спокойствия.
В тот день она купила себе шоколадку — с цельным лесным орехом, и решила не нести домой. Съесть самой.
Стала искать для трапезы куда бы присесть, и увидела на скамейке, у аллеи, женщину.
Она не просто грустила — она плакала, закрыв лицо руками.
Галя остановилась. Что‑то в этой картине отозвалось внутри: та же тяжесть, то же чувство одиночества посреди толпы близких людей.
— Простите… — тихо сказала Галя, подходя ближе, — вам плохо? Может, я могу помочь? – и она протянула кусочек шоколадки.
Женщина подняла глаза.
На вид ей было лет сорок пять, лицо усталое, в глазах — боль и растерянность.
— Да чем тут помочь, — вздохнула она, приняв, как ребенок, угощение. — Просто… устала. Муж говорит, что я всё усложняю, дети считают, что я им всем чего-то недодала, а я просто хочу, чтобы хоть кто‑то спросил меня: «Мама, как ты?»
Галя молча присела рядом.
В груди что‑то дрогнуло. Она вдруг поняла, что не одна такая. Что где‑то рядом есть женщины, чьи дни расписаны по минутам, чьи желания задвинуты в самый дальний угол, чьи голоса тонут в потоке чужих просьб.
— А давайте гулять вместе? — неожиданно для себя предложила Галя. — По вечерам. Просто так. Чтобы дышать, думать и быть… собой.
Женщина удивлённо подняла брови, потом улыбнулась — искренне, светло.
— Да, — кивнула она. — Давайте. Я Ирина.
Они вместе съели весь шоколад.
С тех пор женщины встречались вечерами. Сначала просто шагали по аллеям, вслушиваясь в тишину и собственные мысли. Потом начали разговаривать — сначала о мелочах, потом о том, что их действительно волновало.
Ирина оказалась школьным библиотекарем.
Она рассказала, как сложно бывает находить баланс между работой и семьёй, как иногда хочется просто посидеть в тишине, а не отвечать на бесконечные «мам, помоги» или «дорогая, сделай».
Однажды Галя ушла гулять расстроенной – с дочерью поругалась из-за беспорядка в её комнате.
И Ирина, зная психологию подростков, сумела подобрать такие слова, что Галя не только перестала сердиться, но и захотела всё наладить!
Вернулась домой чуть позже обычного.
У нее давно уже общение с Ириной в полчаса не умещалось, гуляли минут по сорок-часу.
В прихожей её встретила дочь Света.
— Мам, — обеспокоенно начала она, — а ты… ты куда ходишь?
Галя замерла.
Впервые за все время кто‑то из семьи спросил не «когда вернёшься?», а «куда?».
— Гуляю, — улыбнулась она. — Дышу. Общаюсь. Хочешь со мной?
Дочь на мгновение задумалась, потом кивнула.
— Да. Хочу.
На следующий вечер они вышли втроём — Галя, Света и Ирина.
Прогулка получилась лёгкой и весёлой: они смеялись, делились впечатлениями, дочь даже рассказала пару школьных историй и вспомнила, что нужно книжку в библиотеку сдать… Ирина по случайному совпадению оказалась библиотекарем именно из Светиной школы…
Постепенно что‑то начало меняться.
Муж заметил, что Галя стала спокойнее и улыбчивее. Атмосфера дома стала более уютной. Ведь давно известно: когда счастлива мать – тогда счастлива вся семья.
Однажды муж сам предложил:
— Слушай, Галь, а давай в эту субботу в парк сходим? Все, дружно.
Галя посмотрела на него, почувствовала, как в груди нарастает радость. Кивнула: — Давай, конечно!
На следующий день, в четверг, она договорилась встретиться погулять с Ириной.
Какое же удивление ждало Галю, когда та пришла под ручку со своим мужем!
