Анна Сомова стояла у калитки и не решалась войти. Её взгляд упирался в желтую ленту ограждения, перечеркивающую путь к дому брата. Особняк выглядел спящим, слишком тихим. Через открытую калитку вышел мужчина в темном плаще.
— Вы Максим Озеров? — спросила Анна.
— Да. Вы правильно сделали, что позвонили, — он кивнул в сторону дома. — Здесь что-то не так.
Они обошли дом. Следователи уже уехали, оставив запечатанную дверь. Смерть Кирилла Сомова, сорокалетнего программиста, признали несчастным случаем. Он затопил камин, забыл включить вытяжку, новые герметичные окна не пропускали воздух. Датчики угарного газа были отключены. Типичная трагическая халатность. Но нашли ключ от входной двери. В саду, под кустом чайных роз.
— Замок электронный, с кодом, — сказал Максим, указывая на панель у двери. — Но есть и физический ключ, на случай сбоя системы. Ваш брат заперся изнутри. Как ключ оказался снаружи?
— Может, он выбросил его в окно?
— Окна не открывались. Он сам их поставил месяц назад, энергосберегающие. Они заклинились после первой же блокировки, ремонт ждали. Открывалось только форточка в кабинете, десять на пятнадцать сантиметров. Ключ туда не пролезет.
Внутри пахло холодным пеплом и несвежим воздухом. Максим прошел в гостиную. Камин был чистым, вычищенным. На полу лежал ковер без единой складки.
— Слишком чисто, — пробормотал он.
— Кирилл был педантом, — сказала Анна. — И не любил камин. Говорил, коптит. Зачем бы он его топил?
Круг подозреваемых был узким. В доме жил только Кирилл. Участок с домом принадлежал его старшему брату, Арсению, успешному владельцу сети автомоек. Арсений с женой Ириной жили в городе, но часто наведывались. Еще был садовник Геннадий, работавший тут три дня в неделю.
Арсений приехал на следующий день. Деловой, подтянутый, с тенью искренней скорби на лице.
— Несчастный случай, — твердил он, сидя в гостевом кресле кабинета брата. — Кирилл вечно в своих кодах, мог забыть обо всем на свете. Я же предлагал ему нормальную охрану, умный дом с удаленным контролем. Он отмахивался.
— Вы последний раз видели его когда?
— За два дня до… — Арсений поправил манжет. — Обсуждали бизнес. Он делал для нас программу учета. Поссорились. Он хотел нестандартный гонорар, чуть ли не долю в компании. Я отказал. Он кричал, что продаст разработку другим. Пустые угрозы.
Мотив был. Смерть брата избавляла Арсения от проблемного партнера и потенциального конкурента.
— Где вы были в тот вечер?
— Встреча с поставщиками, потом ужин в ресторане «Ковчег». Можете проверить.
Ирина, жена Арсения, оказалась холодной и отстраненной женщиной. Она не скрывала, что не жаловала Кирилла.
— Он был странный, — сказала она, не глядя на Максима. — Вечно что-то бормотал, смотрел сквозь людей. Мой муж много для него делал, а он не ценил. Но убить… Арсений не способен на такое. Он с утра до ночи на работе.
Её алиби оказалось железным. В день смерти Кирилла она совершила несколько покупок в бутиках в центре, обедала в кафе. Все подтверждалось чеками и камерами.
Алиби Арсения проверить было сложнее. Его партнер по ужину, Сергей Петров, подтвердил встречу. Но когда Максим спросил о деталях меню, Петров замялся и сказал, что не помнит. Максим почувствовал фальшь. Возможно, Арсений договорился с ним, но доказательств не было. Версия с предумышленным убийством повисла в воздухе.
Тогда Максим вернулся к ключу. Он нашел садовника Геннадия, который копался у теплицы. Тот был мужчиной лет пятидесяти, с крупными, привыкшими к земле руками.
— Это я его нашел, ключ-то, — охотно сказал Геннадий, вытирая лоб. — Под кустом роз, у самого забора. Странно это. Барин никогда ничего по саду не разбрасывал.
— А когда вы последний раз были у этих роз до этого?
— Утром в тот же день поливал. Часов в десять. Ключа там не было. Точняк.
— Вы уверены?
— Ага. Я каждый куст обхожу. Там бы лежал, я бы заметил. Мешает.
Геннадий носил грубые рабочие перчатки из толстой резины. Максим отметил про себя, что на ключе, скорее всего, не осталось четких отпечатков.
Анна тем временем разбирала бумаги брата в кабинете. Она позвонила Максиму, голос дрожал.
— Я нашла черновик завещания. Он писал его от руки. Всё свое состояние, свои разработки он оставлял мне. А не Арсению. Это… Это меняет всё?
— Возможно, — сказал Максим. — Кто знал о его намерениях?
— Не знаю. Он только говорил, что хочет меня обеспечить. Я думала, это просто слова.
Максим сидел в пустом доме, перебирая факты. Запертый дом. Ключ снаружи. Отключенные датчики. Камин, который не любили топить. И садовник, который поливал розы утром, но не видел ключа. большой, ключ подбросили позже. После смерти Кирилла. Но дом был заперт. Как убийца вышел? Или не выходил вовсе.
Мысль ударила, как ток. Он представил себе цепь событий заново. Что, если все было наоборот?
Он вызвал всех в дом. Арсений и Ирина приехали вместе, их лица были напряжены. Геннадия привели из сада, он недовольно переминался с ноги на ногу. Анна стояла у окна.
— Смерть Кирилла Сомова не была несчастным случаем, — начал Максим без предисловий. — Это убийство. И ключ в саду — не ошибка, а часть плана. Плана, который почти удался.
Арсений побледнел.
— Что вы несете?
— Замок здесь электронный, — продолжал Максим. — Но есть резервный ключ. Убийца знал, что Кирилл педантичен и запирается на ночь. немалый, нужно было сделать так, чтобы дверь оказалась заперта изнутри, а ключ — снаружи. Это невозможно, если действовать после убийства. Но возможно, если действовать до.
Все смотрели на него в полном молчании.
— Убийца пришел, когда Кирилл был жив. Они пообщались. Потом убийца вышел в сад, якобы попрощаться, и оставил ключ под кустом, в условленном месте. Он надел перчатки, чтобы не оставить следов. Потом вернулся в дом. Кирилл, провожая гостя к выходу, нажал кнопку электронного замка. Дверь заблокировалась. Физический ключ остался снаружи. Убийца остался внутри. Наедине с жертвой.
Ирина ахнула. Арсений напрягся.
—Дальше, просто,, голос Максима был ровным. — В камин положили химикат, дающий при тлении угарный газ без дыма и запаха. Через панель умного дома, пока Кирилл был в другой комнате, отключили датчики. Их можно отключить удаленно, зная пароль. А потом убийце оставалось только ждать. Когда всё было кончено, он открыл дверь изнутри с помощью того же электронного кода, который видел, как набирает Кирилл. Вышел. И дверь автоматически заблокировалась за ним. Получился замкнутый круг. Дом заперт, ключ снаружи, внутри — труп. Идеальное самоубийство или несчастный случай.
— Кто? — выдохнула Анна.
— Тот, кто знал распорядок Кирилла. Кто имел доступ к дому без лишних вопросов. Кто мог подсмотреть пароль от системы. Кто разбирался в химикатах для обработки растений. И кому было жизненно важно, чтобы Кирилл умер именно в тот вечер. Потому что на следующий день должно было быть подписано новое завещание. И долг, который Кирилл требовал вернуть, спустить не удалось бы.
Максим повернулся к садовнику.
— Вы, Геннадий, должны были ему крупную сумму. Вы просили отсрочки. Он отказал и пригрозил уволить вас и подать в суд для взыскания через вашу зарплату. Вы знали о его ссоре с братом. Вы рассчитывали, что подозрение падет на Арсения. А ключ вы положили утром, когда поливали розы. Вы же сказали, что его не было. Но вы носили перчатки. И на розах у забора вы не поливали. Там сухая земля. Вы подошли туда специально, чтобы положить ключ. А вечером, когда пришли якобы за забытым инструментом, вы его «нашли».
Геннадий стоял, опустив голову. Его крупные руки беспомощно повисли вдоль тела.
— Он был… он был жадина, — хрипло проговорил он. — Я двадцать лет на этой земле. А он из-за каких-то денег… Я не хотел его убивать. Я просто хотел напугать газом. Чтобы он стал сговорчивее. Честно.
Но его слова повисли в тяжёлом воздухе кабинета. Арсений медленно набрал номер полиции. В его глазах был не гнев, а пустота и усталость.
Максим вышел на крыльцо. Вечерний воздух был холодным и чистым. Анна вышла следом.
— Спасибо, — тихо сказала она.
— Вы заплатили за результат, — ответил Максим, глядя на удаляющиеся огни подъезжающей машины. — Всё логично. Ключ был не уликой, а инструментом. Инструментом для создания невидимых стен.
Он закурил, наблюдая, как Геннадия уводят. Загадка перестала быть загадкой. Осталась только обычная, серая человеческая подлость.
