– Лен, я тут подумала… вам с Димой надо квартиру продать.
Лена замерла с лопаткой над шипящей сковородой. В нос бил густой запах жареных котлет, смешанный с ароматом пригоревшего лука. Она медленно повернула голову. На табуретке, поджав под себя ногу в модном кроссовке, сидела ее младшая сестра Света. На лице — выражение просветленного гения, который вот-вот осчастливит человечество.
– Ты головой ударилась? – спокойно, почти безразлично уточнила Лена. – Или тебе вчера в баре что-то в коктейль подмешали?
– Ну Ле-ен, не начинай, – надула губы Света. – Я серьезно. Это шанс. Наш шанс!
– Наш — это чей? – Лена перевернула котлету. Та была уже почти черной. – Наш с Димой шанс остаться на улице? Отличная перспектива, спасибо, сестренка.
– Не на улице, а в съемной! На время! – Света спрыгнула с табуретки и заходила по маленькой, заставленной банками и пакетами кухне. – Послушай. Я придумала гениальный бизнес. Студия аутентичной керамики! Понимаешь? Не просто кружки лепить, а… медитация через глину. Энергия земли! Сейчас все эти осознанные просто с ума сойдут.
Лена молча смотрела на сестру. Свете было двадцать шесть. Лене — тридцать четыре. Все восемь лет разницы Лена ощущала как тяжелый рюкзак, который она тащила всю жизнь. Пока Света искала себя, Лена работала. Пока Света пробовала курсы флористики, веб-дизайна и таро, Лена платила ипотеку. Пока Света «выгорала» после двух месяцев работы официанткой, Лена пахала на двух работах, чтобы младшенькой было где жить и на что «искать вдохновение».
– Керамика, значит, – протянула Лена, выключая плиту. Котлеты безнадежно сгорели. – А до этого была «уникальная линейка крафтового мыла». Ты на нее, напомни, сколько у меня взяла? Тысяч сорок? И где оно, это мыло?
– Оно не пошло, – отмахнулась Света. – Рынок перенасыщен. А тут – целая ниша! Духовность, ручной труд, эко-френдли… Я уже и помещение нашла. В центре! Аренда смешная. Нужен только стартовый капитал.
– Стартовый капитал в виде нашей с Димой трешки? – Лена с грохотом поставила сковородку в раковину. – Светочка, я понимаю, что ты привыкла, что твои желания исполняются по щелчку пальцев. Но это уже перебор.
– Почему перебор? – искренне удивилась Света. – У вас эта квартира… ну, обычная. Панелька. Ничего особенного. Продадите ее, мне дадите миллионов пять-шесть. Себе на первый взнос и на съем оставите. А через год я раскручусь, стану миллионершей и куплю тебе пентхаус!
– А если не раскрутишься? Как с мылом? Или с вязаными авоськами? Или с курсами по раскрытию женственности?
Света обиженно поджала губы.
– Ты в меня совсем не веришь. Вот мама верит. Она говорит, у меня талант. Просто его надо поддержать.
В прихожей щелкнул замок. Вошел Дима, муж Лены. Устало скинул ботинки, бросил на тумбочку ключи.
– О, Светка, привет. Чем сестру доводишь?
– Дима! – обрадовалась Света. – Вот ты человек современный, ты поймешь! Ленка совсем зашоренная стала со своей ипотекой.
Она с жаром начала пересказывать свой бизнес-план, размахивая руками и сыпля терминами вроде «целевая аудитория» и «монетизация». Дима молча прошел на кухню, налил себе стакан воды, выпил залпом.
– Продать квартиру, говоришь? – хмыкнул он, когда Света закончила. – А жить где?
– Да на съеме поживете! – нетерпеливо повторила Света. – Год-полтора. Что такого? Зато потом…
– Зато потом у тебя будет очередной провальный проект, а мы — бомжи, – закончил за нее Дима. – Света, извини, но нет.
– Ну почему?! – чуть не плача, воскликнула она. – Вы же семья! Вы должны мне помогать!
– Мы помогали, – спокойно ответил Дима, глядя на жену. – Лена платила за твой универ, из которого ты ушла после первого курса. Лена покупала тебе ноут для курсов веб-дизайна, который ты через месяц продала. Лена оплачивала твою аренду, когда ты «искала себя». Лен…
– Дима, прекрати, – тихо попросила Лена.
– Нет, не прекращу! – он повысил голос. – Ты всю жизнь решаешь ее проблемы. Забывая о своих. Мы вон в отпуск три года не ездили, потому что Светочке то на одно надо, то на другое.
– Но ты же старшая сестра! – топнула ногой Света. – У тебя всегда все было! Муж, работа, квартира… А у меня ничего! Мне сложнее!
– Сложнее? – Лена устало усмехнулась. – Конечно, сложнее. Когда вместо того чтобы работать, ты сидишь на шее у сестры и придумываешь, как бы еще ее подоить.
В этот момент лицо Лены дрогнуло. Она пришла сюда, в свою пропахшую горелыми котлетами кухню, с новостью. С плохой новостью. И собиралась как раз поговорить с сестрой. Попросить не денег, нет. Попросить помощи.
– Свет, – начала она, и голос ее стал серьезным, – вообще-то, у нас тут свои проблемы. Куда серьезнее твоей глиняной медитации.
– Что еще за проблемы? – недовольно буркнула Света, все еще обиженная.
– Дим, скажи ты, – Лена отвернулась к окну.
Дима вздохнул.
– Меня сократили. Сегодня. Контора закрывает наше направление. Два месяца выплат и до свидания.
На кухне повисла тишина. Света несколько секунд переваривала информацию.
– Сократили? – переспросила она. – В смысле, уволили?
– В смысле, сократили, – поправил Дима. – Это значит, что основного дохода в нашей семье больше нет. На неопределенный срок.
Лена ждала. Ждала, что сестра сейчас скажет: «Ой, какой ужас! Чем помочь? Может, я пока к родителям перееду, чтобы за съемную не платить? Или работу найду, хоть официанткой, буду вам на продукты давать?» Ждала хоть какого-то проявления сочувствия.
– Ну… найдешь другую, – наконец произнесла Света, пожимая плечами. – Ты же айтишник. Вас сейчас с руками отрывают.
– Рынок перегрет, – отрезал Дима. – Искать можно и полгода. А ипотеку и коммуналку платить надо каждый месяц.
– Ничего, справитесь, – легкомысленно бросила Света. – Ленка у нас вон какая, пробивная. Две работы потянет, если надо.
Лена медленно развернулась. Она смотрела на сестру так, будто видела ее впервые. Не младшую девочку, которую надо защищать. А взрослую, эгоистичную женщину, для которой чужие проблемы — лишь досадная помеха на пути к ее собственным целям.
– То есть, – ледяным тоном произнесла Лена, – ты только что услышала, что мы, возможно, скоро не сможем платить за квартиру, в которой живем… и все равно считаешь, что мы должны ее продать, чтобы дать тебе денег на горшки?
– Ну да! – Света снова оживилась. – Это же идеальное решение! Пока Дима ищет работу, я открою студию. Она сразу начнет приносить доход! Я вам буду помогать!
– Ты? Нам? – Дима не выдержал и рассмеялся. Горько, без веселья. – Света, ты за свои двадцать шесть лет ни разу никому не помогла. Ты только брала.
– Это неправда! – взвизгнула Света. – Я… я всегда морально поддерживала! Я маме помогаю! Я…
– Так, – Лена подняла руку, прерывая ее. – Значит, с твоей стороны помощи не ждать. Хорошо, принято. Тогда слушай сюда. Мы, к сожалению, тоже тебе больше помогать не можем. Денег нет. Вообще. Моей зарплаты хватит только на ипотеку, еду и коммуналку. В обрез. Так что за свою квартиру, дорогая сестренка, со следующего месяца ты платишь сама. Ищи работу. Хоть официанткой, хоть курьером.
Лицо Светы вытянулось. Она смотрела на Лену с ужасом и негодованием.
– Как… как сама? Ты не будешь мне больше давать на аренду?
– Не буду.
– Но… я же не смогу! У меня нет денег! Мне что, на улицу идти?!
– Можешь поехать к маме с папой, – пожала плечами Лена. – У них большая квартира. Места хватит.
– Они меня убьют! – в глазах Светы блеснули слезы. – Они же думают, что я сама себя обеспечиваю!
– А вот это уже не моя проблема, – устало сказала Лена. – Моя проблема – как прокормить семью в ближайшие несколько месяцев. Так что извини, студия керамики отменяется. И халявная жизнь тоже.
Света смотрела то на сестру, то на ее мужа. В ее глазах смешались паника и ярость.
– Я так и знала! – вдруг закричала она. – Это все он! Дима! Он тебя настроил против меня! Всегда меня ненавидел!
– Я тебя не ненавидел, – спокойно ответил Дима. – Я просто не хотел, чтобы ты сидела на шее у моей жены.
– Ах так?! Ну хорошо! – Света схватила со стола свой телефон. – Сейчас мы позвоним маме! И посмотрим, что она скажет! Она-то точно будет на моей стороне!
Лена только криво усмехнулась. Ну конечно, мама. Главный адвокат «младшенькой и ранимой». Сколько раз Лена слышала это: «Леночка, ну ты же старшая, будь умнее», «Светочке сейчас тяжело, поддержи ее», «Ну что тебе стоит, у тебя же все хорошо».
– Давай, звони, – махнула рукой Лена. – Интересно послушать.
Света с вызовом нажала на кнопку вызова и включила громкую связь. На кухне раздались длинные гудки, а потом – бодрый голос матери.
– Светочка, доченька, привет! Как твои дела?
– Мама! – зарыдала в трубку Света. – Мама, они меня выгоняют на улицу! Лена и Дима!
– Что?! – ахнула на том конце провода мать. – Лена, это правда? Ты что, с ума сошла?
Лена взяла телефон из рук сестры.
– Мама, привет. Никто ее не выгоняет. Я просто сказала, что мы больше не можем платить за ее квартиру. У Димы проблемы.
– Какие еще проблемы?! – голос матери стал резким.
– Меня сократили, – вмешался Дима. – Лариса Петровна, здравствуйте. У нас сейчас, мягко говоря, не лучшее финансовое положение.
Наступила короткая пауза.
– Ну… сократили, – неуверенно протянула мать. – Это, конечно, неприятно. Но Дима же мужик, найдет другую работу. Что ж теперь, из-за этого родную сестру из дома выставлять? Светочка же у нас такая… неприспособленная. Ей помощь нужна.
Лена почувствовала, как внутри что-то леденеет.
– Мам, то есть ты считаешь, что мы с Димой, оставшись с одним доходом и ипотекой, должны продолжать содержать взрослую трудоспособную девицу?
– Она не девица! Она твоя сестра! – возмутилась мать. – И потом, у нее же мечта! Она мне все рассказала про свою студию! Это же так красиво! Леночка, ну неужели тебе жалко?
– Мне не жалко, – отчеканила Лена. – У меня просто нет. И даже если бы было, я бы не дала.
– Какая ты стала черствая, – вздохнула мать. – Совсем тебя этот твой Дима испортил. Света, милая, не плачь. Я же тебе говорила, что на Ленку особой надежды нет. Я сама тебе помогу.
– Как? – всхлипнула Света, уже начиная успокаиваться.
– Ну я же тебе уже дала немного… Пенсию свою за два месяца на бизнес-план. Еще с отцом поговорю, у него заначка есть. На первое время хватит. А там и Лена одумается. Правда, Леночка? Семья же важнее всего.
Лена молчала. Она смотрела в пустоту. Пенсию. Мать отдала свою пенсию, чтобы Света нарисовала очередной дурацкий «бизнес-план». В то время как сама Лена каждый месяц переводила родителям деньги — «на лекарства и вкусненькое».
– Мам, – голос Лены был тихим и страшным. – Я правильно понимаю? Ты отдала деньги Свете. На ее игрушки. В то время как я каждый месяц помогаю вам.
– Ну, ты же работаешь, у тебя есть, – беззаботно ответила мать. – А у Светочки нет. Ей нужнее. И вообще, это наши с отцом деньги, кому хотим, тому и даем.
– Хорошо, – так же тихо сказала Лена. – Тогда у меня к тебе просьба. Вернее, две.
– Какая?
– Во-первых, – Лена посмотрела на сестру с нечитаемым выражением, – забери свою неприспособленную дочь к себе. Раз уж вы с отцом ее спонсоры. Нам она здесь больше не нужна.
– Лена! – закричали в унисон мать и Света.
– А во-вторых, – продолжила Лена, и ее голос звенел от сдерживаемых слез, – больше не жди от меня денег. Ни на лекарства, ни на вкусненькое. Раз у вас есть средства на спонсирование великовозрастного паразита, значит, вы не так уж и нуждаетесь. Справляйтесь сами. Как я.
Она нажала на кнопку отбоя и швырнула телефон на стол. На кухне воцарилась оглушительная тишина. Света смотрела на сестру с открытым ртом, в котором застыл беззвучный крик.
– Ты… ты не можешь так с мамой! – наконец прошептала она. – Да как ты смеешь! Она же…
– Уходи, – отрезала Лена.
– Что?
– Уходи. Из. Моей. Квартиры. – Лена повернулась к сестре, и Света отшатнулась, увидев ее лицо. – Прямо сейчас. Собирай свои вещи, которые тут есть, и проваливай. К маме. К папе. Куда угодно. Я не хочу тебя больше видеть.
– Я… я… я тебе этого никогда не прощу! – Света схватила свою сумочку. – Ты пожалеешь! Ты останешься совсем одна!
– Я уже одна, – глухо сказала Лена. – И знаешь, кажется, мне так даже лучше.
Света, громко топая, выбежала из кухни, хлопнула входной дверью. Лена осталась стоять посреди кухни. Дима подошел, молча обнял ее за плечи. Она прижалась к нему и зарыдала. Беззвучно, судорожно, трясясь всем телом. Так плачут не от обиды, а от того, что внутри что-то окончательно сломалось.
***
Прошла неделя. Кухня больше не пахла горелыми котлетами. Дима отмыл плиту и сковородку до блеска. Он каждый день с утра до вечера рассылал резюме и проходил собеседования по видеосвязи. Лена ходила на работу, возвращалась, готовила ужин. Они почти не разговаривали. Не потому, что ссорились. Просто обоим нужно было переварить случившееся.
Телефоны матери и сестры Лена заблокировала в тот же вечер. Она просто зашла в контакты и нажала кнопку. Без колебаний. Будто удаляла спам.
Вечером в пятницу Дима вошел на кухню с сияющим лицом.
– Меня взяли! – объявил он. – Контора поменьше, зарплата чуть ниже, но зато стабильно и с перспективами. С понедельника выхожу.
Лена подняла на него глаза. Впервые за неделю она по-настоящему улыбнулась.
– Слава богу. Дим, я так рада.
– Справимся, – он снова обнял ее. – Мы справимся. Вдвоем.
В этот момент на ее телефоне, лежавшем на столе, всплыло уведомление. «Семейный чат. Новое сообщение». Лена замерла. Она забыла про этот чат, который давно уже не читала.
– Кто там? – спросил Дима.
Лена взяла телефон. Последнее сообщение было от матери: «Леночка, ты чего трубку не берешь? Мы волнуемся. Светочке деньги нужны на аренду».
Она посмотрела на эту строчку. На крошечную аватарку матери. На улыбающееся лицо сестры в списке участников. Никакой боли. Никакой обиды. Только холодное, звенящее безразличие.
Она молча нажала на три точки в углу экрана и выбрала «Удалить и выйти из чата». Затем так же молча отложила телефон.
– Никто, – ответила она, поворачиваясь к мужу. – Просто спам. Пойдем, котлеты доедим. Вчерашние даже вкуснее.
