— Кому мимозы? Неужели у тебя появилась дама сердца, Петров? – услышал Никита за своей спиной, покупая цветы к Женскому дню.
— А, это ты… — Никита поправил сползающие с переносицы очки, увидев коллегу, — самой верной спутнице жизни. Это моей маме.
«И когда же они все успокоятся?» — подумал он, пряча пушистую пахучую ветку в пакет. Ему уже надоели постоянные вопросы любопытных сотрудников на личную тему. Да, он уже пять лет как в разводе, и единственная дочка растёт с отчимом, а что делать? Конечно, малышка Алинка знает и любит своего отца, его – Никиту, и они встречаются, чтобы поговорить обо всём на свете, особенно о новостях десятилетней Алины. Ранний брак Никиты продержался недолго: они с женой оказались совершенно разными…
И теперь свою личную жизнь Никита, известный журналист популярного в области издания, освещающего жизнь провинции, пока не устроил. Его интересовали девушки, но вот найти ту единственную он никак не мог.
— Ты бы мог уже понять, что единственных не существует, — говорил ему приятель Генка, живущий в соседнем подъезде, — хотя бы потому, что с одной у тебя уже не срослось.
— И всё же у меня есть дочь, и это счастье, — отзывался Никита, — а ту, с которой я буду создавать семью, ещё найти надо. Нельзя торопиться…
— Да ну тебя, — качал головой Генка, — я вон, уже с третьей женой живу, и нормально. И люблю. Ну, не судьба была с первого раза свою половинку найти, так я и тебе советую, не тяни, а то ведь годы летят…
Беспокоилась о сыне и мать Ирина Евгеньевна.
— Ты, сынок, не на тех смотришь, всё на молоденьких заглядываешься, а надо искать мудрых женщин.
— Самая мудрая ты у меня, мама, — ласково отвечал Никита, — а мне и правда больше по душе молодые и красивые, ну и что я могу с собой поделать?
Он начинал вальсировать по комнате, а мать махала руками.
— И кто бы мог подумать, что такой серьёзный корреспондент так ведёт себя дома! Или ты влюбился опять? И сколько ей лет? Я ведь добра тебе желаю, и буду рада, если ты женишься, не забывай, что тебе уже пошёл четвёртый десяток!
Мать словно чувствовала, она опять угадала: Никита недавно познакомился с девушкой, продавщицей киоска Союзпечать, что на привокзальной площади.
Симпатичная продавщица быстро обслуживала покупателей, звонким голосом спрашивая их о нужных изданиях и предлагая разные интересные выпуски журналов.
Короткая молодёжная стрижка делала девушку похожей на подростка, а зелёные крупные глаза словно изумруды сияли на белом лице. Никита залюбовался. А она удивлённо вскинула брови и спросила:
— Мужчина, а вам что? Не задерживайте очередь, пожалуйста…
Никита взял номер своего журнала для матери и её соседок. А потом принялся делать вид, что изучает витрину, а сам наблюдал за продавщицей, которую покупатели называли Олесей.
Она была молоденькой. Наверное, не более восемнадцати лет, раз уже работает – так думал Никита, и когда очереди не стало, он напрямик спросил девушку:
— И как же вы вечером одна добираетесь до дома? Может, вас проводить?
— Мужчина, у меня есть провожатый. А вам стыдно должно быть так откровенно предлагать себя в провожатые, — невозмутимо ответила она.
— Это почему же? Неужели я так стар для тебя? – взбунтовался журналист.
— Конечно. Вы это и сами подтвердили, называя меня на «ты», словно дочку. Я тут работаю, между прочим…- она покраснела.
— Заметил.
— Мне не впервой слышать комплименты, но у меня есть друг, так что я ни в чьих услугах не нуждаюсь, благодарю… — Она отвернулась к стенду и начала поправлять газеты.
Никита вздохнул. Уж очень девушка ему понравилась. И за что отчитала? Неужели он так старо выглядит?
Но тут подошёл его автобус, и журналист поторопился ехать в провинциальный город для интервью.
На следующий день он снова ехал на рабочее задание своего редактора и стоял в ожидании автобуса, и опять смотрел на Олесю, которая уже улыбнулась ему как знакомая. Заговорить он не смел, и лишь протянул ей шоколадку, специально купленную для неё по дороге на вокзал.
Так они несколько дней улыбались друг другу, так как Никита почти всю неделю был в командировках, и с утра ожидая свой автобус на вокзальной площади, здоровался с Олесей и протягивал ей небольшое угощение.
— Мне нельзя столько сладкого, — с укором говорила девушка, краснея, — и это ничего не изменит, прошу вас не тратиться на гостинцы.
— Мы просто знакомые. Добрые знакомые. Мне приятно угостить вас, — отвечал Никита и шёл к своему автобусу. Он с грустью думал о том, что на следующей неделе его оправят уже на несколько дней в столичный регион на курсы повышения квалификации. Его обещали поставить на должность заместителя редактора, и курсы были нужны.
Вернувшись обратно, первым делом Никита, сойдя с электрички, пошёл к привокзальному ларьку, чтобы поздороваться попутно с Олесей.
Никита не надеялся на взаимность девушки, но что-то тянуло его к ней как магнитом. Но в ларьке уже её не было. Вернее, ещё издали Никита понял, что продавщица сменилась. Молодая женщина, склонясь, что-то перебирала в картонной коробке: то ли открытки, то ли какие-то брошюры. Её длинные каштановые волнистые волосы лежали шалью на спине, вились по плечам, и длинные тёмные ресницы выделялись на светлом лице.
— Вам что-то показать или уже выбрали? – спросила она, распрямившись, и Никита обомлел.
Это была копия Олеси. Только старше. И даже красивее, стройнее, женственнее…
— Я слушаю вас, — её зелёные глаза смотрели внимательно и спокойно.
— Вы новенькая? Тут девушка работала, вот я и удивился. Дайте номер газеты, — он указал на стопку газет и улыбнулся, — кстати, вы потрясающе на неё похожи… Сестра?
Женщина рассмеялась таким же звонким голосом, как и Олеся.
— Все так думают поначалу. А она мне дочка. Моя дочь.
— Неужели? Вот это да! Вы прекрасно выглядите. Просто потрясающе, — похвалил Никита, не отводя от неё глаз.
— Ничего потрясающего, просто я рано её родила. Слишком, может, рано. Но природа не спрашивает. Это был ранний брак. И увы, несчастливый, — продавщица подала сдачу, улыбнулась и села на свой стул.
Никита шёл домой, настроение было прекрасным. Он то и дело шептал:
— Мать и дочь, на одно лицо, одни глаза, один голос. Вот тебе и природа…Красоту штампует.
Он сетовал на свою неуклюжесть. Даже не мог познакомиться с женщиной, не спросил её имени, а она ведь так запросто говорила с ним, будто знает его давно. Наверное, она со всеми так беседует. Привычка продавца – общаться с людьми.
На следующий день он вышел на работу раньше обычного.
— Что случилось? Тебя снова гонят в район? Неужели нет кого другого? А ещё хотят поставить замом! – ворчала мать.
Никита не ответил. Нет, он не ехал никуда, но шёл именно к вокзалу. Потому и встал пораньше, чтобы снова увидеть продавщицу.
— Олечка, мне мой любимый «Садовод», — прозвучал голос пенсионерки, стоящей первой в небольшой очереди. Никита глядел на свою вчерашнюю новую знакомую, когда старичок, стоящий впереди пояснил вслух всем:
— Ну, наша Оля вышла, а то дочка её подменяла. Но и Олеся справляется. Уже не первый раз отпускает мать в отпуск. Молодец.
Теперь Никита знал имя. Он поздоровался и купив газету, улыбнулся Ольге, протянув ей плитку шоколада.
— Это за что? – удивилась она.
— За знакомство. Меня Никитой зовут. А вы – Оля. Очень красивое старинное русское имя.
Она улыбнулась и пожав плечами, приняла дар.
А после работы, когда Оля закрывала киоск, он уже ждал её, помогая закрывать на витрине жалюзи.
— Я провожу вас немного? – попросил Никита, — уж очень люблю гулять вечерами… Заодно расскажу чуть о себе, чтобы вы не подумали обо мне плохо.
Так они стали вечерами прогуливаться. Оля не была против таких провожаний, хотя и жила неподалёку.
Олеся, конечно, быстро узнала о новом знакомом матери, но видимо, не говорила маме ничего о сладких подарках её ухажёра. Однажды они даже увиделись с Никитой, когда он подводил Ольгу к подъезду. Олеся как раз выходила из дома со своим приятелем. Это был высокий парень лет двадцати пяти, с накаченными мускулами, короткой стрижкой, явно спортсмен.
— Вот и Олеся… — Оля представила свою дочь, — а это Игорь.
— С Олесей я уже знаком по киоску, и приятно познакомиться с Игорем.
Молодая парочка помахала руками и поспешила в клуб.
А Никита с Олей в этот вечер впервые пошли в кафе. Там он и признался Ольге, что сначала его очаровала её дочь, но увидя Олю, он голову потерял окончательно.
— В Олесе я увидел что-то словно давно знакомое, но забытое, родное… А ты стала воплощением моих мечтаний…
— Но я старше тебя на шесть лет! – улыбнулась Ольга, — хотя это и не очень заметно. Родила я свою доченьку как раз в восемнадцать.
— Наши судьбы поразительно похожи, — стал уверять её Никита, — и у меня тоже ранний брак, и рано родилась дочка. Но я не тороплю тебя. Хотя знаю, чувствую, что быть нам вместе. Обязательно надо быть.
Ольга только улыбалась. Она и сама не спешила выйти замуж, хотя ей уже было легче: дочка училась заочно, и сама начала работать.
— И кажется, моя Олеся тоже рано выйдет замуж. Квартиру её Игорь присматривает и копит деньги на свадьбу. Он уже имеет образование и работает тренером в спортивной школе.
Никита ничего пока не говорил матери об Ольге, но Ирина Евгеньевна догадывалась, что у сына что-то серьёзное, раз он почти каждый день уходит вечерами на свидания.
— Скажи мне хоть кто она? Как её зовут? – допытывалась мама.
— Какая разница, как зовут? Главное, что мы влюблены. По крайней мере, нам так кажется, но мы не спешим, потому что оба прошли разводы, имеем детей, и опыт неудач в личном плане.
Однако долго ждать ни Оля, ни Никита не стали. Они стали жить вместе уже после месяца знакомства, и сняли для этого квартиру, оставив Олесе двухкомнатную квартиру Ольги. Игорь и Олеся, сыграв скромную свадьбу, быстро переехала.
Никиту повысили в должности, вскоре и он расписался с Олей, радуясь и надеясь на новое своё счастье. Ирина Евгеньевна разменяла свою большую квартиру на две, чтобы жить теперь с сыном раздельно.
То ли бывший опыт не позволял Никите и Оле больше рисковать своими тёплыми отношениями, то ли они действительно очень полюбили друг друга, но жили они тихо и счастливо, никогда даже не повышая голос друг на друга.
А когда Оля родила через два года сына, то любви в семье удвоилось. Все знакомые их умилялись: и мать, и дочь ходили вместе с колясками, катали своих малышей. Только Олеся родила раньше на год и все пелёнки, распашонки и пинетки от своего сына передавала для своего маленького братика Алёши.
Кумушки у подъездов, конечно, судачили о такой большой разнице в возрасте дочери и сына у Ольги.
— Ну, времена теперь другие, — говорил соседки, — а Оля родила в тридцать восемь лет. Успела порадовать второго мужа. Зато и семья будет крепче. Тут явно любовь!
Никита чувствовал себя молодым, чуть ли не двадцатилетним и словно на крыльях летал. И что такое тридцать два года? Самый хороший возраст для мужчины – отца семейства.
— Вот и молодцы, — хвалила Ирина Евгеньевна сына и сноху, — успеете вырастить! Какие ваши годы? Только берегите себя. Семья и здоровье – самое важное.
Никита уже через несколько лет работал главным редактором издательства, объединяющего несколько журналов. Он был очень занят, однако всё же главным своим достижением считал свою семью: Оленьку и детей: Алинку и Алёшу. Олесю он тоже обожал, и не упускал возможности помочь её семье, а их знакомство они вспоминали с улыбкой.
Оля была домохозяйкой, и всё время посвящала детям, мужу, внуку. Никита хотел, чтобы жена была всегда дома. Он наслаждался её заботой и любовью и говорил:
— Главное – погода в доме. Я хочу, чтобы мы как можно чаще виделись, чтобы ты всегда была рядом… А дом – наша крепость. И дети – наша надежда…
