Она разрушила всё
Реальная история, которую мне хотелось бы забыть, но не получается
—
Часть 1. Возвращение
Ключ привычно скользнул в замочную скважину. Щелчок — и дверь родительской квартиры открылась, встречая запахом свежесваренного борща и домашних пирожков. Только вот радости этот запах не приносил. Совсем.
— Мам, я это… поживу пока у тебя, — Сергей попытался поставить дорожную сумку, но руки так тряслись, что он с трудом справился с молнией куртки. Пуговица никак не поддавалась.
Из кухни выглянула Валентина Ивановна, вытирая руки о фартук. Она сразу всё поняла. Материнское сердце не обманешь.
— Сереженька… что стряслось?
— Съехать пришлось. Квартиру служебную сдавать надо, предприятие накрылось, — он наконец справился с курткой и повесил её на крючок. — А Наталья Сергеевна… в общем, она добилась своего. Ушел я. Не выдержал больше.
Валентина Ивановна всплеснула руками и бросилась к сыну, обнимая его, будто он снова маленький мальчик, упавший с велосипеда:
— Да как же так? А Катя? Анечка? Вы же семья! — Она отстранилась, заглядывая в глаза. — Я, конечно, рада, что ты у меня будешь, мне одной в трехкомнатной тоскливо, три года уже без отца… Но семья-то зачем рушится?
— Мам, она уже рухнула. И мы оба знаем, кто её развалил, — Сергей устало провел ладонью по лицу. — Мы с Катей сколько раз говорили. Она вроде понимает, соглашается со мной. Но приходит её мать — и Катя превращается в другого человека. Словно подменяют.
Воспоминания нахлынули липкой волной.
—
Часть 2. Начало конца
Они поженились восемь лет назад. Сергей тогда предлагал пожить у его родителей — Валентина Ивановна только «за» была. Но Катя и её мать настояли на своем: молодым место у жены.
— Сережа, ну чего ты упрямишься? — Катя заглядывала ему в глаза, теребила за рукав. — У мамы двушка, нам отдельная комната будет, никто мешать не станет.
Не станет. Как же.
Наталья Сергеевна встретила зятя, как нашкодившего котенка, которого вынуждена терпеть из жалости.
— Значит так, молодой человек. У нас порядок любят. Полка на кухне давно отваливается — прибьешь. Раковина засоряется — прочистишь. Ванну после себя насухо вытирать, а то развел сырость.
— Так я же с работы только… — попытался вставить Сергей.
— Ах, с работы! — всплеснула руками теща. — Все вы с работы, а дома бардак. И когда зарплата будет? Я пока свои последние на продукты трачу!
Катя стояла рядом и молчала, опустив глаза в пол.
—
Особенно запомнился один вечер. Сергей вернулся после сверхурочной смены, уставший, вымотанный. Хотелось просто упасть на диван и провалиться в сон.
— О, явился, — Наталья Сергеевна стояла в проеме кухни, скрестив руки на груди. — Лежбище тут себе устроил? А ну, вставай! В магазин сходи, хлеба нет, молока нет. Я что, прислуга тебе?
— Наталья Сергеевна, я правда устал… Может, Катя сходит?
— Катя?! — голос тещи взлетел до визга. — Ты на мою дочь руки поднимать вздумал? Да она у меня принцесса! А ты кто такой? Нищеброд, который на шею сел!
— Мам, ну хватит, — тихо пискнула Катя из комнаты.
— Молчи, дура! — оборвала мать. — защитница нашлась!
Сергей тогда впервые всерьез задумался о разводе. Но Катя пришла ночью, обняла, шептала: «Потерпи, пожалуйста, она хорошая, просто характер сложный. Мы же любим друг друга».
—
Часть 3. Призрачная надежда
Чудо случилось, когда Сергею предложили работу с жильем. Предприятие давало служебную квартиру — отдельную, свою. Наконец-то!
— Катька, собирай вещи! — он влетел в комнату, сияя от счастья, и закружил её по комнате. — Съезжаем!
Катя обрадовалась. Даже Наталья Сергеевна в тот день не нашла, к чему придраться. Правда, напоследок выдала:
— Ну-ну, поживите самостоятельными. Посмотрим, как ты, Сережа, без моей помощи справляться будешь. Катька у меня избалованная, готовить не умеет, убирать не любит.
Справлялся. И готовил, и убирал, и работал. Зарплата выросла, появилась возможность откладывать. Жизнь налаживалась. Даже забеременеть Катя смогла после лечения — и это было счастье.
Сергей сдувал пылинки с жены. Сам вставал ночью, если ей хотелось соленого или кислого. Сам носил тяжелые пакеты, сам убирал, стирал, гладил. Катя только удивлялась:
— Сереж, откуда ты всё умеешь?
— Мама научила. Она считает, что мужчина должен быть самостоятельным.
Анечка родилась раньше срока, слабенькая. Месяц в больнице, страх за жизнь дочки, бессонные ночи. Сергей мотался между работой, больницей и домашними делами. Когда жену с ребенком должны были выписать, он подготовил всё: крошечные распашонки, кроватку, коляску. Всё, что нужно.
За день до выписки в дверь вломилась Наталья Сергеевна.
— Ты что, олух, ничего не купил?! — закричала она с порога. — Где коляска? Где кроватка? Дочку с внучкой привезти собрался, а в квартире пусто!
— Наталья Сергеевна, всё есть, — Сергей старался сохранять спокойствие. — Просто Катя просила заранее не ставить, плохая примета.
— Приметы он вспомнил! — взвизгнула теща. — Это ты виноват, что она раньше срока родила! Не смотрел за ней, не ухаживал!
— Да я… — он осекся. Бесполезно.
Вечером соседка по площадке, тетя Зина, сказала ему в лифте:
— Сережа, ты святой человек. Другой бы твою тещу давно с лестницы спустил. А ты терпишь.
— Воспитание не позволяет, — усмехнулся он.
—
Часть 4. Оккупация
Первое время после выписки Наталья Сергеевна не появлялась. Целых три года Сергей даже поверил, что всё наладилось. Он сам купал дочку, менял подгузники, гулял с коляской. Катя смотрела и улыбалась:
— Ты лучше меня справляешься.
Но когда Анечке исполнился месяц, теща объявилась снова. Сначала на полдня. Потом на целый день. А потом она просто перестала уходить.
— На пенсию вышла, — сообщила она, входя в квартиру без стука. — Буду с внучкой сидеть. А ты, Сережа, работай давай. Трех работ тебе мало.
— Мам, он и так хорошо зарабатывает, — робко вставила Катя.
— Молчи, дура! — оборвала Наталья Сергеевна. — Ничего не понимаешь в жизни!
И Катя замолкала. Всегда замолкала.
Наталья Сергеевна заполнила собой всё пространство. Она командовала, что готовить, когда убирать, как воспитывать ребенка. Дачу они купили, когда Сергей отдавал зарплату Кате, а та уже распоряжалась деньгами по маминой указке. Неудивительно, что вскоре теща потребовала:
— Удобрения привезти надо. Инструменты. Ты, Сережа, завтра с утра поедешь.
— У меня работа.
— Ах, работа! — завелась она. — Все вы работаете, а семья страдает!
—
Сергей часто слышал, как теща «шепчется» с Катей на кухне. Думала, не слышно. А он слышал.
— Ну зачем тебе такой? — шипела Наталья Сергеевна. — Жадный, ленивый, с ребенком не помогает.
— Мам, он помогает.
— Ничего ты не понимаешь! Я жизнь прожила, лучше знаю.
Особенно тяжело стало, когда отец Сергея заболел. Рак. Последние месяцы были адом. Сергей мотался между работой, больницей и домом. Помогал матери, покупал лекарства, дежурил у постели.
— Опять к своим бегаешь? — ядовито интересовалась Наталья Сергеевна. — А нам дача когда? У нас розы не укрыты!
— У меня отец умирает, — глухо отвечал Сергей.
— Ну и что? У всех отцы умирают. А розы замерзнут!
Когда отца не стало, Валентина Ивановна долго болела. Сергей поддерживал её, как мог. Мать только вздыхала:
— Сынок, ты домой поезжай, а то теща опять пилить будет.
— Пусть пилит, мам. Ты важнее.
—
Часть 5. Крах
Предприятие обанкротилось внезапно. В один день Сергей остался без работы и без жилья. Встал на биржу труда, отправил десятки резюме, ходил по собеседованиям.
Наталья Сергеевна ликовала.
— Я же говорила! — орала она на всю квартиру. — Нищеброд! Лодырь! Катька, ты видишь? Кормить его теперь надо! А он лежит на диване!
— Я работу ищу, — пытался объяснить Сергей.
— Ищет он! — передразнила теща. — Нашел бы давно, если б хотел. А ты, Катька, гони его в шею. Пусть к своей матери катится, она его и кормит.
— Мам, ну как же… — начала Катя.
— Молчи! Я сказала — гони!
И Катя замолчала.
Сергей смотрел на жену и не узнавал. Красивая женщина, мать его ребенка, с которой прожил восемь лет. И совершенно чужая. Марионетка. Кукла в руках матери.
— Катя, — сказал он в тот вечер, когда пришло извещение об освобождении квартиры. — Давай к моей маме переедем. У неё трешка, места всем хватит. Она даже разменять предлагала, если ты не захочешь с ней жить. Что скажешь?
Катя отвела глаза.
— Мы с мамой решили. Ты поедешь к своей матери. А мы с Аней — к моей.
— Что значит «мы решили»? — Сергей почувствовал, как внутри всё оборвалось. — А меня спросить?
Из комнаты вылетела Наталья Сергеевна.
— А ты кто такой, чтобы тебя спрашивать? — заорала она. — Ты кто? Муж? Какие ты деньги в семью приносил? Копейки! Нищеброд! Катька, скажи ему!
— Папа, не уходи! — Анечка выбежала в коридор, вцепилась в отцовскую руку. — Я хочу с тобой!
— А тебя никто не спрашивает! — рявкнула бабка. — Марш в комнату!
Девочка заплакала. Катя стояла и молчала. Как всегда.
Сергей посмотрел на жену — ту, которую любил, с которой хотел состариться. Но увидел лишь пустые, чужие глаза и плотно сжатые губы.
— Катя, нам почти сорок. Ты взрослая женщина. Неужели не понимаешь, что Ане нужен отец? Что семья должна быть вместе?
Она подняла на него холодный взгляд, будто на постороннего.
— Я всё решила. Мы с мамой. Вещи свои заберешь, когда скажу.
— Катя, опомнись…
— Я не Катя тебе больше, — оборвала она. — Для тебя я Екатерина Николаевна. Свободен.
Развернулась и ушла в комнату. Дверь за ней захлопнулась, оставив Сергея стоять в прихожей с чемоданом в руке.
—
Часть 6. После
Они разъехались. Сергей нашел работу — хорошую, достойную. Живет у матери. Иногда по выходным встречается с дочкой. Аня виснет на нем, плачет, не хочет отпускать.
— Папочка, забери меня к себе! Бабушка злая, она на маму кричит, а мама плачет.
У Сергея сердце разрывается.
Пытался говорить с Катей. Приезжал, звонил.
— Кать, может, попробуем еще? Я работу нашел, квартиру снимем. Ане нужна полноценная семья.
— Не хочу, — равнодушно отвечала жена. — Подаю на развод. Алименты будешь платить. И так денег подкидывай, мы не откажемся. Мама сказала, что ты посторонний человек.
— Катя, ты понимаешь, что говоришь?
— Понимаю. Мама лучше знает.
Вчера Валентина Ивановна за ужином сказала:
— Сынок, я всё думаю… Ну кому от этого легче? Вы оба несчастны. Катя без мужа, Анечка без отца. Теща эта… она чего добилась? Дочь одинокую с ребенком? Внучку без отца? Себе врага в лице нас? Она выиграла что ли?
Сергей долго молчал, глядя в окно.
— Знаешь, мам, я для себя решил. В сорок лет жизнь только начинается. Встречу еще хорошую женщину, буду счастлив. Но больше таких ошибок не допущу. С первого раза буду смотреть не только на девушку, но и на её мать. Если такая же Наталья Сергеевна — сразу бежать без оглядки.
Валентина Ивановна вздохнула:
— Дай-то бог, сынок. А Наталье этой… ей-то самой легче стало? Разбила семью, дочь под себя подмяла. Теперь Катя вообще никогда замуж не выйдет — кого мать одобрит? Таких, как ты, она гонит, а других нет. Останется Катька одна, с мамой до старости. И внучка вырастет, глядя на это. Дай-то бог, чтобы Анечка поняла всё и не повторила.
За окном стемнело. Где-то там, в другой квартире, Катя укладывала Аню спать. Наталья Сергеевна сидела на кухне и пила чай, довольно улыбаясь. Она победила. Она выгнала ненавистного зятя.
Вот только счастья почему-то не было. Ни у кого.
И кому от этого легче?
