— Твоя мать опять заявилась! — Алиса встретила мужа в прихожей, даже не дав ему снять ботинки. Она стояла, скрестив руки на груди, и прожигала его взглядом. — Сковородку ей мою подавай! Чугунную, понимаешь! У нее, видите ли, пересохла.
Егор устало потер переносицу. Рабочий день выдался тяжелым, а дома его ждал привычный трибунал.
— И ты отдала?
— А то! — фыркнула Алиса. — Она же не за сковородкой приходит, а мозг мне выносить! Я же вижу — ей лишь бы нос сунуть.
Она развернулась и ушла в комнату, где в кроватке посапывал их полуторагодовалый Темка. Егор поплелся за ней, стараясь ступать тихо.
— Уснул? — шепотом спросил он, заглядывая в комнату.
— Спит, — Алиса вышла и прикрыла дверь. — Нагулялся. Мы с ним столько всего сегодня делали! И горку строили, и в песочнице возились. Я так устала, но это приятная усталость. А твоя мать… — голос ее тут же стал колючим, как еж. — Тему обеденный сон поломала! Притащила шоколад, начала его тормошить, играть в «козу». Он перевозбудился и не спал.
— Алис, ну она же хотела как лучше. Соскучилась.
— Лучше? — Алиса даже подпрыгнула. — Лучше было бы, если бы она сидела дома!
Егор шагнул к ней, попытался обнять за талию, притянуть к себе.
— Солнце мое, давай не будем. Я так соскучился… — он потянулся к ее шее, но Алиса ловко вывернулась.
— Стоять! А ужин? Я, между прочим, целый день…
— Не хочу я есть! — взмолился Егор. — Я тебя хочу!
— А я хочу поговорить!
Егор со вздохом рухнул на стул. Беременная жена — это испытание. С ней не поспоришь, не перебьешь. Нужно просто переждать ураган, поддакивать, а потом, может быть, повезет.
— Твоя мать меня просто уничтожает! — Алиса расхаживала по кухне, как тигр в клетке. — Она мне покоя не дает!
— И что опять? — устало спросил Егор. — Сковородку жалко? Или опять Тему не поделили?
— А-а-а! — Алиса прищурилась, остановившись напротив мужа. — Значит, она тебе уже настучала! Конечно, классика жанра: «Сыночек, твоя жена опять на меня наорала». Она же с первого дня мечтает нас рассорить!
— Да не знал я! — взвыл Егор, хватаясь за голову. — Я вообще не в курсе был, что она приходила!
— А в тот раз? Когда она сказала, что я плохо готовлю?
— Она не говорила «плохо». Она сказала, что в духовке температура, наверное, неправильная, потому что у тебя коржи не поднимаются. И ты сама потом благодарила, когда я термометр в духовку поставил!
— Значит, я, по-твоему, готовить не умею?! — завелась Алиса.
— Я этого не говорил!
— Ты это подумал!
Егор понял, что сейчас проиграет по всем фронтам. Лучшее, что можно сделать, — временно отступить. Он молча встал и ушел в душ. Пусть остынет. Когда он вышел, Алиса сидела на диване и бездумно щелкала пультом. Он снова подошел, присел рядом, положил руку ей на колено.
— Ну чего ты злишься? Пойми и ее. Она одна, мы — вся ее жизнь.
— Она сказала, что у нас снова будет пацан, — глухо ответила Алиса, не глядя на него. — Твердит, что по их линии одни мужики родятся. Каркает каждый день!
— Алиса! — Егор даже растерялся. — Ты серьезно? Ты из-за этого паникуешь? Тебе же на УЗИ сказали — девочка! Вон, даже снимок дали!
— Сказали «скорее всего». А она все равно свое гнет: «Все равно пацан будет, я знаю».
— А давай еще по луне гадать и на кофейной гуще? — усмехнулся Егор, обнимая ее. — Кто в это верит? Будет доча. Я знаю.
Через четыре месяца Алиса родила второго мальчика. Глеба. Она проплакала два дня, но потом взяла себя в руки. Мальчики — значит, мальчики. Однако Вера Павловна, будто почуяв слабину, активизировалась. Она приходила «помогать» с Глебом, но при этом умудрялась комментировать всё: как Алиса держит бутылочку, пеленает, купает. Каждый визит свекрови заканчивался скандалом.
— Почему мои родители не лезут?! — орала Алиса на Егора. — Они звонят раз в неделю и всё!
— Потому что они в Твери живут! — оправдывался Егор. — А мама — через дорогу!
— Ну и что?! Твоя мать считает, что имеет право голоса в нашем доме!
— А твоя мать, когда в гости приезжает, тоже командует! — брякнул однажды Егор. — Помнишь, как она говорила, что кашу надо на козьем молоке варить?
— Ты мою мать не трогай! — взвилась Алиса. — Она добрая и заботливая! А твоя — просто диктатор!
Вечером Егор ушел к маме. Забрать Тему. И, конечно, задержался там на пару часов. Мама его пожалела, накормила, выслушала. Это бесило Алису еще больше. Вернувшегося мужа с сыном она встретила, как врага.
— Засиделся у мамочки? Чай пил с плюшками? Ну-ну.
— Начинается…
Скандалы стали стихать только тогда, когда младший пошел в сад, а Алиса вышла на работу. У нее появились подруги, закружилась новая жизнь. В их дворе задымил мангал, зазвенели бокалы, зазвучал смех. Они с Егором снова стали друг другу интересны, но теперь уже на равных.
Вера Павловна смотрела на это из своего окна и качала головой. Шумно, людно, гремят бутылками. Дети бегают по улице допоздна. Неправильные какие-то друзья у Алисы — слишком громкие, слишком вольные.
Вера Павловна долго смотрела, потом не выдержала, накинула кофту, спустилась со своего этажа, перешла дорогу и толкнула калитку их участка. Та оказалась незапертой.
— Егор, — осторожно начала она, появившись во дворе. — Не часто ли у вас гулянки? Детям бы режим…
Алиса как раз накрывала на стол. Услышав голос свекрови, она мгновенно выпрямилась, отшвырнула полотенце и подлетела к ней.
— А вам какое дело?! — голос у Алисы звенел от злости. — Мы работаем, мы устаем, мы имеем право отдыхать! Вы свое отгуляли! И нечего нам указывать!
Вера Павловна попятилась, наткнулась на тумбочку, что-то сказала про «я же как лучше» и ретировалась. Егор промолчал. Ему тоже надоела мамина опека. Но осадок остался.
Потом было много чего: попытка отговорить их от пристройки к дому, скепсис по поводу новой должности Алисы («долго ты там не просидишь, мужиков из себя строишь»), намеки на третьего ребенка. Когда родился третий мальчик, Миша, Алиса уже не плакала. Она просто сказала: «Ваша порода, Вера Павловна. Одни мужики. Буду внучек ждать».
…Прошло двадцать пять лет.
Егор умер пять лет назад — сердце. Алиса осталась одна в большом доме. Напротив, в своей квартире, все еще жила Вера Павловна. Им уже нечего было делить. Старость примирила их. Алиса носила ей супы, а Вера Павловна в ответ учила солить огурцы по-своему.
Но покоя в душе Алисы не было.
— Вы представляете, Вера Павловна! — ворвалась она к свекрови без стука. Та сидела в кресле и смотрела телевизор. — Эта… Карина! Жена моего Пети! Я ей говорю: «Привозите Анечку чаще, у нас тут воздух, экология, фрукты свои!». А она… — голос Алисы сорвался на фальцет, подражая невестке: — «Мы сами разберемся, сколько нашей дочери гулять! Не лезьте!»
Вера Павловна едва заметно улыбнулась в кулак.
— Она прячет от меня внучку, — Алиса рухнула на стул. — Специально не привозит. Пока я сама не позвоню и не позову — ни ногой. А я же вижу: Анечке у нас нравится! Я всю жизнь о дочке мечтала, а тут внучка — и та недоступна.
— Да, Алис… — тихо сказала Вера Павловна, качая головой.
— А Глеб? — продолжала Алиса. — Он вообще в Саратове с какой-то вертихвосткой съехался. Он же будущий хирург! Ему учиться надо, а не… тьфу! И худая такая, страшная. Наверное, вообще не готовит. Он аж почернел весь!
— Худая, говоришь? — переспросила старушка.
— Тощая! — отрезала Алиса. — И дерзкая. Я ей слово, она мне — десять. Совета не спросишь. Как будто я враг им! Я же жить хочу им помочь, научить!
Она замолчала, переводя дух. Вера Павловна аккуратно погладила ее по руке.
— А Миша? Миша-то хоть не подведет? Рядом достроит дом, будет с нами…
— Миша? — Алиса встрепенулась. — А что Миша? Он-то молодец. Пока один. Но девки эти… Одна придет, тоже начнет нос воротить. Я знаю!
Вера Павловна с трудом сдерживала смех, но глаза ее смеялись.
— Ох, Алиса, Алиса, — покачала она головой. — Тяжело быть матерью троих сыновей?
— Не то слово! — всплеснула руками Алиса. — Как я с ними намучилась! А теперь еще эти невестки…
— Матерью троих сыновей быть трудно, — перебила ее Вера Павловна, глядя прямо в глаза. — А ты теперь трижды свекровь. А это, Алиса, еще труднее. Особенно когда забываешь, что сама когда-то точно так же бесилась от советов.
Алиса замерла. Открыла рот. Закрыла.
— Я… я не была такой, — выдохнула она.
— Была, — ласково, но твердо сказала Вера Павловна. — Еще какая! Миксер, сковородка, купание, мальчики-девочки… Я двадцать пять лет ждала, когда ты это поймешь. Садись, чай налью. Невестки, Алиса, всегда знают лучше. Так уж жизнь устроена. Мы с тобой теперь в одной лодке. Только я уже отплавала, а тебе еще грести.
