— Ларочка, ну что ты там застряла на кухне? Неси уже салаты, гости ждут! — Виктор махнул рукой, даже не обернувшись.
Лариса вытерла руки о фартук и посмотрела на стол, уставленный тарелками. Три дня она готовила на этот чёртов юбилей. Три дня не разгибалась, пока он выбирал костюм и репетировал тосты перед зеркалом.
— Сейчас несу, — тихо ответила она, беря тяжёлое блюдо с заливным.
В зале гремел смех. Коллеги Виктора, его друзья, его мать — все собрались отметить полувековой юбилей. Лариса поставила салат на стол и попыталась незаметно присесть на краешек дивана.
— Ларис, а где горячее? — спросил Виктор, поправляя галстук. — Ты же помнишь, что Петрович любит мясо погорячее?
— Витя, я только что принесла…
— Ну вот и беги, доставай! — он рассмеялся и обернулся к гостям. — Жёны, знаете ли, они всегда в своём темпе!
Гости захихикали. Мать Виктора кивнула одобрительно:
— Правильно, сынок, командуй! Женщина должна знать своё место.
Лариса сжала губы и вернулась на кухню. В груди что-то сдавило, будто тугой узел затягивался всё крепче. Она открыла духовку, достала противень с мясом. Руки дрожали.
— Ларка! — крикнул Виктор из зала. — А вино где? Ты забыла вино открыть?!
Она поставила противень на стол и замерла. Забыла? Она что, прислуга?
Лариса взяла бутылку вина и штопор. Двадцать три года. Двадцать три года она была невидимой. Готовила, убирала, стирала, а он… он принимал это как должное.
— Ларочка, ну что ты там копаешься? — снова донёсся его голос.
Она вернулась в зал, поставила бутылку на стол. Виктор даже не поднял глаз.
— Налей мне, — бросил он, протягивая бокал.
— Налей сам, — тихо сказала Лариса.
Гости замолчали. Виктор медленно обернулся.
— Что?
— Я сказала: налей сам. У тебя руки не отсохли.
Его мать ахнула:
— Лариса! Ты что себе позволяешь?! Сегодня день рождения моего сына!
— Вот пусть ваш сын сам себя и обслужит, — Лариса сняла фартук и положила его на стол. — Я двадцать три года прислуживала. Хватит.
— Ты что, с ума сошла?! — Виктор вскочил. — У нас гости!
— Именно поэтому я и решила сказать это сейчас, — она посмотрела ему в глаза. — Чтобы все знали: я ухожу.
Тишина была оглушительной.
— Лариса, сядь и успокойся, — Виктор попытался взять её за руку, но она отстранилась.
— Не трогай меня.
— Ларочка, милая, — вмешалась его мать, — ты просто устала. Юбилей — это стресс, понимаю. Иди отдохни, а мы тут…
— Вы тут сами справитесь, — Лариса обвела взглядом гостей. — Кстати, вот вам интересный факт: знаете, сколько раз за эти годы Виктор сказал мне спасибо? Три раза. Три раза за двадцать три года!
Один из друзей Виктора неловко кашлянул. Коллега отвернулся к окну.
— Ларис, хватит устраивать цирк! — Виктор покраснел. — Ты позоришь меня!
— Позорю? — она усмехнулась. — А когда ты при гостях сказал, что я готовлю как твоя бывшая, это не позор? Или когда забыл наш с тобой юбилей в прошлом году, зато день рождения своего начальника помнил?
— Да хватит уже! Все семьи так живут!
— Нет, Витя, не все, — Лариса достала из кармана сложенный листок. — Вот, кстати, список. Я тут записывала последний месяц. Сто двадцать три просьбы с твоей стороны. Ни одного «пожалуйста». Ни одного вопроса, как у меня дела.
— Ты что, серьёзно записывала?! — он схватил листок.
— Угу. А ещё я сегодня утром подала на развод.
Его мать схватилась за сердце. Кто-то из гостей пролил вино.
— Подала на развод?! — Виктор побледнел. — Ты не можешь так просто взять и…
— Могу. И уже сделала, — Лариса скрестила руки на груди. — Кстати, квартира оформлена на меня. Мои родители помогли с первоначальным взносом, помнишь?
— Лариса, одумайся! — свекровь вскочила. — Куда ты пойдёшь? Кому ты нужна в твои-то годы?
— Мне сорок пять, Зинаида Петровна. Я не древняя развалина.
— Но ты без Вити никто! Он тебя содержал, одевал!
— Содержал? — Лариса рассмеялась. — Я работаю учителем, между прочим. Свою зарплату я всегда отдавала на семью, а его деньги… О, его деньги шли на рыбалку, на новые гаджеты, на машину!
— Ларис, ну хорошо, я был не прав, — Виктор попытался смягчить голос. — Давай обсудим это спокойно. Только не при гостях.
— Зачем? Гости пусть знают, какой ты замечательный муж, — она повернулась к столу. — Вот вам, кстати, весь этот праздник. Я готовила три дня. Знаете, что сказал Виктор, когда попробовал салат? «Нормально». Просто «нормально».
Петрович, друг Виктора, неловко почесал затылок:
— Слушай, Вить, может, правда стоит поговорить…
— Заткнись! — рявкнул Виктор. — Это не твоё дело!
— Вот именно так он со мной и разговаривал, — Лариса взяла сумку. — Двадцать три года. А я молчала. Терпела. Думала, что так и надо.
— Лариса, не делай глупостей, — свекровь преградила ей путь. — Ты разрушаешь семью!
— Какую семью? — она посмотрела на Виктора. — Где я была последний год? Тень на кухне? Прислуга?
Виктор молчал, сжав кулаки.
— Ларочка, постой, — Виктор шагнул к ней. — Мы же можем всё изменить. Я… я постараюсь.
— Поздно, — она остановилась у двери. — Знаешь, что меня окончательно добило? Сегодня утром ты спросил, приготовила ли я твой любимый торт. Не «как ты спала», не «ты не устала». А про торт.
— Я не хотел…
— Вот именно. Ты не хотел видеть. Не хотел слышать. Двадцать три года я была невидимой.
Она открыла дверь. На пороге стояла молодая женщина с папкой документов.
— Лариса Викторовна? Я адвокат. Вы просили приехать ровно в восемь.
— Да, спасибо, — Лариса кивнула. — Виктор, это Ольга Сергеевна. Она поможет нам оформить развод цивилизованно. У тебя три дня, чтобы съехать.
— Это мой дом! — взревел он.
— Нет. Это был наш дом. Теперь он мой.
Свекровь всхлипнула. Гости молча уставились в тарелки.
Лариса обернулась напоследок:
— Кстати, Витя, с юбилеем. Пятьдесят — отличный возраст, чтобы наконец повзрослеть.
Дверь закрылась. Виктор стоял посреди зала, окружённый гостями, салатами и разбитой жизнью.
А за окном Лариса села в такси и улыбнулась. Впервые за двадцать три года.
