— Ты что, совсем того?! — Лариса швырнула пачку денег на стол так, что купюры разлетелись веером. — Семнадцать тысяч! Семнадцать, Витя!
Виктор замер у порога, держа в руках пакет с хлебом. Лицо мгновенно побелело, будто его окатили ледяной водой.
— Ларочка, это не то, что ты думаешь…
— Да неужели?! — Она схватила одну купюру и потрясла ею перед его носом. — А что я, интересно, должна думать, когда нахожу семнадцать тысяч в твоих старых сапогах на балконе? Ты мне три месяца голову морочил, что денег нет даже на нормальную куртку мне купить!
Виктор осторожно поставил пакет на тумбочку. Руки у него слегка дрожали, и Лариса это заметила. Хорошо заметила.
— Я копил, — пробормотал он, не поднимая глаз. — Просто хотел…
— Копил?! — Голос Ларисы взлетел на октаву выше. — На что, позволь спросить? На что ты копил, когда я последние колготки зашиваю, потому что на новые денег нет?!
Он молчал, переминаясь с ноги на ногу, как провинившийся школьник. И это молчание разозлило Ларису ещё больше, чем сама находка.
— Отвечай, когда спрашивают! — Она ударила ладонью по столу. — Или думаешь, отмолчишься, и я успокоюсь?
— На лодку, — выдавил он наконец. — Хотел купить лодку с мотором. Валерка продаёт свою…
Лариса на мгновение опешила. Потом рассмеялась — коротко, зло, без капли веселья.
— Лодку! Конечно, лодку! А то какая-то мелочь, правда? — Она обвела рукой комнату. — У нас тут обои отваливаются, холодильник уже два года как помирает, стиральная машина воду на пол льёт — но зато у Витеньки будет лодка с мотором!
— Ларочка, ну послушай…
— Нет, это ты меня послушай! — Она подошла к нему вплотную, сверля взглядом. — Я каждую копейку считаю! Каждую! Отказываю себе во всём, чтобы в доме было что поесть, чтобы коммуналку оплатить. А ты что творишь?
Виктор отступил на шаг, прижимаясь спиной к двери.
— Я же не гуляю эти деньги, не пропиваю, — начал было оправдываться он. — Честно копил, по тысяче в месяц откладывал…
— По тысяче! — Ларису будто током ударило. — По тысяче в месяц! Значит, больше года меня обманывал? Больше года мне в глаза врал, когда я просила хоть немного на себя дать?
Она вспомнила, как месяц назад попросила три тысячи на новые туфли — старые совсем развалились. Виктор тогда развёл руками, сказал, что зарплату урезали, что денег в обрез. А сам в это время…
— Ты помнишь, как я в прошлом месяце просила на туфли? — Голос Ларисы стал опасно тихим. — Помнишь, что ты мне ответил?
Виктор замялся, глядя в пол.
— Ну, я сказал, что…
— Ты сказал, что денег нет! — перебила его Лариса. — Что давай потерпим ещё немного, что скоро премию дадут. А сам в это время семнадцать тысяч в сапогах прятал!
— Лодка нужна для дела, — попытался возразить Виктор. — Я же на рыбалку езжу, рыбу ловлю. Можно было бы и продавать…
— Продавать?! — Лариса схватилась за голову. — Да ты за последний год три раза всего на рыбалку ездил! Три раза, Витя! И рыбы-то привозил на полкило! Какое, к чёрту, дело?!
Виктор дёрнул плечом, будто отмахиваясь от назойливой мухи.
— Ну, вот если бы лодка с мотором была, я бы чаще ездил…
— Да пошёл ты! — Лариса развернулась и прошла на кухню.
Виктор осторожно прошёл следом, держась на безопасном расстоянии. Лариса достала из холодильника кастрюлю с супом, поставила на плиту. Руки тряслись, и она крепко сжала их на краю стола, пытаясь совладать с собой.
— Ты хоть понимаешь, что я чувствую? — спросила она, не оборачиваясь. — Хоть представляешь?
— Ларочка, давай спокойно поговорим…
— Спокойно?! — Она обернулась. — Как я могу спокойно разговаривать, когда ты меня больше года обманывал? Когда я на себе последнее экономила, а ты…
Слова застряли в горле. Лариса отвернулась к плите, чувствуя, как подкатывают слёзы злости и обиды.
Виктор опустился на стул, потирая виски. В квартире стояла тяжёлая тишина, нарушаемая только бульканьем супа на плите.
— Понимаешь, — начал он осторожно, — я не со зла. Просто хотел сюрприз сделать. Купить лодку, начать нормально рыбачить. Думал, сам заработаю, никого не обижу…
— Сюрприз, — повторила Лариса с горечью. — Отличный сюрприз получился.
Она вспомнила, как три года назад всё было иначе. Виктор тогда только устроился на новую работу, зарплата была приличная. Они планировали ремонт сделать, может, даже машину взять в кредит. А потом началось. Сначала небольшие суммы пропадали — по пятьсот, по тысяче. Виктор отшучивался, говорил, что на работе скинулись на подарок начальнику или товарищу на день рождения помог.
— Сколько ещё заначек у тебя? — спросила она, разливая суп по тарелкам. — Может, в гараже ещё где-то закопано? Или на даче под яблоней?
— Больше нет, честное слово, — Виктор поднял руки в примирительном жесте. — Только эти деньги и были.
— Честное слово, — передразнила Лариса. — Как же, сейчас поверю. Ты мне полтора года врал, а теперь честное слово даёшь.
Она поставила тарелку перед ним так резко, что суп плеснул на клеёнку. Виктор поморщился, но промолчал.
— Знаешь, что самое обидное? — Лариса села напротив, не притрагиваясь к еде. — Не то, что ты копил. А то, что ты не считал нужным со мной посоветоваться. Словно я не жена тебе, а так, квартирантка какая-то.
— Ларочка, я же хотел…
— Хотел, хотел! — Она махнула рукой. — Всегда ты чего-то хочешь. А что я хочу — тебе вообще не интересно!
Виктор молча принялся за суп. Лариса смотрела на него, чувствуя, как внутри всё кипит. Ей вспомнилось, как ещё зимой она мечтала о новой шубе. Старая совсем износилась, пуговицы отваливались, подкладка расползлась. Но Виктор тогда сказал, что надо подождать, что сейчас не время. А сам, оказывается, деньги на свою лодку складывал.
— Я вот чего не пойму, — произнесла она медленно, — ты правда думал, что я не найду? Или надеялся, что я настолько глупая, что не полезу в старые сапоги на балконе?
Виктор поперхнулся супом, закашлялся. Лариса протянула ему салфетку, но взгляд оставался жёстким.
— Я думал, там никто не полезет, — признался он, вытирая рот. — Сапоги же старые, давно никому не нужны.
— Вот именно — никому не нужны. Поэтому я и решила выбросить их, место освободить. А там…
Она замолчала, качая головой. В голове проносились мысли одна другой тяжелее. Что ещё он от неё скрывает? Может, долги какие? Или того хуже — на стороне у него кто-то?
Телефон Виктора завибрировал на столе. Он посмотрел на экран и побледнел ещё сильнее.
— Не бери, — сказала Лариса ровным голосом.
— Это Валерка…
— Сказала — не бери!
Но Виктор уже потянулся к телефону. Лариса перехватила его руку и сама схватила трубку, нажав на зелёную кнопку.
— Алло, Витёк! — раздался бодрый голос. — Ну что, деньги собрал? А то лодку уже другой человек смотреть приезжает, надо решать быстро. Ты ж вроде пять тысяч задатка обещал на неделе привезти?
Лариса медленно перевела взгляд на мужа. Виктор сидел, уставившись в тарелку, словно там можно было найти спасение.
— Задаток, — произнесла она в трубку. — Понятно. Скажите, а когда именно он обещал?
В трубке наступила пауза.
— Э-э-э… А кто это? — голос Валерки стал настороженным.
— Это жена. Которая, между прочим, ничего не знала про лодку.
— Ой… То есть… Витёк дома?
Лариса сбросила звонок и швырнула телефон на стол. Виктор сжался на стуле, будто ожидая удара.
— Задаток, — повторила она тихо. Слишком тихо. — Ты уже задаток собирался давать. То есть не просто копил, а уже конкретно договаривался. А мне что говорил на прошлой неделе, когда я попросила денег на зубы?
— Ларочка…
— Что ты мне говорил?! — крикнула она, и Виктор вздрогнул.
— Сказал, что надо подождать до премии, — пробормотал он.
— Ага. До премии. А сам пять тысяч задатка готовил! — Лариса встала из-за стола так резко, что стул опрокинулся. — У меня зуб болит уже месяц! Месяц, Витя! Я обезболивающие горстями глотаю, а к врачу не иду, потому что денег нет!
— Я не думал, что так серьёзно…
— Не думал! Конечно, не думал! Ты вообще обо мне думаешь хоть иногда? — Она прошлась по кухне, не находя себе места. — Или я для тебя просто… как та стиральная машина? Стоит себе, работает, пока совсем не сломается?
Виктор попытался встать, но Лариса остановила его жестом.
— Сиди! Я ещё не закончила. Объясни мне, как человек, который клянётся, что любит свою жену, может спокойно смотреть, как она экономит на всём, а сам деньги на игрушки свои прячет?
— Это не игрушка, — попытался возразить Виктор. — Я правда думал, что с лодкой смогу заработать. Рыбу ловить, может, на продажу…
— На продажу, — Лариса рассмеялась без капли веселья. — Ты за три года рыбалки ни разу не привёз больше килограмма. Ни разу! И вдруг решил в рыбный бизнес податься?
— Ну, с нормальной лодкой можно дальше заплывать, там рыбы больше…
— Прекрати! — Она ударила кулаком по холодильнику. — Прекрати врать! Хоть сейчас, хоть один раз перестань мне врать! Признайся, что тебе просто хотелось лодку, как мальчишке хочется новую игрушку!
Виктор молчал, и это молчание было признанием.
— Вот видишь, — Лариса устало прислонилась к стене. — Хоть что-то честное от тебя дождалась.
Телефон снова завибрировал. На экране высветилось имя: «Валерка». Лариса посмотрела на него, потом на мужа.
— Бери, — сказала она. — Скажи своему другу, что лодку ты не купишь. Никогда.
— Ларочка, может, всё-таки обсудим…
— Нечего обсуждать. Эти деньги пойдут на то, что действительно нужно. На холодильник, на мои зубы, на ремонт, который мы три года откладываем.
Виктор сжал кулаки, но спорить не стал. Телефон продолжал звонить, разрывая напряжённую тишину кухни.
— Знаешь что, — Лариса выпрямилась и посмотрела на мужа в упор. — Бери телефон. Звони Валерке.
Виктор недоуменно поднял голову.
— Зачем?
— Говори, что лодку берёшь. Завтра приедете, заберёте. Все семнадцать тысяч отдашь.
Виктор растерянно заморгал.
— Ты серьёзно? Но ты же только что сказала…
— Покупай свою лодку, — Лариса взяла со стола деньги и протянула ему. — Плыви на ней куда хочешь. Только я с тобой больше не живу.
Повисла тишина. Даже суп на плите перестал булькать — выкипел.
— Что? — Виктор побледнел. — Ларочка, ты чего?
— Всё правильно слышал, — она прошла в комнату, достала из шкафа старую дорожную сумку. — Думаешь, я шучу? Не шучу. Устала быть последней в твоей жизни.
— Да подожди ты! — Виктор вскочил, опрокидывая стул. — Причём тут вообще лодка теперь? Не хочешь — не надо, забудем!
— Вот именно — забудем, — Лариса начала складывать вещи. — Как всегда забываем. Я попрошу что-то — ты пообещаешь, потом забудешь. Я скажу, что мне важно — ты кивнёшь и забудешь. Надоело.
Она швырнула в сумку свитер, потом ещё один. Руки дрожали, но она продолжала.
— Ларочка, остановись! — Виктор попытался перехватить её руку, но она отдёрнула. — Ты чего творишь?! Из-за какой-то лодки разводиться собралась?
— Не из-за лодки! — крикнула она, разворачиваясь. — Из-за того, что ты меня не уважаешь! Не видишь! Для тебя я просто часть интерьера, понимаешь?! Стою, молчу, суп варю, носки стираю. А чего я хочу, о чём мечтаю — тебе до лампочки!
— Да не до лампочки мне! — возразил Виктор. — Просто я не думал…
— Вот именно — не думал! Никогда не думаешь! — Лариса достала из шкафа куртку. — Когда я в прошлом году на курсы английского хотела пойти — ты сказал, зачем тебе это в твоём возрасте. Когда попросила свозить к морю хоть на недельку — ты сказал, дорого, надо экономить. А сам!
Голос у неё сорвался. Она зажала рот рукой, пытаясь справиться с подступающими слезами.
— А сам семнадцать тысяч на лодку копишь, — договорила она тише. — Значит, на твои желания деньги есть. На мои — нет.
Виктор стоял посреди комнаты, бледный, растерянный. Впервые за долгие годы он, кажется, по-настоящему испугался.
— Лара, прости, — пробормотал он. — Я дурак. Я всё понял. Только не уходи, пожалуйста.
— Поздно, — она застегнула сумку. — Надо было понимать раньше. Когда я тебя просила в театр сходить, а ты с друзьями на рыбалку уехал. Когда я болела, а ты в гараже с этим своим Валеркой сидел. Когда я…
Она не договорила. В горле встал ком.
— Лара, я исправлюсь! — Виктор схватил её за плечи. — Честное слово! Деньги все отдам, куда скажешь. На холодильник, на зубы твои, на что хочешь!
— Мне не нужны твои деньги, — она мягко высвободилась. — Мне нужен муж, который не врёт. Который спрашивает, как у меня дела, и правда хочет услышать ответ. Который помнит, когда у меня день рождения, и не дарит в последний момент первое попавшееся.
Виктор попятился, словно его ударили. Прошлый день рождения Ларисы он действительно забыл. Вспомнил только вечером, по дороге с работы купил дешёвых конфет в киоске.
— Я идиот, — пробормотал он. — Полный идиот.
— Наконец-то признал, — Лариса надела куртку. — Только вот что мне с этого признания?
Она подняла сумку, направляясь к выходу. Виктор преградил ей путь, встав в дверях.
— Не пущу, — сказал он. — Ларка, не уходи. Дай мне шанс всё исправить.
— Отойди.
— Нет.
Они стояли, глядя друг другу в глаза. Лариса видела страх в его взгляде, растерянность, даже панику. Но видела и то же самое, что видела все последние годы — непонимание. Он боялся её потерять, но так и не понял, почему она уходит.
— Последний раз говорю — отойди, — произнесла она холодно. — Или сейчас соседей вызову.
Виктор медленно отступил. Лариса прошла мимо него, чувствуя, как сжимается сердце. У двери она обернулась.
— Деньги свои забери. Купи лодку. Может, хоть она тебя слушать будет.
Лариса вышла из квартиры, захлопнув дверь. Постояла на лестничной площадке, прислушиваясь. За дверью была тишина. Виктор не побежал следом, не стал кричать. Она спустилась вниз, вызвала такси.
В машине достала телефон и набрала подругу:
— Тамара? Можно к тебе на пару дней?
Прошло три дня. Лариса жила у Тамары, ходила на работу, делала вид, что всё нормально. Виктор звонил раз пять в день, писал сообщения. Сначала извинялся, потом умолял вернуться, потом просто писал: «Как ты?»
Она не отвечала.
На четвёртый день Тамара сказала:
— Слушай, у тебя там муж с ума сходит. Может, хоть поговоришь?
— Не хочу разговоров, — Лариса наливала чай. — Разговоров у нас было предостаточно.
— Ну так съезди хоть, вещи какие-то забери. Нельзя же так.
Лариса подумала и кивнула. Действительно, нужны были документы, ещё несколько вещей.
Она подошла к подъезду вечером, когда Виктор должен был быть на работе. Поднялась на свой этаж и остановилась, не веря глазам.
На лестничной площадке стоял новенький холодильник. Большой, современный, с морозильной камерой сбоку. На нём был приклеен листок:
«Извини. Я правда идиот. В.»
Лариса открыла дверь своим ключом. В прихожей пахло свежей краской. Она прошла на кухню и ахнула.
Стены были выкрашены в светло-жёлтый цвет. Новые обои. На столе лежал ещё один листок, рядом с конвертом:
«На зубы. И на английский. И на море. И на всё, что захочешь. Лодку Валерке вернул. Прости, что был слепым. В.»
В конверте лежали все семнадцать тысяч и ещё десять сверху.
Лариса опустилась на стул. Руки дрожали, когда она разворачивала третий листок, прикреплённый к холодильнику магнитом:
«Если уйдёшь — пойму. Заслужил. Но знай: ты никогда не была для меня мебелью. Ты — единственное, что у меня есть по-настоящему. Я просто дурак, который это понял слишком поздно.»
Дверь в квартиру открылась. Вошёл Виктор с пакетами в руках. Увидел её и замер.
— Ты… — начал он.
— Краска воняет, — сказала Лариса. — Надо окна открыть.
— Открою, — он торопливо поставил пакеты. — Сейчас открою.
Он распахнул окно, затем обернулся к ней. Стоял, не зная, что делать, куда деть руки.
— Я тут ещё в зал обои купил, — пробормотал он. — Если хочешь, поклеим вместе. Или ты выберешь другие, я поменяю…
Лариса встала, подошла к нему. Посмотрела в глаза.
— Валерке лодку вернул?
— Вернул. Сказал, что дурак. Он, кстати, согласился.
— Деньги откуда взял? На ремонт, на холодильник?
— Премию выплатили. И ещё кое-что продал.
— Что продал?
Виктор потёр затылок.
— Спиннинги. Палатку. Термос. Всё, что для рыбалки покупал. Решил, что хватит мне по чужим озёрам мотаться.
Лариса молчала. Потом кивнула на пакеты:
— Что там?
— Продукты. Думал, приготовлю ужин. Если… если ты останешься.
Она взяла у него один пакет, заглянула внутрь.
— Ладно. Останусь. Попробуем ещё раз.
Виктор выдохнул, словно всю эту неделю не дышал.
— Спасибо, — прошептал он. — Я больше не буду…
— Заткнись, — она развернулась к плите. — И режь лук. Будешь молча резать лук и думать, как теперь жену свою не терять.
Он взял нож, достал луковицу. Резал молча, и слёзы текли — то ли от лука, то ли от облегчения.
А Лариса смотрела на новый холодильник и впервые за много дней почти улыбнулась.
