Телефон завибрировал на столе, и Вера даже не глянула на экран. Знала — Димка. Опять про деньги канючить будет. Третий раз за неделю.
— Мам, ты чё не берёшь? — голос сына прорезался сквозь тишину кухни, когда она всё-таки ответила.
— Беру вот. Что случилось?
— Слушай, там… короче, мне срочно нужно бабла подкинуть. Тысяч двадцать. Можешь?
Вера прикрыла глаза. Двадцать тысяч. С её-то пенсии в четырнадцать. Продукты ещё не купила, за свет не платила, а он…
— Димка, у меня самой…
— Да ладно тебе! — он перебил резко, с этой новой интонацией, которая появилась после переезда в Москву. — Ты же копишь всегда. Ну мам, реально выручи. Я верну, честно.
— Когда последний раз возвращал?
Пауза. Долгая.
— Знаешь что? Забудь. Сама разберусь. Не маленький уже, чтобы у матери клянчить.
Короткие гудки. Бросил трубку.
Вера опустила телефон и уставилась в окно. За стеклом серел двор пятиэтажки. Песочница, лавочка, всё то же. Только вот сын теперь там не появлялся.
Она набрала снова. Сбросил.
Написала: «Сынок, я не хотела обидеть. Просто у меня правда туго».
Прочитал. Не ответил.
Вера подошла к буфету. Там, в жестяной коробке из-под печенья, лежали накопления. Семнадцать тысяч триста рублей. Каждую бумажку считала, откладывая по чуть-чуть.
Телефон ожил. Димка.
— Извини, — буркнул он. — Сорвался. Задолбался уже. Всё дорого, работа достала, Ленка пилит. А тут ещё кредит висит…
— Какой кредит?
— Да ерунда. Машину брал. Думал, быстро отдам. В общем, неважно. Ты правда не можешь помочь? Хоть сколько-нибудь?
Вера посмотрела на коробку.
— Могу. Семнадцать есть.
— О, супер! Мам, ты лучшая! Переведи на карту, ага?
— Сейчас.
— Спасибо! Я верну, как зарплату получу. Всё, бежать надо, потом созвонимся!
Гудки.
Вера перевела деньги. Все до копейки. Села обратно и долго смотрела на пустую коробку. До пенсии две недели. В холодильнике полпачки макарон, банка тушёнки, три яйца.
Ничего. Как-нибудь.
Главное, чтобы Димке хватило.
Прошла неделя. Димка не звонил.
Вера растянула макароны на четыре дня, тушёнку — на три. Яйца съела сразу, пока не испортились. Потом остались чай и сухари. Соседка Люба принесла борща, но Вера соврала, что наелась, и отдала обратно.
Звонила Димке дважды. Первый раз сбросил. Второй — ответил, но как-то скомкано:
— Мам, я на встрече. Перезвоню.
Не перезвонил.
Она написала: «Димочка, ты как? С деньгами разобрался?»
Прочитал через три часа. Ответил через пять: «Да, норм всё. Спс ещё раз».
И всё.
Вера сидела на кухне и смотрела в телефон. «Норм всё». Даже не спросил, как она. Не поинтересовался, хватает ли ей. Просто «спс».
На девятый день без денег она пошла в магазин. Взяла самое дешёвое — пачку гречки, хлеб, масло подсолнечное. На кассе карта не прошла. Баланс: 14 рублей.
— Извините, — пробормотала Вера и отошла, оставив продукты.
Кассирша смотрела с жалостью.
На улице Вера села на лавочку возле магазина. Руки тряслись. В голове стучало: «Как же так? Как же так?»
Телефон. Димка.
— Мам, слушай, — голос был каким-то отстранённым. — Мне тут Ленка сказала… В общем, мы решили, что мне надо на себя больше времени тратить. Понимаешь? Я постоянно всем помогаю, а на свою жизнь не остаётся. Так что… ну, давай я пореже буду звонить. Не обижайся, просто так надо.
Вера молчала.
— Мам, ты слышишь?
— Слышу.
— Ну вот. Ты же меня поймёшь, да? Ты ж умная.
— Димка, — голос её дрогнул. — А деньги? Ты обещал вернуть.
Пауза.
— Какие деньги?
— Те, что я тебе переводила. Семнадцать тысяч.
Он вздохнул. Долго. Раздражённо.
— Мам, ну серьёзно? Я думал, ты так, от души даёшь. А ты, оказывается, в долг считаешь? Ну ничего себе. Знаешь, я вообще-то не просил, ты сама предложила.
— Я не предложила, ты попросил!
— Да ладно. Слушай, мне некогда сейчас это обсуждать. Разберёмся как-нибудь потом.
Он отключился.
Вера сидела на лавочке и не чувствовала холода. Не чувствовала ничего.
«От души даёшь». «Разберёмся потом».
Она открыла переписку и долго листала вверх. Вот Димка писал про новую работу. Вот хвастался фотками с моря. Вот жаловался на цены. И ни разу — ни одного «как ты, мам?». Ни одного «может, тебе что надо?».
Только просьбы. Только «дай».
Вера встала, зашла обратно в магазин. Подошла к кассирше.
— Можно я у вас попрошу? — тихо сказала она. — Мне до пенсии пять дней. Совсем нечего есть.
Кассирша кивнула, вытащила из кармана две сотни.
— Держите, бабуль. Только больше так не делайте, ладно?
Вера взяла деньги, купила хлеб и молоко. Вышла на улицу.
Телефон лежал в кармане тяжёлым камнем. Она достала его, открыла контакт «Димка» и долго смотрела на экран.
Потом нажала «Удалить контакт».
