— Слушай, Света, у меня нет ни времени, ни желания выслушивать твои бесконечные жалобы.
Либо ты прямо сейчас выключаешь режим обиженной жертвы и мы живём дальше нормально, либо я завтра собираю чемодан и ты сама объясняешь дочке, почему папа ушёл.
Сама! Поняла?
— Нормально — это как, Борь? — тихо спросила она. — Как будто ничего не было? Как будто я не видела те сообщения?
Как будто «Андрей Автозапчасти» не писал тебе в два часа ночи, что скучает по твоим рукам?
Боря шумно выдохнул и начал стягивать кроссовки, не расшнуровывая их, с силой давя пяткой на задник.
— Опять… Пластинку заело. Я тебе русским языком сказал: всё кончено. Я дома? Дома. Я с тобой? С тобой. Денег даю? Даю.
Чего тебе ещё не хватает? Мне что, на колени встать? Так не встану, не дождёшься!
— Не надо. Мне нужно, чтобы ты перестал со мной разговаривать так, будто я тебе мешаю жить. Ты же хамишь на каждом шагу. Ты язвишь, ты подкалываешь…
— Потому что ты невыносима! — перебил он. — Ты ходишь по дому как привидение, лицо вечно такое, будто лимон жевала.
Ты думаешь, мне приятно сюда возвращаться? Я прихожу — и сразу допрос или игнор!
Да любая нормальная ба..ба уже давно бы замяла тему ради семьи. Но нет, тебе же надо поковырять палочкой в ране.
Он прошел мимо неё в кухню, задев плечом. Света пошатнулась, но устояла.
Она всегда считала, что вытянула счастливый билет. Боря — успешный, волевой, отличный отец. У них была дочка, пятилетняя Полина, общее жильё, приличный заработок у обоих.
Из..мена, которая произошла полгода назад, не была случайностью — муж вторую жизнь вел несколько месяцев.
Света узнала об этом случайно — Полинка играла с папиным телефоном, и на экране всплыло уведомление: «Андрей Автозапчасти» интересовался, купил ли Боря то самое бельё, которое «ей так идёт».
Когда правда вскрылась, Боря не стал отпираться. Сначала он молчал, потом злился, а потом выдал:
— Да, было. Было и прошло. Не делай из мухи слона, я же здесь.
За эти полгода он ни разу не извинился, не покаялся. Он вообще виноватым себя не чувствовал, и это Свету задевало больше всего.
Когда она зашла на кухню, муж уже сидел за столом, листая ленту в телефоне. Перед ним стояла тарелка с печеной рыбой, которую она заботливо накрыла другой тарелкой, чтобы не остыло.
— Соли пожалела? — бросил он, снимая тарелку. — Или у тебя от слез рецепторы вкусовые отказали?
— Борь, прекрати. Полина в комнате, она всё слышит.
— А пусть слышит, — он усмехнулся, отправляя в рот кусок. — Пусть знает, что мама делает всё, чтобы папа из дома сбежал. Ты же этого хочешь? Чтобы я ушёл?
— Я хочу, чтобы ты был человеком. Ты же обещал, что мы будем сохранять семью. Это так выглядит работа над собой твоя? Через уни.жения меня?
Боря отложил вилку.
— Слушай сюда, дорогая. Семья — это проект, и я в этот проект вкладываюсь. Я играю с дочкой, я оплачиваю её кружки, я вожу её в сад.
Ты хотела, чтобы у ребёнка был отец? Он у неё есть. И я не обязан хорошо к тебе относится после того, как ты мне три месяца мозг выносишь этой историей!
Я поставил условие: либо мы закрываем тему раз и навсегда, либо я ухожу. Но если я уйду, ты без денег останешься.
Хату разделим, и тебе придется продавать квартиру. Будешь выплачивать мне миллионы.
У тебя они есть? Нет. Значит, съём, другой район, другой сад для Полинки. Ты готова её дёргать?
Света молчала. Муж знал её слабые места лучше, чем она сама. Мысль о том, что ребенку придется менять привычную жизнь, расставаться с друзьями из садика, переезжать в чужую обшарпанную квартиру, пока мама будет судиться за квадратные метры, приводила Свету в уж.ас.
— Вот и молчи, — подытожил Боря. — Ешь давай. А то кожа да кости остались, смотреть тошно.
***
Вечером, когда Полина уже заснула, обняв своего плюшевого зайца, Света сидела на балконе и думала о своем.
Боря ведь действительно был «хорошим отцом» в классическом понимании: он не пил, не поднимал руку, Полина обожала его.
— Папочка, ты мой герой, — шептала она ему по утрам.
Как Света могла разрушить этот мир?
Из комнаты слышался голос Бори — он с кем-то разговаривал по телефону. Света невольно прислушалась.
— Да, завтра в силе. Конечно. Слушай, ну я же сказал, решим вопрос. Она поноет и успокоится. Куда она денется с подводной лодки?
Света замерла. Так вот, значит, как он о ней думает… Светлана дернула ручку балконной двери.
Боря вальяжно раскинулся на диване, вытянув ноги. Заметив её, он быстро сбросил вызов.
— С кем это ты? — спросила она.
— С коллегой. Тебе список контактов предоставить? — он картинно протянул ей телефон. — На, проверяй. Ты же у нас теперь штатный детектив.
Только учти: если я там найду хоть одно удаленное сообщение, которое тебе не понравится — я завтра же уезжаю к матери. И пеняй на себя.
— Ты изде..аешься, Боря? — Света подошла ближе. — Ты серьезно считаешь, что имеешь право ставить мне условия? После того, что ты сделал?
— Имею. Потому что я мужик, и я решаю, как будет жить моя семья. А ты — либо за мной, либо в свободное плавание.
Он поднялся, подошел к ней почти вплотную.
— Ты ведь понимаешь, Свет, что чужой мужик твою Полинку никогда не полюбит так, как я? — прошептал он ей прямо в ухо. — Он будет терпеть её, пока ты молодая и красивая.
А потом она станет ему мешать. Ты этого хочешь для дочери? Отчима, которому на неё плевать?
— Ты г…д, Боря, — выдохнула она.
— Я реалист, — он отстранился и улыбнулся. — Ладно, я в душ. Приготовь мне чистую рубашку на завтра. Ту, бордовую.
И не забудь погладить, а то сегодня на воротнике складка была. Раздражает.
Он ушел в ванную, а Света осталась стоять посреди гостиной.
***
Утро началось с привычной суеты. Света жарила сырники, Полина капризничала, не желая надевать колготки.
Боря появился на кухне в той самой бордовой рубашке — Света всё-таки погладила ее.
— Мам, а мы пойдем в субботу в зоопарк?
— Конечно, зайка, — Света попыталась улыбнуться.
— Папа, а ты пойдешь? Ты обещал показать мне большого льва!
Боря погладил дочку по волосам, и его лицо мгновенно преобразилось.
— Пойду, солнышко. Если мама будет себя хорошо вести и не будет расстраивать папу, то обязательно пойдем.
Света чуть не выронила лопатку.
— Борь, ты что несешь? — прошипела она, когда Полина отвлеклась на мультик.
— А что? — он невинно вскинул брови. — Воспитываю в ребенке понимание семейной иерархии.
Ты же не хочешь, чтобы у нас из-за твоих истерик сорвались выходные?
Света промолчала. Возразить было нечего — муж опять прикрывался ребенком.
***
Весь день на работе она была сама не своя. Коллеги спрашивали, всё ли в порядке, а она только отмахивалась, ссылаясь на недосып.
В обед она зашла на сайт по аренде недвижимости. Цены кусались, а приличные варианты в её районе разлетались как горячие пирожки.
Что-то подешевле находилось на другом конце города.
— Два часа в одну сторону. Сад до шести. Я просто не буду успевать её забирать, — подумала Света и закрыла ноутбук. — Куда бежать? Как вообще все это провернуть?
За час до окончания рабочего дня позвонил муж:
— Слушай, я сегодня задержусь. Дела. Поужинайте без меня. И да, Света…
— Что?
— Купи полусладкого. Хорошего, красного. Вечером поговорим спокойно, без этих твоих истерик.
— Боря, я не…
— Света, я не спрашиваю, — перебил он. — Я предлагаю тебе шанс наладить атмосферу. Не упусти его. Всё, целую. Полинке привет.
Он положил трубку. Света смотрела на экран телефона, пока тот не погас. Попробовать, что ли, поговорить? Хуже ведь уже не будет…
***
Полина уснула быстро, а Света уже второй час сидела на кухне. Бутылка полусладкого стояла на столе — она всё-таки купила его, нена..видя себя за эту слабость.
Муж вернулся около одиннадцати — пребывал он в прекрасном настроении.
— О, молодец, — он чмокнул жену в щеку, а Света невольно отшатнулась. — Да брось ты, хватит уже дергаться. Давай по бокалу.
Я тут подумал… Нам нужно отдохнуть. Давай в Турцию в следующем месяце? Втроем. Полинка море любит, я уже присмотрел отель.
— Борь, какой отдых? — опешила Света. — Мы же живем как соседи!
— Это ты выеживаешься, — он пригубил вино. — Я-то как раз пытаюсь всё склеить. Но! Я хочу, чтобы ты пообещала: больше ни слова об этой истории.
Никаких проверок телефона, никаких намеков, никаких слез. Мы просто живем дальше, как будто ничего этого не было!
— А как же доверие? — Света посмотрела ему прямо в глаза.
— Доверие — это роскошь, которую ты сейчас не можешь себе позволить, — муж усмехнулся. — Тебе нужна стабильность, ребенку нужен отец, а дому этому нужен хозяин.
У тебя всё это есть. Цена — твоё молчание. По-моему, сделка выгодная.
— А если я не согласна на такую сделку?
Боря медленно поставил бокал на стол.
— Тогда завтра ты пакуешь чемодан. Я серьезно, Света. Мне надоело это тяни-толкай.
Я мужчина, мне нужен надежный тыл, а не вечно недовольная жена.
Если ты не готова меня простить и забыть — значит, нам не по пути.
Но помни: я заберу у тебя всё, до чего смогу дотянуться. И винить в этом ты будешь только свою гордыню!
Он встал и вышел. Света сидела в темноте, слушая, как шумит вода в ванной. Она понимала, что это хамство, что это — неприкрытый шантаж.
Что любая «сильная женщина» уже давно бы швырнула ему этот бокал в ли..цо и ушла в закат. Но она ведь не сильная…
Она — в первую очередь мать, и думать она должна о дочери. В конце концов, каждый человек имеет право на ошибку.
Муж оступился всего один раз, и заслуживает прощения. Хотя бы ради дочери она должна постараться все забыть…
— Мам? — послышался тихий сонный голос из коридора.
Света мгновенно вытерла глаза и обернулась — на пороге стояла Полинка.
— Мам, мне стр..ашный сон приснился. Где папа?
— Папа здесь, зайка, — Света подхватила дочку на руки, прижимая к себе. — Папа в душе, он никуда не ушел. Иди ко мне, всё хорошо. Мы все дома.
— Правда? — Полина уткнулась носом ей в шею. — Мы всегда будем вместе?
Света зажмурилась, чувствуя, как сердце разлетается на мелкие осколки.
— Всегда, малыш. Всегда.
Относя ребенка в детскую, Света для себя решила: семью она сохранит. С завтрашнего дня она сделает все, чтобы забыть эту из..мену. Но это будет завтра…
