– Мам, мы на кухне, давай? Тут разговор серьёзный.
Клавдия Петровна тяжело вздохнула и выключила воду. Стряхнула капли с морщинистых, но всё ещё сильных рук и медленно пошла из ванной. Серьёзный разговор у сына Игоря всегда означал одно: пришли за деньгами. В прошлый раз нужен был новый холодильник – старый, видите ли, «интерьер портил». До этого – зимняя резина на машину. А ещё раньше… Да она уже и не помнила.
– Чего там у вас опять стряслось? – спросила она, входя на свою крохотную, но идеально чистую кухню.
За столом, покрытым видавшей виды клеёнкой, сидели Игорь и его жена Аня. Игорь – крупный, обрюзгший сорокалетний мужик, топтал линолеум дорогими кроссовками. Аня, тонкая и нервная, теребила ручку фирменной сумки, которую Клавдия Петровна могла бы купить, продав половину своей мебели.
– Мам, чего сразу «стряслось»? – с фальшивой бодростью начал Игорь. – Мы по делу.
– По делу вы в банк ходите, а ко мне – по нужде, – отрезала Клавдия Петровна, присаживаясь на табурет. Воздух пах дрожжевым тестом, на столешнице у раковины стояла большая миска, накрытая полотенцем. – Говорите, что ли. У меня пирожки подходят.
Аня стрельнула в мужа недовольным взглядом.
– Клавдия Петровна, ну что вы как неродная? Мы же семья, – защебетала она. – У нас проблема, и помочь можете только вы.
– Ох, Анечка, когда у вас проблемы, я главная родственница. А когда у вас всё хорошо, то и звонка от вас неделями не дождёшься. Давай к делу.
Игорь откашлялся и принял важный вид.
– Леночке репетитор нужен. По английскому. Срочно.
Клавдия Петровна удивлённо подняла брови. Леночка, их единственная дочь и её внучка, в школе училась ни шатко ни валко.
– Так вроде училась, – пожала она плечами. – Четвёрки-пятёрки были. Вдруг понадобился?
– Мам, ну ты как с луны свалилась! – всплеснул руками Игорь. – У неё новый учитель в школе, просто зверь! Задаёт немерено, требования заоблачные. Леночка наша не справляется, съехала на тройки. Понимаешь? А ей поступать скоро! Профильный язык!
– Так может, ей просто учиться надо, а не в телефоне сидеть с утра до ночи? – невинно предположила Клавдия Петровна.
– Ма-ам! – взвыл Игорь. – Сейчас другие времена! Без репетитора вообще никуда! Учителя специально так делают, чтобы к ним на допы бежали. Мы нашли лучшего в городе! Профессор из университета. Берёт… ну, прилично.
Клавдия Петровна молча смотрела на сына. Она уже поняла, куда ветер дует.
– И сколько стоит ваш профессор?
Аня взяла инициативу в свои руки.
– Триста тысяч, Клавдия Петровна. За весь курс до конца года.
Клавдия Петровна медленно моргнула. Триста тысяч. Три её пенсии. Нет, даже больше. Она лет пять на эту сумму жила бы, экономя на всём.
– Неплохо так, – хмыкнула она. – А вы где такие деньги взять собираетесь?
Игорь с Аней переглянулись.
– Ну… мы поэтому к тебе и пришли, – выдавил Игорь. – Мам, ну ты же для внучки ничего не пожалеешь. Мы тебе вернём. Потом. С зарплаты потихоньку.
Клавдия Петровна усмехнулась. Это «потом» она слышала уже раз сто. Ни рубля из того, что они брали «в долг», обратно не вернулось.
– Игорюша, так ведь вы недавно из отпуска. В Турции месяц отдыхали. Наверное, не последние деньги на это потратили?
Лицо Ани скривилось.
– Клавдия Петровна, при чём тут Турция? Мы целый год работали, заслужили отдых! Это другое!
– А, вот оно что. Отдых – это святое, а образование ребёнка – это к бабке. Понятно, – кивнула Клавдия Петровна. – Только у меня денег таких нет.
– Как это нет? – поразился Игорь. – Ты же говорила, у тебя на книжке отложено. На… ну, на похороны.
– Именно, – сухо подтвердила старуха. – На похороны. Чтоб вас потом не обременять. Чтоб всё было чин-чином, как я хочу. А не так, как вы подешевле найдёте.
– Мам, да что ты такое говоришь! – возмутился Игорь, хотя в глазах у него промелькнуло облегчение. Она сама начала этот разговор. – До этого ещё дожить надо! Ты у нас вон какая крепкая, пирожки печёшь! Нам сейчас нужнее! Леночка – твоя единственная внучка! Ты хочешь, чтобы она институт провалила? Всю жизнь себе испортила?
– Леночка себе жизнь испортит, если не научится сама за себя отвечать, – отчеканила Клавдия Петровна. – А вы её этому не учите. Про репетитора вспомнили только когда прижало.
– Так вот и вспомнили! – Аня почти визжала. – Это и есть забота! А вы сейчас отказываетесь помочь! Это не по-семейному!
– По-семейному – это когда вы мне сами помогаете. Когда в последний раз ты, Игорь, спрашивал, не надо ли мне что-то? Когда в последний раз, Аня, ты мне окна на зиму мыла, как раньше? – Клавдия Петровна говорила спокойно, но каждое её слово било наотмашь. – Раньше мыла. А как за Игоря замуж вышла, ипотеку взяли – всё, времени нет.
Аня фыркнула:
– У меня работа, Клавдия Петровна! У меня свой дом! Я не могу тут у вас целыми днями полы драить!
– А деньги просить – можешь? – парировала старуха. – Деньги, которые я всю жизнь откладывала. Сначала когда Игоря растила одна, потом – когда вам на первый взнос на ипотеку собирала. Потом – когда вам же диван покупала, потому что на старом «спать невозможно». Теперь вот «на учёбу».
Тишину разорвал звонок. У Клавдии Петровны не было домофона, звонить надо было в квартиру.
– Кто ещё, – проворчала она и пошла открывать.
На пороге стояла Леночка. Шестнадцатилетняя девица, размалёванная так, что родная мать не всегда узнавала.
– Ба, привет, – бросила она и, не разуваясь, прошмыгнула на кухню. – О, пирожки!
– Леночка, разуйся! – крикнула Клавдия Петровна ей вслед.
– Да щас, – донеслось с кухни.
Старуха покачала головой и вернулась. Внучка уже ковырялась в телефоне, одной рукой запихивая в рот ещё горячий пирожок с капустой.
– Ленок, ну что, пойдёшь к репетитору? – с напускной радостью спросил Игорь.
– К какому? – не отрываясь от экрана, промычала внучка.
– К профессору по английскому. Мы же тебе говорили, – вмешалась Аня.
Леночка пожала плечами.
– Ну, пофиг.
– Лен, – строго сказала Клавдия Петровна. – Ты знаешь, сколько этот «пофиг» стоит? Триста тысяч.
Леночка подняла на неё удивлённые глаза.
– Ого! А чё так дорого?
– Потому что, солнышко моё, ты в школе балду пинала, – улыбнулась бабушка. – А родители твои теперь хотят, чтобы бабушка это исправила. Своими деньгами.
Леночка фыркнула.
– Ба, ну ты чего? У всех репетиторы. Даже у Машки из параллельного, а она вообще тупая.
– Ну уж не знаю, – вздохнула Клавдия Петровна. – По-моему, тупость – это когда на последние деньги из Турции приезжают, а потом у пенсионерки на репетитора клянчат.
– Мам! – рявкнул Игорь. – Прекрати!
– Что прекратить? Правду говорить? – старуха встала и подошла к миске с тестом. – Нет уж, хватит. Послушайте меня оба. Я на эту Леночку, единственную и неповторимую, уже полжизни пашу. Пока вы по Турциям катались, я ей одежду покупала. Кроссовки на физкультуру, помнишь, Игорь? Три тысячи. Зимние сапоги, помнишь, Аня? Пять тысяч. А новый телефон, который она через месяц разбила? Десять тысяч! Я что, печатный станок?
– Это другое! Это мелочи! – крикнула Аня. – А сейчас решается её будущее!
– А кто сказал, что это решается именно сейчас? – вдруг спросила Клавдия Петровна, прищурившись.
– Ну как… Учитель новый… – начал Игорь, но его взгляд забегал.
– Нет, Игорёк. Что-то тут не сходится. Лена, – она повернулась к внучке. – У тебя правда проблемы с английским из-за нового учителя?
Леночка пожала плечами, отводя взгляд.
– Ну да…
– А ещё что-то у вас намечается? Какая-нибудь поездка? Конкурс?
Внучка вдруг встрепенулась, её глаза загорелись.
– Да! У нас группа летит в Дубай на каникулы! Там типа языковой лагерь! Все наши летят!
Клавдия Петровна посмотрела на сына и невестку. Их лица вытянулись. Вот оно.
– Дубай, – тихо повторила она. – Языковой лагерь. С репетитором, конечно же. С тем самым профессором. За триста тысяч.
– Мам, ну пойми… – пролепетал Игорь. – Это же шанс! Она там язык подтянет, мир посмотрит…
– Мир она посмотрит, – отрезала Клавдия Петровна. – А вы надеялись, что бабушка-дура и не догадается, что репетитор золотой? Что не репетитор тут главное, а поездка? Чтобы дочка перед подружками похвасталась?
– Ну и что?! – взвилась Аня. – Что в этом такого?! У всех дети как дети, в Дубай летают! А наша что, хуже? Мы на неё деньги потратить не можем?!
– Вы – можете. За свой счёт. А не за мой.
– У нас нет таких денег! – стукнул кулаком по столу Игорь. – Ты не понимаешь?
– Нет, сынок. Это ты не понимаешь. У меня тоже их нет.
Клавдия Петровна сняла полотенце с миски. Тесто пышно поднялось, дышало и жило своей жизнью. Она ловко подцепила его край и вывалила на посыпанную мукой доску.
– Денег у меня нет, – повторила она, уминая податливую массу. – Вернее, они есть. Но не для вас.
– То есть… ты нам отказываешь? – не поверил Игорь. – Ты отказываешь родной внучке?
– Я отказываю двум здоровым лбам, которые пытаются жить за счёт матери-пенсионерки. Леночка тут ни при чём, она лишь повод.
Игорь побагровел. Он тяжело поднялся из-за стола, нависая над матерью.
– Мам. Я последний раз спрашиваю. Ты дашь деньги?
– Нет, – спокойно ответила Клавдия Петровна, раскатывая тесто.
– Ты понимаешь, что ты делаешь?! – его голос сорвался на крик. – Ты лишаешь Лену шанса! Ты хочешь, чтоб она была хуже других? Чтобы её в классе зачморили?
– Игорюша, за языком следи. И не надо на меня давить.
– Давить?! – Игорь рассмеялся неприятным, лающим смехом. – Ах, вот оно что. Ты думаешь, это я на тебя давлю? А ну, Ленка, подойди сюда!
Леночка, испуганно вжавшаяся в угол, подошла к отцу.
– Посмотри на бабушку, – приказал Игорь. – И запомни. Она не хочет, чтобы ты летела в Дубай. Она жалеет на тебя денег.
– Ба? – растерянно протянула внучка.
– Нет, Леночка. Я не жалею на тебя, – мягко сказала Клавдия Петровна. – Я не даю твоим родителям спустить мои сбережения на развлечения. Это разные вещи.
– Хватит! – Игорь схватил дочь за руку. – Значит, так. Ты, мама, сейчас хорошо подумай. Или ты даёшь нам эту сумму… Или внучку больше не увидишь. Никогда.
Клавдия Петровна замерла. Скалка в её руках остановилась. Она медленно подняла глаза на сына. В его взгляде не было ничего, кроме злобы и упрямства. Аня стояла за его спиной с торжествующей улыбкой. Леночка испуганно смотрела то на отца, то на бабушку.
– Это твой окончательный ответ? – тихо спросила Клавдия Петровна.
– Окончательный! – рявкнул Игорь. – Пойми, ты нас достала своим жмотством! Мы тебе что, чужие? Это твои накопления, вот и потрать их на семью! А не на свои… похороны, прости господи! Сколько тебе там на эти дела надо? Двадцать тысяч? Тридцать? Да мы тебе потом всё организуем, не волнуйся!
Он даже не понял, что сказал. Аня тоже не поняла. Но Клавдия Петровна поняла всё.
Она молча отложила скалку. Вытерла руки о фартук. И посмотрела на Игоря так, словно видела его впервые.
– Двадцать тысяч, говоришь? – её голос звучал так тихо, что на кухне повисла мёртвая тишина. – На мои дела. Ясно.
Она подошла к старому серванту, достала из ящика сберкнижку и положила её на стол.
– Вот, – сказала она. – Здесь триста пятьдесят тысяч. Ровно.
Игорь с Аней жадно уставились на синюю книжечку. На их лицах расцвела победа.
– Я их копила всю жизнь, – продолжала Клавдия Петровна. – По копейке. Тебе на свадьбу, потом на ипотеку, на ремонт. Остальное – думала, на чёрный день. Для себя. Мало ли, лекарства дорогие, или сиделка понадобится.
– Ну, мама, молодец! – Игорь попытался её обнять, но она отстранилась.
– Так вот, – она взяла сберкнижку в руки. – Тридцатого числа этого месяца я снимаю отсюда ровно двести сорок тысяч.
– Почему двести сорок? – вырвалось у Ани. – А остальное?
– Это моё, – отрезала старуха. – А эти двести сорок…
Она посмотрела на ошарашенную внучку.
– …эти двести сорок я положу на счёт Леночке. Персонально. Это будут её деньги, на образование. Когда она закончит школу, она сможет ими распорядиться. Если поступит в институт – оплатит учёбу. Захочет пойти на курсы – пожалуйста. Но до её восемнадцатилетия никто, включая тебя, Игорь, и тебя, Аня, к этим деньгам доступа иметь не будет.
– Что?! – Игорь вытаращил глаза. – Зачем так? Дай нам, мы сами разберёмся!
– Нет, – твёрдо сказала Клавдия Петровна. – Разбираться теперь будет Лена. Если захочет полететь с классом – пусть ищет подработку. У соседей полы помоет, листовки пораздаёт. Как я в её возрасте делала. Пусть узнает, что такое заработанные деньги. Может, тогда ценить начнёт.
– Мама, ты с ума сошла! – закричала Аня. – Она ещё ребёнок!
– Ребёнок, который умеет требовать Дубай? Ребёнок, который позволяет отцу шантажировать бабушку? Нет, Аня. Она уже всё понимает. А теперь, когда у неё на счету будут лежать её личные деньги, она поймёт ещё кое-что. Что рассчитывать надо на себя. А не на родителей, которые за её счёт пытаются повысить свой статус.
Игорь молчал. Он смотрел на мать, и на его лице отражалась целая буря эмоций: злость, недоумение, обида. И жадность. Неприкрытая, уродливая жадность.
– Но… но нам сейчас нужно, – прохрипел он. – Нам нужно триста. Прямо сейчас.
– Вам – не нужно. Вам – хочется. Разницу понимаешь? – Клавдия Петровна улыбнулась ледяной улыбкой. – А я, представляешь, в Кисловодск собралась. В санаторий. Путёвку уже купила. Лечиться. Для этого мне и нужна оставшаяся сумма. На процедуры, на экскурсии. Чтобы отдохнуть от всего. И от вас, в первую очередь.
Она подошла к входной двери и открыла её настежь.
– Вот дверь. Идите. А через три недели, когда вернусь, приходите с Леночкой в банк. Оформим счёт. Только вы двое, Аня и Игорь. Больше не приходите. За деньгами – точно. У бабушки они закончились. Навсегда.
Игорь, Аня и Лена вышли на лестничную площадку как в тумане. Дверь за ними захлопнулась. Они молча спустились вниз. Аня кусала губы, Игорь тяжело дышал, Лена смотрела в пол.
– Ну что, добился своего? – зло прошипела Аня, когда они вышли на улицу. – Теперь твоя доченька вообще никуда не полетит!
– Заткнись, – процедил Игорь. – Сама же кричала «пойдём к твоей маме»!
Лена подняла на них глаза.
– Пап, а что, бабушка правда мне деньги на счёт положит?
– Да кто её знает, – отмахнулся Игорь. – Старая ведьма.
Клавдия Петровна, оставшись одна, прошла на кухню. Аккуратно нарезала тесто на ровные кругляши, положила в каждый начинку из капусты и сноровисто защипнула края. Потом поставила пирожки в духовку.
Она села за стол, где только что бушевали страсти. Слёз не было. Была пустота и странное, болезненное облегчение. Словно из нарыва, который зрел годами, наконец-то вышел весь гной.
Она достала из серванта старый альбом с фотографиями. Вот маленький Игорёк в детском саду. Вот они с ним на море, он весело брызгается водой. Вот он – выпускник, стоит рядом с ней, гордый и счастливый. А вот уже Леночка – крохотный свёрток на её руках.
Она долго смотрела на фотографии. Потом закрыла альбом и убрала его обратно в ящик. Достала санаторную книжку, раскрыла на первой странице. «Санаторий им. Орджоникидзе, г. Кисловодск».
Из духовки потянуло умопомрачительным ароматом печёного теста и капусты. Клавдия Петровна встала и подошла к окну. Вечерело. Она посмотрела на огни города и тихо, почти шёпотом, сказала сама себе:
– Всё. Нажилась. Пора и пожить.
