Лена смотрела на Диму так, словно он только что признался в ограблении банка. Ее голос, обычно тихий и ровный, сейчас звенел от плохо сдерживаемой ярости. Она стояла посреди их крохотной комнаты, заставленной родительской мебелью, и сжимала кулаки.
— Лен, да что случилось? — Дима недоуменно пожал плечами, стягивая с себя куртку. Он выглядел уставшим, но довольным. — Я же сюрприз хотел сделать.
— Сюрприз? Ты заказал матери кухонный гарнитур за триста тысяч? Это сюрприз?
— Ну… да. А что?
Он бросил куртку на спинку кресла, но она соскользнула и упала на ковер. Дима даже не обернулся. Лена молча подняла ее и повесила на крючок за дверью. Это движение, доведенное до автоматизма за четыре года жизни здесь, только подлило масла в огонь.
— А то, Дима, что это наши деньги! — Лена перешла на шипящий шепот, оглядываясь на прикрытую дверь. — Деньги, которые мы четыре года откладывали на первый взнос по ипотеке! Четыре года, Дим!
— Да ладно тебе, — он махнул рукой, усаживаясь на скрипучий диван, который служил им и кроватью. — Во-первых, не триста, а двести восемьдесят. Скидка. Во-вторых, это же для мамы с папой. Они столько для нас делают.
— Столько делают? — Лена почувствовала, как внутри у нее что-то обрывается. — Они дали нам эту комнатушку, чтобы мы пожили тут «пару месяцев». Пару месяцев, Дима, которые растянулись на четыре года!
— Ну, живем же. Не на улице. Экономим на аренде. Мама готовит, убирает…
— Она готовит то, что считает нужным, убирает, когда ей вздумается, перекладывая наши вещи, и постоянно напоминает, как мы экономим! — Лена прошлась по комнате, едва не задев старый шкаф, пропахший нафталином. — Я уже забыла, что такое жить вдвоем. Что такое приготовить то, что хочу я, а не то, что «полезно для Диминого желудка».
— Лен, ну хватит, — поморщился муж. — Ты преувеличиваешь. Мама просто заботится.
— Заботится? Она вчера назвала меня «квартиранткой» при своей подруге. Квартиранткой, Дим! — голос Лены снова сорвался. — А ты знаешь, почему? Потому что я купила другой стиральный порошок. «В моем доме, Леночка, стирают только этим!»
Дима вздохнул и потер лицо руками.
— Она не со зла. Просто привыкла все контролировать.
— Я заметила! И поэтому ты решил потратить наши накопления на ее кухню? Чтобы она контролировала нас еще эффективнее? С новой столешницей и доводчиками на ящиках?
— Лен, это благодарность! — повысил голос Дима. — Мама давно мечтала о новой кухне. Старая уже разваливается.
— А я, по-твоему, не мечтаю о своей кухне? О своей квартире? О том, чтобы не спрашивать разрешения, если хочу пригласить подругу на чай?
В этот момент дверь тихо скрипнула и приоткрылась. В щели показалось морщинистое лицо Тамары Петровны.
— Леночка, Дима, что вы тут кричите? Весь дом на уши поставили.
— Мама, все нормально, — Дима моментально сменил тон на примирительный. — Просто Лена немного устала.
Лена посмотрела на мужа, и внутри все похолодело. Вот так всегда. Перед матерью он превращался в послушного сына, а она — в истеричку.
— Я не устала, Тамара Петровна, — произнесла Лена, стараясь говорить спокойно. — Я в бешенстве. Потому что ваш сын только что спустил наши общие деньги, которые мы копили на жилье.
— Леночка, как это «спустил»? — Тамара Петровна вошла в комнату, плотно прикрыв за собой дверь. — Он же мне на кухню дал. Не пропил, не проиграл. Это же для семьи, для уюта. Ты разве не хочешь, чтобы в доме было красиво?
— Я хочу, чтобы у меня был свой дом! — выдохнула Лена.
— Ну, будет, будет, — свекровь покровительственно похлопала ее по плечу. — Куда торопиться? Здесь вам хорошо. Димочка всегда под присмотром, накормлен. А денежки еще заработаете. Не последние же отдал.
Она посмотрела на сына с лукавой улыбкой. Дима отвел глаза.
— Мам, ну мы же хотели… — начал было он.
— Хотели, Димуля, хотели. Но жить-то надо сейчас, — отрезала Тамара Петровна. — Что толку в этих деньгах на счете? Они же обесцениваются. А кухня — вот она, вещь. Будет нас всех радовать. Ты же тоже будешь на ней готовить, Леночка.
— Я не буду, — отчеканила Лена. — В этом доме готовите только вы. Как вы и сказали, в вашем доме — ваши правила.
— Вот видишь, какая ты! — всплеснула руками свекровь. — Неблагодарная! Мы вам крышу над головой дали, а ты еще и недовольна. Другая бы спасибо сказала.
— Я и говорила. Первые полгода, — Лена почувствовала, как слезы подступают к глазам, но изо всех сил сдержалась. — А потом стало понятно, что это ловушка. Мы экономим на аренде, но тратим на «подарки» вам. Мы не платим за коммуналку, но покупаем новый телевизор в гостиную. А теперь вот — кухня.
— Это вложения в наш общий быт! — не унималась Тамара Петровна.
— Это не общий быт! — крикнула Лена. — Это ваш быт! А мы в нем — временные жильцы, которые застряли.
— Лен, прекрати! — рявкнул Дима. — Ты маму обижаешь!
— А меня не обижает, что ты принял решение за нас обоих? — Лена повернулась к нему. — Это были и мои деньги, Дим. Мои сверхурочные, мои премии. Деньги, которые я откладывала, отказывая себе во всем! Я два года в одном пуховике хожу!
В этот момент из коридора раздался кряхтящий голос Николая Степановича, отца Димы:
— Тамара, там котлеты подгорают!
— Иду, Коля, иду! — Тамара Петровна бросила на Лену презрительный взгляд. — У тебя вечно истерики на пустом месте. Димуля, сынок, не обращай внимания. У нее, может, гормоны.
И она вышла, оставив за собой шлейф запаха жареного лука и тяжелого молчания.
Лена и Дима остались одни. Он сидел на диване, понурив голову. Она стояла у окна, глядя на серый двор с детской площадкой, где гуляли другие, нормальные семьи.
— Лен… ну прости, — наконец выдавил он. — Я не подумал.
— Не подумал? — она обернулась. На этот раз в ее голосе не было злости, только ледяная усталость. — Ты и не думаешь. Четыре года. Ты просто плывешь по течению. Тебе удобно, Дим. Мама кормит, папа машину твою помогает чинить, квартплата не капает. Ты живешь как подросток.
— Это неправда! Я работаю!
— Работаешь. А деньги куда уходят? Ты посчитай, сколько мы за эти четыре года вбухали в этот дом. Ремонт на даче, новая стиралка, кондиционер, теперь вот кухня… Мы бы уже два года как платили ипотеку за свою однушку. И платили бы МЕНЬШЕ, чем тратим сейчас на «подарки» и «общий быт»!
— Я посчитал, — тихо сказал Дима.
Лена замерла.
— Что?
— Я посчитал. Выходит примерно одинаково, да. Но тут мы живем в трешке, а не в конуре тридцать квадратов. И с родителями…
— Ты посчитал и все равно заказал кухню? — Лена села в кресло напротив него. Ноги вдруг стали ватными. — Ты понимаешь, что ты сделал? Ты украл у нас еще год. Или два.
— Да ничего я не украл! Накопим еще! — он снова начал заводиться. — Что ты из денег культ делаешь?
— Я не культ делаю. Я свободу себе купить хочу! — Лена встала и подошла к нему вплотную. — Скажи честно. Сколько денег осталось на счете?
Дима отвел взгляд.
— Дим. Сколько.
— Ну… — он замялся. — Там не только на кухню ушло.
В животе у Лены все сжалось в ледяной комок.
— В смысле?
— Ну, я же тебе говорил, Серега бизнес свой открывает. Автосервис. Дело верное. Я вложился немного.
— Вложился? — прошептала Лена. — Когда?
— Пару месяцев назад.
— Сколько?
Дима молчал. Он смотрел в пол, на потертый ковер, на собственные ботинки. Лена села рядом с ним на диван. Она больше не кричала. Она говорила почти беззвучно.
— Дима. Я хочу увидеть выписку со счета. Прямо сейчас. Открой приложение в телефоне.
— Лен, да зачем? Какая разница?
— Открой.
Он достал телефон. Пальцы его слегка дрожали. Он долго возился, что-то нажимал, бормотал про плохой интернет. Наконец, повернул экран к ней.
Лена смотрела на цифры, но мозг отказывался их воспринимать. На совместном накопительном счете, где еще утром было почти девятьсот тысяч рублей, сейчас красовалась сумма: тридцать две тысячи сто сорок рублей.
— Где деньги? — спросила она так тихо, что едва сама себя услышала.
— Ну вот… — промямлил Дима. — Двести восемьдесят — кухня. Там предоплата, правда, семьдесят процентов. Остальное — при установке. И… пятьсот пятьдесят я дал Сереге.
Лена молчала. Она просто смотрела на мужа, и в ее взгляде не было ни ярости, ни обиды. Только пустота. Как на том банковском счете.
— Ты отдал полмиллиона другу на «бизнес»? Не посоветовавшись со мной?
— Лен, ну он же вернет! С процентами! Через полгода обещал уже первый доход. Это выгоднее, чем в банке держать!
— Дима… — Лена встала и снова подошла к окну. Спиной к нему. — Это ведь не первый раз, когда Серега у тебя берет, да?
— Ну… брал по мелочи. Всегда отдавал.
— А тот раз, когда ты сказал, что у нас из машины магнитолу украли… Это ведь был не вор?
Дима молчал.
— Это был Серега? Которому ты «дал в долг»? И ему нечем было отдавать, поэтому ты отдал ему магнитолу?
Молчание.
— А новая резина, которую ты якобы купил по супер-акции за полцены? Это тоже был Серега?
Снова тишина, тяжелая, как чугунная плита.
— Дима, — Лена обернулась. В ее глазах блестели слезы, но голос был твердым. — Четыре года. Ты не просто жил у мамы под юбкой. Ты еще и обкрадывал нашу семью. Нашу будущую квартиру, наших будущих детей. Все ради своего дружка и своей мамочки.
— Да что ты такое говоришь! — взвился он. — Я для нас стараюсь!
В этот момент снова приоткрылась дверь. На пороге стояла Тамара Петровна с тарелкой в руках.
— Димуля, котлетки остынут. Леночка, может, и ты поешь? Успокоишься.
Лена медленно перевела взгляд на свекровь.
— Нет, Тамара Петровна. Спасибо. Я не голодна. И знаете что? На вашей новой кухне я точно готовить не буду. Ни на старой, ни на новой.
— Да что с тобой сегодня такое, а? — свекровь поставила тарелку на тумбочку. — Весь вечер на нервах. Дима тебе такой подарок сделал, всему дому, а ты нос воротишь.
— Не дому, — поправила Лена. — А вам. И не он, а мы. За наши общие деньги. Которых больше нет.
— Как это нет? — встревожилась Тамара Петровна. — А на остаток по кухне хватит? Там же еще сто с чем-то тысяч платить.
— Спросите у сына, — Лена кивнула на Диму. — Он у нас теперь успешный инвестор.
Дима съежился под ее взглядом.
— Мам, там… там проблема небольшая. Но я все решу.
— Какая проблема? — нахмурилась свекровь. — Сережка твой опять?
Лена увидела, как в глазах Тамары Петровны мелькнуло понимание, а затем — раздражение. Но не на сына.
— Лена, ты его довела! — вдруг заявила она. — Это ты его пилила с этой квартирой, вот он и решил быстро денег заработать! Чтобы тебе угодить! А ты вместо поддержки только истерики закатываешь!
Это было последней каплей.
Лена рассмеялась. Тихо, безрадостно.
— Я его довела? Конечно. А кто же еще. Не вы, конечно, которая держит тридцатилетнего мужика при себе, как пятилетнего. Не его друг, который тянет из него деньги. А я. Жена.
Она подошла к шкафу и открыла скрипучую дверцу. Достала большую дорожную сумку.
— Ты куда? — испуганно спросил Дима.
— Уезжаю, — спокойно ответила Лена, бросая в сумку свои вещи. Джинсы, несколько свитеров, белье.
— Куда? К маме? — он вскочил.
— Нет. Мама живет в другом городе, и ей хватает своих проблем. Сниму комнату.
— Комнату? На какие деньги? — в голосе Димы прозвучало искреннее недоумение. — У нас же…
— У ТЕБЯ ничего нет, — поправила Лена. — А у меня, к счастью, есть заначка. Небольшая. Которую я прятала от твоих «инвестиций» и «подарков маме».
— Лен, стой, не дури! — Дима попытался ее обнять, но она отстранилась. — Ну прости! Ну ошибся, с кем не бывает! Ну верну я деньги!
— Когда? Через год? Два? Через пять? — Лена застегнула молнию на сумке. — Мне не нужны твои деньги, Дима. Мне нужен был муж, партнер. А у меня его не было. У меня был маменькин сынок, который играет в бизнесмена.
Она взяла сумку в одну руку, маленькую сумочку с документами и кошельком — в другую.
— Не уходи! — в его голосе была паника. — Как же я тут без тебя?
— Отлично будешь, — усмехнулась Лена. — У тебя есть мама. И папа. И друг Серега. И новая кухня скоро будет. Наслаждайтесь.
Она открыла дверь и вышла в коридор, оставив Диму и его мать стоять посреди комнаты. Николай Степанович выглянул из гостиной.
— Тамара, все остыло уже!
Лена прошла мимо них, не оглядываясь. Открыла входную дверь. Уже на пороге ее догнал крик Димы:
— Лена! Ты из-за денег уходишь?! Из-за какой-то глупой кухни?!
Она остановилась на секунду, не оборачиваясь.
— Не из-за денег, Дима, — сказала она тихо, но отчетливо. — Из-за кухни.
И закрыла за собой дверь. С той стороны. Навсегда.
