— Бабуль, ты чего ревёшь? — Антон ворвался в комнату, увидев бабушку на полу среди разбросанных бумаг.
— Квартиру отсудили, Антоша! — Галина Петровна сжимала в руках судебное решение. — Всё! Нас выселяют!
— Как отсудили?! Какого… Ты же тут прописана пятьдесят лет!
— Говорят, я продала её какому-то Семёнову три года назад. А я его в глаза не видела, клянусь!
Антон выхватил бумагу из её рук. Читал, хмурясь всё больше.
— Здесь твоя подпись же!
— Это не моя! Видишь, буквы кривые? Я всегда ровно пишу! — Галина Петровна вскочила, ткнула пальцем в документ. — Меня подделали!
— Погоди, бабуль… А нотариус-то? Заверял же кто-то?
— Заверял! Какая-то Смирнова. Только её контора, оказывается, три года назад закрылась. А сама она, говорят, уехала неизвестно куда. Вот судья и сказал — раз документы в порядке, значит, квартира не моя.
— В порядке?! Да это же мошенничество чистой воды! — Антон швырнул бумаги на стол. — Бабуль, ты адвоката нанимала?
— Нанимала, — Галина Петровна вытерла слёзы подолом платья. — Только он, видать, с ними заодно был. Всё кивал головой, соглашался. А потом сказал: «Ничего не поделаешь, Галина Петровна, суд решил». И смылся.
— Деньги хоть получила за квартиру? Раз продала якобы?
— Ни копейки! Говорят, я их уже получила три года назад. А где они? Может, я их съела? Или в подушку зашила?
Антон сжал кулаки.
— Значит, так… Квартиру забрали, денег не дали. А жить где будешь?
— Не знаю, милый. Соседка Нина предлагала к себе пока пожить. Но там у неё трое внуков малых. Я им только мешать буду.
— Да какое мешать! Это твой дом! Ты тут всю жизнь прожила!
— Был мой, Антошенька. Теперь, видать, чужой. Через неделю приставы придут выселять.
— Послушай, бабуль, а как это вообще произошло? — Антон сел рядом на продавленный диван. — Ты же всегда осторожная была.
Галина Петровна тяжело вздохнула, скомкала мокрый платок.
— Помнишь, три года назад у меня с сердцем плохо стало? Лежала в больнице почти месяц.
— Ну, помню. И что?
— А в больнице одна женщина, Людка её звали, всё вокруг меня крутилась. То водички принесёт, то подушку взобьёт. Такая заботливая, прямо как родная. Говорила, что у неё сын юрист, может помочь с пенсией оформить побольше. Я ей паспорт показала, документы на квартиру… Думала, он правда поможет.
— Бабуль, ты что?! Паспорт отдала?!
— Не отдала! Она сфотографировала только. Сказала, для консультации нужно. А потом выписали меня, и я про неё забыла. Номера она мне не оставила, больше не появлялась.
— Значит, она всё подстроила…
— Видать, так. Только докажи теперь. Судья мне говорит: «А где свидетели, что вы её не знали? А почему вы ей документы показывали?» Я молчу, как рыба. Что скажешь?
— А этот Семёнов, новый хозяин, он хоть раз приходил?
— Ни разу. Повестку прислал только, да и всё. Говорят, он вообще в другом городе живёт. Квартиру продавать собирается. За три миллиона хочет выставить.
Антон застыл.
— За три?! Да она сейчас под пять стоит!
— Вот именно. А мне ни копейки.
— Знаешь что, бабуль, — Антон резко поднялся, — пойдём к этому Семёнову. Сам с ним поговорю.
— Куда пойдём? Он же в Воронеже!
— Тогда звонить будем. Адрес есть?
Галина Петровна порылась в папке, достала измятый листок.
— Вот, телефон записан.
Антон набрал номер. Гудки. Раз, два, три… Сбросили.
— Не берёт гад, — процедил он сквозь зубы. — Ладно, напишу сообщение.
Набрал: «Семёнов, вы отсудили квартиру у пожилой женщины через подделку. Верните документы, пока не поздно.»
Ответ пришёл через минуту: «Всё законно. Обращайтесь в суд.»
— Вот так вот! — Антон показал экран бабушке. — Нагло же!
— Антошенька, милый, может, правда бросить? Устала я бороться. Голова уже не варит, всё путаю…
— Ты чего?! Бросить?! Это же твой дом! Дедушка тут жил, мама росла! Я тут детство провёл! И сдадимся какому-то жулику?
В дверь позвонили. Галина Петровна вздрогнула.
— Кто там?
— Судебные приставы! Откройте!
Антон распахнул дверь. На пороге стояли двое мужчин в форме.
— Галина Петровна Соколова? Предъявите документы.
— Зачем вам?
— Исполнительный лист на выселение. Через семь дней освободите жилплощадь.
— Через семь?! Вы с ума сошли?! Куда я за семь дней денусь?!
— Это не наши проблемы, гражданочка. Решение суда. Вот опись имущества подпишите.
— Какую опись?! Это моё имущество!
— Было ваше. Теперь собственник другой. Подписывайте, не тяните время.
Галина Петровна схватилась за сердце. Антон подхватил её.
— Бабуль! Ты как?
— Плохо мне… Антоша, воды дай…
Один из приставов хмыкнул:
— Театр тут не разводите. Видали мы таких актрис. Давайте быстрее, у нас ещё пять адресов.
— Вы вообще люди или нет?! — взорвался Антон. — Не видите, женщине плохо!
— Видим. Но закон есть закон.
— Стойте! — Антон преградил приставам путь к выходу. — Дайте хоть документы посмотреть нормально!
— Пожалуйста, — один из них протянул папку. — Только быстро.
Антон лихорадочно листал страницы. Договор купли-продажи… Дата — пятнадцатое марта. Он замер.
— Бабуль, а ты точно помнишь, когда в больнице лежала?
— Ну… с десятого марта по двадцать третье. Помню, потому что как раз племянницу хотела на восьмое в гости позвать, да не вышло.
— А в реанимации когда была?
— С четырнадцатого по семнадцатое. После операции.
Антон ткнул пальцем в договор.
— Смотрите! Пятнадцатое марта! Она в реанимации была! Без сознания! Как она могла квартиру продать?!
Приставы переглянулись.
— Это вопрос не к нам. Суд решение вынес.
— Да пошёл ваш суд! — рявкнул Антон. — У меня есть медицинские документы! Сейчас достану!
Он кинулся к шкафу, начал вытаскивать старые папки. Руки дрожали.
— Вот! Смотрите! Выписка из больницы! Четырнадцатого числа операция, потом три дня в реанимации! Под капельницами! А договор — пятнадцатого! Как?!
Приставы нахмурились, взяли выписку.
— Действительно… Нестыковочка.
— Нестыковочка?! Это же прямое доказательство подделки!
— Молодой человек, мы не следователи. Обратитесь в прокуратуру.
— Да вы издеваетесь?! Через неделю нас выселяют, а вы про прокуратуру!
Галина Петровна, придя в себя, схватила Антона за руку.
— Антош, позвони этому Семёнову! Покажи ему документы! Может, он не знал!
— Не знал, да? Сейчас узнает!
Антон снова набрал номер. На этот раз взяли.
— Слушаю, — раздался спокойный мужской голос.
— Семёнов? Я внук Соколовой. У меня для вас новость — ваш договор фальшивка. Моя бабушка пятнадцатого марта была в реанимации без сознания. Есть медицинские документы. Если не откажетесь от иска, я пойду в прокуратуру и в СМИ. Скандал на всю страну устрою.
Пауза. Долгая, тягучая пауза.
— Какие документы? — голос стал настороженным.
— Медицинская выписка! С печатями, подписями врачей! Хотите, пришлю фото?
— Присылайте.
Антон сфотографировал выписку, отправил. Ждали молча. Даже приставы замерли.
Через пять минут телефон зазвонил.
— Это недоразумение, — голос Семёнова был уже другим, нервным. — Я сам купил эту квартиру через агентство. Мне сказали, всё чисто.
— Значит, вас тоже обманули?
— Похоже на то… Слушайте, я не хочу проблем. Заберу иск.
— И деньги вернёте?
— Я заплатил агентству два миллиона. С меня какие деньги?
— А нам какое дело? Разбирайтесь с агентством!
— Хорошо, хорошо… Давайте так: я отзываю иск, квартира остаётся вашей. Но с агентством вы сами разбирайтесь.
Антон посмотрел на бабушку. Та кивнула, всхлипывая.
— Идёт. Но быстро.
Через три недели Галина Петровна сидела на том же диване, перебирая новые документы. Семёнов слово сдержал — иск отозвал. Квартира снова официально её.
— Бабуль, чай будешь? — Антон вошёл с двумя чашками.
— Буду, милый. Спасибо тебе… Если б не ты, сидела бы я сейчас у Нины на раскладушке.
— Да ладно. Справедливость восторжествовала, главное.
— Справедливость, — Галина Петровна усмехнулась горько. — Квартиру вернули, а деньги? Агентство-то закрылось. Людка та исчезла. Нотариус липовый. Кого теперь искать?
— Заявление в полицию подали. Будут искать.
— Искать… Да кто их искать будет? Дел у них тысячи таких. Забудут через неделю.
Антон поставил чашки на стол, присел рядом.
— Знаешь, бабуль, я тут подумал… Семёнов потерял два миллиона. Мы чуть квартиру не потеряли. А мошенники где-то гуляют, небось уже новых жертв ищут.
— И что теперь?
— Теперь? — Антон достал телефон, открыл заметки. — Теперь я создал группу в интернете. Называется «Осторожно, квартирные аферисты». Уже триста человек подписалось. Все пишут свои истории. Схемы разоблачаем, фамилии публикуем.
Галина Петровна недоверчиво посмотрела на экран.
— И что толку?
— Толк? Вчера женщина написала — узнала в описании ту самую Людку! Фото прислала. Я уже передал в полицию. Может, хоть её поймают.
— Неужели?
— Бабуль, мы квартиру отстояли. Теперь других защищать будем. Чтобы никто больше так не страдал.
Галина Петровна крепко сжала его руку.
— Молодец, Антошенька. Дедушка твой гордился бы.
Антон обнял её за плечи. За окном зажглись фонари. Старая квартира, пахнущая лавандой и пирогами, снова была их домом.
— Знаешь, что главное? — тихо сказала она. — Не деньги. Дом главное. И то, что ты рядом.
