— Тётя Валя, ну что ты как чужая! Всего-то пятьдесят тысяч на месяц!
Валентина Петровна замерла в дверях собственной квартиры, держа в руках пакет с продуктами. Олег стоял на пороге с наглой ухмылкой, а за его спиной уже протискивалась Людмила — её младшая сестра.
— Валюша, пусти! Холодно на лестнице! — Людмила прошла мимо, даже не дожидаясь ответа, таща за собой два здоровенных баула. — Я тут ненадолго, у меня холодильник сломался, продукты к тебе перевезла.
— Людка, я же не разрешала…
— Да ладно тебе! Мы же семья! — Людмила уже гремела на кухне кастрюлями. — Кстати, сервиз твой старый не нужен? Кристине на новоселье отдай, а то у неё всё разномастное.
Валентина поставила свой пакет на пол. Пятьдесят восемь лет, тридцать пять лет стажа бухгалтером, вдова. И вот стоит в собственной прихожей, не решаясь пройти на кухню.
— Тёть, ну так как с деньгами? — Олег уселся на её диван, раскинув ноги. — Мне позарез надо! Бизнес-план готов, партнёры ждут!
— Олег, ты мне до сих пор не вернул двести восемьдесят тысяч.
— Это было давно! Зачем ворошить прошлое? — он махнул рукой. — Я же говорю: верну с процентами, как дело раскручу!
— Людмила, убери свои продукты, — Валентина вошла на кухню. — У меня свои есть.
— Да куда мне их? Я ж говорю, холодильник сломался! — сестра запихивала в холодильник Валентины сыр, колбасу, молоко. — Ты что, жадничать начала на старости лет?
Что-то внутри Валентины щёлкнуло. Тихо, почти незаметно. Но очень отчётливо.
На следующий день на работе Нина — единственная подруга — принесла торт.
— За что праздник? — удивилась Валентина.
— Да ты вчера долг вернула! Пятьдесят тысяч — не шутка, я уж думала, забыла, — Нина резала торт. — Кстати, на что тебе деньги срочно понадобились два месяца назад?
Валентина помолчала.
— Олегу дала. Он обещал через неделю вернуть с процентами.
Нина замерла с ножом в руке.
— Валь, ты серьёзно? Заняла у меня, чтобы отдать этому бездельнику? А он тебе вернул?
— Нет ещё…
— И не вернёт! — Нина отложила нож. — Валя, милая, сколько можно? Ты для них сколько сделала? А они хоть раз тебе помогли?
Валентина вспомнила: когда умер муж — Людмила не приехала на похороны. Когда лежала с воспалением лёгких — никто не навестил. Когда нужны были деньги на операцию матери — все исчезли.
Вечером в подъезде она услышала голос Людмилы:
— Да она у нас странная стала! Денег жалеет! Живёт одна, зарплата приличная, а нам ни копейки! На старости лет совсем жадная стала.
Валентина остановилась за углом. Людмила говорила по телефону, видимо, с соседкой.
— Представляешь, я попросила сервиз отдать — так она морду скривила! Мол, мне самой нужен! Кому он нужен, одинокой женщине? — сестра хохотнула. — Вот помрёт, тогда заберу.
Валентина села за стол и достала тетрадь. Нина подсказала: «Запиши всё. Просто для себя.»
Цифры выстраивались в страшную колонку:
2019 год — Олегу 180 тысяч
2020 год — Людмиле «на коммуналку» 90 тысяч
2021 год — Кристине «на свадьбу» 150 тысяч
2022 год — снова Олегу 120 тысяч
2023 год — Людмиле «продукты» на 85 тысяч
Итого: больше восьмисот тысяч за пять лет. Не считая выходных, проведённых с внуками Кристины — больше двухсот дней.
Телефон зазвонил. Кристина.
— Тёть Валь, я сегодня детей привезу, ладно? Мне на маникюр надо.
— Нет, не ладно. Я занята.
— Как это занята?! Ты же дома!
— У меня свои планы.
— Какие планы?! — голос Кристины стал истерическим. — Ты что, свихнулась? Мне срочно надо!
— Кристина, найми няню.
— На какие деньги?! Ты же знаешь, у нас ипотека!
— Извини, не могу, — Валентина положила трубку.
Через десять минут в дверь колотили.
— Открой! Я детей привезла! — вопила Кристина.
Валентина посмотрела в глазок. Племянница стояла с двумя детьми.
— Или забираешь детей сейчас, или я вызываю полицию за оставление детей без присмотра.
— Ты… ты… — Кристина схватила детей за руки и умчалась.
Через час позвонила Людмила:
— Ты совсем обалдела?! Кристина в слезах! Ты детей обидела!
— Я ей сказала, что занята.
— Занята! — взвизгнула Людмила. — Ты одна живёшь, тебе что, делать нечего?!
— Людмила, помнишь мамино золото?
Тишина.
— Какое золото?
— То, что ты продала три года назад. На четыреста тысяч. Половина была моя.
— Я… я думала…
— Ты продала, купила Кристине машину и мне не сказала ни слова, — Валентина говорила спокойно. — А потом называешь меня жадной.
Людмила повесила трубку.
На следующий день Олег ворвался в квартиру — у него был запасной ключ.
— Ты там ключи забыл, — Валентина протянула ему связку. — Можешь оставить на тумбочке и уйти.
— Как это — уйти?! Мы семья!
— Семья — это когда взаимно, Олег. А у нас я даю, вы берёте.
— Мы тебе помогаем! — он топнул ногой. — Мама к тебе приходит, общается!
— Твоя мама приходит опустошать мой холодильник и обсуждать меня по телефону.
— Ты подслушивала?!
— Нет. Она говорила громко в подъезде, — Валентина открыла дверь. — Уходи, Олег.
— Ты пожалеешь! Останешься одна!
— Я уже одна. Просто только сейчас это поняла.
Он хлопнул дверью.
Вечером пришла Людмила. На этот раз без скандала — тихо, почти жалобно:
— Валюш, ну прости меня. Правда, я не хотела тебя обидеть. Давай начнём сначала?
— Сначала? — Валентина не пустила её дальше порога. — Людмила, за тридцать лет ты ни разу не помогла мне. Ни разу. А я тебе — всегда. И ты это считала нормой.
— Но мы же сёстры!
— Были. Теперь у меня нет родственников, которые считают меня банкоматом.
— Отдай хотя бы мои продукты!
Валентина принесла два баула.
— Забирай. И больше не приходи.
Людмила схватила баулы, глаза её сверкали злобой:
— Сдохнешь одна! Никто тебе стакан воды не подаст!
— Зато никто не будет доедать этот стакан до меня, — Валентина закрыла дверь.
Прошёл месяц. Валентина поменяла замки и заблокировала всех родственников в телефоне.
Нина пригласила её на день рождения. Там было светло, шумно, весело. Одна женщина лет шестидесяти, узнав историю Валентины, сказала:
— Знаешь, я четыре года назад отрезала токсичных родственников. Сначала было страшно. Потом я поняла: это не одиночество. Это свобода.
Валентина вернулась домой поздно. Села на кухне с чашкой чая. На столе лежал список — путешествие в Италию. Через полгода накопится достаточно.
Телефон молчал. Дверь никто не ломился выбить. В квартире была тишина.
Она открыла ноутбук и начала выбирать отели во Флоренции.
В дверь позвонили. Валентина глянула на домофон — Людмила.
Она выключила звук домофона, отпила чай и написала Нине: «Ты была права. Жизнь началась только сейчас.»
За окном шёл снег. Валентина смотрела на фотографии итальянских улочек и улыбалась. В пятьдесят восемь лет она впервые начала жить для себя.
И это было прекрасно.
