— И где мой родной отец был все эти годы?
— У него была другая семья!
— Чего-о?
Мама, пряча взгляд, рассказала, что Юрий все эти годы был женат, и она с ним встречалась очень непродолжительное время. Но полюбила сильно. Не влюбилась, а именно полюбила. Раз, и на всю жизнь. И сейчас, когда Юрий похоронил жену, мама готова его принять, потому что так и не смогла забыть…
— Детка, сядь, нам надо поговорить!
Я свою маму такой серьезной ни разу еще не видела.
— Чего такое? — перепугалась я.
— Просто надо поговорить! Присядь.
— Мам… ты меня пугаешь! Что случилось?
Она усмехнулась и сказала:
— Ты так на него похожа…
Я вытаращила глаза. На кого это я ТАК похожа? Уж не на своего ли героического папочку-шпиона, который сто лет назад вышел из дома на особо-опасное секретное задание, да так и не вернулся обратно?
Моя мама, Ирина, рассказала мне в детстве эту историю. Очень просила не болтать об этом нигде. Ну я и не болтала. Так и жила с этой тайной, все детство и отрочество носила в душе героический облик отца. У мамы была фотография этого прекрасного гражданина. Старая, не слишком хорошего качества. Ира хранила эту фотографию, как ценную реликвию.
Был момент, мама вышла замуж. Мне тогда было пять лет. Фотография переехала куда-то в темный угол серванта. Константин был хорошим. Добрым, заботливым. Высоким и красивым. Прожили они с мамой вместе целых восемь лет. Я хоть и не называла Костю папой, но ощущала его полноценным родителем. Для меня новость о разводе была грустной, почти трагичной. Я рыдала сутки.
— Юлька, ну ты чего? Мы же сможем с тобой видеться! — сказал мне Костя.
— Почему? Почему ты уходишь? Почему бросаешь нас?
Я почему-то уверенно винила его. Константин вздохнул и ничего мне не сказал. Я взрослела, всё это время общаясь с Костей, и смогла сделать выводы. Костя вскоре женился на прекрасной женщине, у них родился сын, Ярослав. Я с удовольствием с ним возилась. Дома же я наблюдала всё это время за мамой, которая после развода не страдала ни дня. Однажды я, насмотревшись на идиллию Кости с Мариной, наигравшись с Яриком, пришла домой и спросила:
— Мама, скажи честно: ты не любила Костю?
Ирина немного опешила, но быстро взяла себя в руки и сказала:
— Любила, детка! Конечно, любила. Просто недостаточно. Ему было недостаточно. Так бывает!
Это было год назад. И вот сегодня она говорит мне, что нам надо поговорить. И что я на него похожа… уж не про папочку ли родного нам надо поговорить?
Я села.
— Ты уже взрослая, Юль! Тебе семнадцать лет. Ты имеешь право узнать правду.
— Та-ак…
— Твой родной отец… Юрий… он скоро приедет. Остановится у нас. Я прошу тебя отнестись ко всему происходящему с пониманием!
— Как Юрий? Как приезжает? Разве он не сгинул сто лет назад на секретном шпионском задании?
— Юль, ну я же должна была тебе что-то рассказать! Прости, что сочинила эту шпионскую байку! Твой отец — инженер.
Я помолчала немного, потом спросила:
— И где он был все эти годы?
— У него была другая семья!
— Чего-о?
Мама, пряча взгляд, рассказала, что Юрий никогда не был никаким шпионом, и не жил с нами ни дня. Он всегда был женат, и она с ним встречалась очень непродолжительное время. Но полюбила сильно. Не влюбилась, а именно полюбила. Раз, и на всю жизнь. И сейчас, когда Юрий похоронил жену, мама готова его принять, потому что так и не смогла забыть.
— Боже мой! — вскричала я. — Боже мой! Понятно, почему ты не любила Костю! Бедный Костя! Понятно, почему он ушел! Какой кошмар, жить с женщиной, которая всю жизнь любит какого-то чужого бесполезного мужика!
Я вскочила, обулась, схватила рюкзак и ушла из дома, не обращая внимания на увещевания матери. Первым порывом было пойти к Косте, и я пошла. Его самого дома не было, мне открыла Марина.
— Привет! — буркнула я, входя. — Я поживу у вас?
— Ур-ра! — закричал трехлетний Ярослав. — Юйка будет зить у нас!
— Не Юлька, а Юля, — машинально поправила Марина. — Юль, что происходит?
Я рассказала, всё, что узнала от матери, заодно и то, что поняла сама. Свои выводы. Тут же спохватилась, что Марине вряд ли приятно слушать про прежние отношения Кости. Про то, кто там кого любил, а кто позволял себя любить.
— Прости! — спохватилась я.
— Да ничего… Юль, ты сообщи матери, где ты. Это во-первых. А во-вторых, гостить у нас ты можешь, сколько угодно. Я всегда тебе рада, тем более, ты мне помогаешь. Костя любит тебя, как родную, но жить ты тут не можешь. Прости!
— Тебе жалко? — нагло спросила я.
— Нет. Но тебе нет восемнадцати. Еще не хватало, чтобы твоя мать накатала какое-нибудь заявление на Костика, что он тебя забрал неправомерно к себе жить. Ты несовершеннолетняя, и зависишь от мамы.
— Она не сделает ничего такого! — возмутилась я.
— Значит, ты признаешь, что мама — порядочный человек?
— Ты не понимаешь!
— Да понимаю я! А всё-таки попробуй хоть познакомиться с ним. Юль! Может не всё так плохо?
И эта туда же…
Я написала маме, что переночую у Кости с Мариной. Пообещала прийти утром домой. Ночью я много думала, и решила, что отцу своему не дам ни шанса. Вот просто ни единого! Но раз мать хочет наконец-то быть с ним счастливой, то и на здоровье. Пусть! А я уйду из дома, едва мне исполнится восемнадцать.
Он оказался довольно молодым и крепким с виду человеком. Выглядел Юрий максимум на сорок лет, хотя я знала, что он старше. И я действительно была на него похожа. Это было очевидно даже для меня.
— Юля, я… — замялся Юрий, едва увидев меня.
— Здрасти! — фыркнула я и прошла в свою комнату.
Сегодня я вполне могла с ними не пересекаться. Марина дала мне с собой вкусных пирожков, по пути домой я купила сок. С голоду не умру.
Вечером заглянула мама:
— Юля, иди ужинать!
— Я не голодная.
— Ты не можешь так себя вести!
— Как — так? Я просто не хочу есть!
— Тебе придется с ним видеться! Он теперь тут живет!
— И я тебе за это очень благодарна! — с сарказмом сказала я.
— Юль, послушай! — мама вошла и закрыла дверь. — Ну дай ты ему шанс! Он не плохой человек, просто мы познакомились в неудачное для нас обоих время.
Тут меня вдруг осенило:
— Слушай, ладно ты пронесла свою неземную любовь через года. А он-то чего приехал? Никому больше не нужен?
— То есть, мысли, что твой отец тоже любит меня, ты вообще не допускаешь? — вспыхнула мама.
— Прости, но — нет! Просто ты единственная, кто дождался этого афериста!
— Юля, ты сейчас портишь наши отношения! Твой отец не сделал ничего плохого, чтобы ты так говорила о нём.
— Хорошего он тоже ничего не сделал! А мой отец — Костик! Ясно? Он единственный, кто заслуживает называться моим отцом!
— У Кости своя семья. Ты там лишняя! А мы — твои родители!
Мне стало ужасно обидно. Явился, понимаешь, родитель… и откуда ей знать, лишняя я там, или нет? Она выставила Костю, и тут же о нем забыла!
Я подошла к двери, открыла её и громко сказала:
— Я очень прошу тебя, мама, свести наше общение к необходимому минимуму! И своего бойфренда попроси не лезть ко мне. До моего совершеннолетия всего-то полгода!
У меня была надежда, что услышав мой посыл, Юра свалит из нашего дома — поимеет совесть! Но надежда была напрасной. Так называемый папенька остался. А может, он бы и ушел, но мама не отпустила — как же! Единственная её любовь получила шанс на реализацию. Лучше поздно, чем никогда. Я же должна была терпеть в квартире, в которой родилась и выросла, чужого мне, по сути, человека.
Как ни старалась я избежать контактов, они случались. И Юра с бараньим упорством пытался наладить со мной отношения. Он покупал мне подарки, от которых я отказывалась с ледяным пренебрежением, а иногда с шипением дикой кошки:
— Мне ничего от вас не нужно!
Юра попытался пригласить нас с мамой в ресторан. Меня пришел приглашать лично.
— Послушайте, вы можете просто отстать? — разозлилась я. — Что вам от меня нужно?
— Юля, поговори со мной! Ты огорчаешь свою мать. Очень огорчаешь. От такого стресса можно и заболеть.
— А-а! — тут же взбеленилась я. — То есть, когда вы её восемнадцать лет назад огорчали, было всё в порядке? Заболеть она не могла?
— Я был юн! Все мы совершаем ошибки.
— Если только ваша фамилия не Пэн, не таким уж и юным вы были восемнадцать лет назад. Ну и к тому же у вас было всё это время. Где вы были?
— Ты можешь хотя бы говорить мне «ты»?
— Нет. Не могу. Вы для меня просто какой-то левый мужик. И отвалите от меня наконец! Ни в какой ресторан я не пойду.
Я грубила намерено. Папаша опешил. Я неприятно усмехнулась и закрылась в своей комнате. Пока родителей не было дома, Костя врезал мне замок. Не хотел, но я упросила. И пообещала, что никаких глупостей не наделаю. Кстати, у Кости с Мариной я тоже теперь бывала чаще, и ночевала тоже. А еще, от всех этих недоразумений, я съехала по учебе, и это в выпускном классе. Не за горами были тесты, а я мало того, что нахватала плохи оценок, так еще и связалась с плохой компанией.
Оно само как-то получилось… вечером неохота было идти домой, злоупотреблять Костиным гостеприимством тоже уже не хотелось — сколько можно? И я остановилась около компашки в соседнем дворе. Ничего плохого, вроде, они и не делали — пытались спеть под гитару современный рок. Нам теперь это было проще — включил музон на телефоне, и подбирай себе. И аккорды тут же — все секреты выдаст интернет. Я стояла и слушала. Получалось кривенько, но пацан старался.
— Пиво будешь? — услышала я.
Почему бы и нет? Дома меня никто нюхать не будет, хоть во сколько я приду. Мать решила, что я побешусь и успокоюсь. Юра наконец-то от меня отстал. Правда вот учиться я зря стала хуже… вдруг никуда не поступлю, а ведь была надежда на общагу. Ну ничего… пойду работать. Теплое невкусное пиво действовало успокаивающе.
К середине мая я была уже совсем другим человеком. Я чувствовала себя веткой, оторванной от дерева. Нет, я готовилась к тестам. И по-прежнему заезжала в гости к Косте с Мариной и Яриком. Но с появлением новых друзей всё вышеперечисленное стало казаться мне каким-то не слишком важным. Ведь я, к тому же, влюбилась, в того самого музыканта, плохо играющего рок. В Диму.
Я влюбилась и пообещала ему, что у нас всё будет в самое ближайшее время. Да, до сих пор у меня и с кем и ничего не было. Я росла скромной и порядочной девочкой. Дима казался мне вполне подходящим парнем, чтобы всё случилось. Тем более, я была влюблена и таяла от его поцелуев и прикосновений. В моем понимании и представлении всё должно было случиться как-то хоть минимально красиво и романтично. Но Дима спонтанно зажал меня в подъезде в один непрекрасный вечер, когда провожал домой. От напора его страсти я могла бы и не выдержать, но слишком боялась предстоящего, и потом… подъезд? Серьезно?
— Дима, перестань! — лепетала я, пока он лез ко мне под одежду. — Дима, ну не здесь же! Ну Дима!
Громко кричать мне было неудобно, а Димин напор ни на грамм не снизился. Мне стало еще страшнее. Я заплакала.
— Ты же обещала! — разозлился он. — Чего теперь ноешь?
— Но не в подъезде же! Я не хочу тут!
— Отличное место! Уже никто не ходит, а кто пойдет — лифт в помощь, — он снял свою куртку и кинул на ступеньку. — Юля… ну я не могу больше ждать…
— Нет, — я пыталась вырваться.
Кстати, совершенно безуспешно. Он был намного сильнее. Я поняла, что Дима меня сейчас из.нас.илу.ет. И ему плевать, что я чувствую.
— А ну отошел от неё, щенок! — рявкнули сверху.
— Чего? — хватка Деминых сильных рук чуть ослабла, и я тут же вырвалась.
— Она же сказала тебе, что не хочет!
— А ты еще и подслушивал, старый черт!
Я знала, что Дима качался. А Юрий — это был он — всё-таки уже не молод. Почти пятьдесят лет. Как бы хорошо он ни выглядел…
Но Юрий просто махнул со своей ступеньки ногой, и Дима кубарем скатился с лестницы — я едва успела отскочить. Мой парень начал подниматься на ноги, а я стояла, испуганная, зареванная, и не знала, что делать.
— Быстро сюда! — рявкнул Юра. — Бегом! А ты послушай меня, Рэмбо недоделанный. Отвали от моей дочери, или я лично свожу её в полицию, и на тебя будет написано заявление за попытку из.нас.ило.ва.ния. Я свидетель. Ты всё понял, урод?
— Да пошел ты, — сказал Дима.
Одной рукой он поднял куртку со ступеньки, а второй — потер плечо. Накинул куртку независимым движением и побежал вниз по ступенькам, насвистывая. Я стояла и не знала, что мне делать. Юра посмотрел на меня и натянуто улыбнулся:
— Ничего, Юль! Молодость — она такая. Время ошибок. А маме мы не скажем, да? Зачем ей переживать.
— Откуда ты тут взялся? — спросила я.
— Я тебя всегда жду, когда ты поздно приходишь. Увидел в окно, что в подъезд вы зашли, и вышел.
— Ты всегда так делаешь?
Я покраснела. Мы и раньше с Димой целовались в подъезде пару раз.
— Ну да. И что? Зато видишь, как пригодилось!
— Да фу! — сказала я.
— Не спорю. Фу. Но я не старый извращенец. Просто этот Дима мне не понравился. Доверия не вызвал.
— Да какое тебе дело-то вообще? — заорала я и разревелась. — Тебе столько лет не было никакого дела!
И тут Юра обнял меня, преодолевая сопротивление, и сказал:
— Я виноват. И до конца дней буду делать всё, чтобы ты меня простила. Но ты мне хоть шанс-то дай!
Я стояла и рыдала на груди своего отца. Родного отца. Нет, Костю я от этого меньше любить не стала. А Юру… может и правда когда-нибудь прощу и полюблю. Сегодня он спас меня от травмы, и, подозреваю, очень серьезной.
— Ты чего хромаешь? — удивилась я, когда мы поднимались по ступенькам.
— Ты была права. Я давно уже не юн. А тут вспомнил молодость, с ноги ему, понимаешь… теперь сустав тазобедренный заболел, — смущенно улыбаясь, ответил Юра.
— Ох, — только и сказала я.
На следующий день я, как во, впряглась в учебу. Дима ко мне больше не суется, даже странно. Но хорошо. А моя мама до безумия счастлива, что мы с отцом начали общаться. Я смотрю на неё, как она светится рядом с Юрой. Ну что же? Наверное, бывает и такая любовь… вечная и вопреки всему.
