— Ну что застыла? Помоги вещи занести!
Ирина замерла на пороге, глядя на свекровь с тремя огромными баулами. Суббота, семь утра, а Людмила Петровна уже тут как тут.
— Людмила Петровна, что случилось?
— Как что? Я к вам переезжаю насовсем. Квартиру продала, деньги Олегу на автомойку дала. Теперь буду у вас жить.
Ирина почувствовала, как холодеет спина. Восемь миллионов. Трёхкомнатная квартира, в ремонт которой они с Игорем вложили четыреста тысяч три года назад. Последние деньги, кредит до сих пор гасят.
— Вы с нами даже не посоветовались!
— А зачем спрашивать? Игорь — мой сын, это моё право жить с ним. Ну, пустишь или будешь рот разевать?
— Нет.
Ирина медленно взялась за ручку двери.
— Людмила Петровна, извините, но в наш дом вы не войдёте.
— Ты что, совсем берега попутала?! ИГОРЬ! СЫН! Твоя жена меня на улице бросает!
Дверь закрылась. За ней началась истерика, звонки, топот. Соседка тётя Галя высунулась из своей двери с любопытством городской сплетницы.
— Ирочка, да что ж такое творится?
— Ничего особенного, тётя Галь. Просто защищаю свой дом.
Телефон Игоря надрывался от звонков. Ирина прошла в спальню, где муж после ночной смены спал без задних ног.
— Игорь, вставай. Твоя мать продала квартиру.
Игорь сидел на кровати, тупо глядя в телефон с двадцатью пропущенными от матери.
— Мам, ты чего разрывается? Погоди… Ты правда квартиру продала?
Из трубки неслось что-то истеричное про неблагодарную невестку и родной дом.
— Стоп, мам. А деньги куда?
— Олегу! Твоему брату на дело! У него бизнес, ему надо!
Игорь посмотрел на Ирину. Она стояла у окна, скрестив руки.
— Мама, мы с Ирой на твой ремонт четыреста тысяч отдали. Три года кредит выплачиваем.
— Ну и что? Я вас не просила! Сами вызвались старую мать порадовать!
Ирина развернулась:
— Людмила Петровна, вы тогда сказали, что квартира после вас нам достанется! Вы обещали!
— Я ничего такого не говорила! Это вы сами себе напридумывали!
— Игорь, — Ирина открыла ящик стола, достала бумагу, — вот её расписка. Твоя мать обещала оставить нам квартиру за помощь. Её подпись, её слова.
Игорь взял листок, пробежал глазами. Лицо медленно менялось.
— Мам, тут правда твоя роспись…
— Это ничего не значит! Я передумала! Старая, мне думать тяжело было!
Через час приехал Олег. Молодой, самоуверенный, с ключами от родительской квартиры.
— Ты чего творишь? Мать на лестничной площадке сидит!
— Олег, твоя мать отдала тебе восемь миллионов. Вот и пусти её к себе.
— У меня однушка! Там развернуться негде!
— А у нас двушка, значит, можно? С твоим ребёнком в одной комнате спать?
— Ты невестка! Обязана старших уважать!
Ирина усмехнулась:
— Уважать? Людмила Петровна три года называла меня серой мышью. Когда узнала, что я беременна, сказала: нищету плодить вздумали. Это про вашего племянника, между прочим.
— Мать не то имела в виду…
— Имела. Она всегда делила нас на её сына и эту. Я для неё никогда не была семьёй.
Олег попытался открыть дверь своими ключами. Не получилось.
— Что за…
— Замки поменяла, — спокойно сообщила Ирина. — Неделю назад, как только узнала про продажу квартиры.
— Ты специально?!
— Специально. Я знала, что вы попытаетесь втихаря вселиться.
К вечеру Людмила Петровна устроила спектакль перед подъездом. Соседи собрались, обсуждали, кто-то сочувствовал, кто-то осуждал.
— Видите, люди добрые? Родного сына вырастила одна, а невестка на старости лет на улицу выкинула!
Ирина вышла на лестничную площадку:
— Людмила Петровна, расскажите людям, куда восемь миллионов дели. И про четыреста тысяч наших расскажите.
Гул обсуждения сменился неловким молчанием.
Вечером вся семья столкнулась у двери. Людмила Петровна, Олег, Игорь и Ирина.
— Людмила Петровна, вы хотите жить с нами? Давайте честно. Где восемь миллионов?
— Я Олегу дала! На автомойку! Это дело семейное!
— Семейное? — Ирина достала расписку. — А это что? Ваша подпись, ваши слова: обещаю оставить квартиру Игорю и Ирине за помощь в ремонте.
— Это не договор! Бумажка ничего не значит!
— Но мы на эту бумажку три года надеялись. Думали, хоть когда-то будет своё жильё. Откладывали на ремонт вашей квартиры, а не на памперсы сыну.
Людмила Петровна разрыдалась, хватаясь за Игоря:
— Сынок, ты же меня не бросишь! Я тебя одна растила!
Игорь молчал, глядя то на мать, то на жену. Наконец выдохнул:
— Мам, почему ты деньги Олегу отдала? Мы тоже твои дети.
— Олегу они нужнее были! У него бизнес!
— А у нас ребёнок в съёмной двушке растёт. Мы надеялись когда-нибудь…
— Надеялись, надеялись! Всё только надеялись!
— Мам, — Игорь говорил тихо, но твёрдо, — У тебя было где жить. В квартире, куда мы последние деньги вложили.
Ирина сделала шаг вперёд:
— Людмила Петровна, слушайте внимательно. Вы можете войти в наш дом на одном условии. Олег возвращает хотя бы четыре миллиона. И вы на них снимаете себе жильё. Мы даже добавим на аренду. Но жить здесь не будете.
— Это грабёж! Деньги уже вложены!
— Тогда пусть Олег вас берёт. В свою однушку.
Олег побледнел:
— Мам, у меня правда места нет…
Через два дня Олег принёс два миллиона. Достал, где мог, кредит взял.
— Больше не смог. Остальное действительно в дело ушло.
Ирина посмотрела на Игоря. Тот кивнул:
— На два миллиона можно однушку приличную снять на год. Мам, мы добавим тридцать тысяч ежемесячно. Это максимум. Но в нашем доме ты жить не будешь.
Людмила Петровна поняла, что выбора нет. Взяла деньги, но на прощание не удержалась:
— Вот увидишь, Игорёк, пожалеешь, что эту…
— Людмила Петровна, — Ирина остановила её, — Три года я терпела ваши «эта» и «серая мышь». Теперь это мой дом. Мой порог. И через него вы не войдёте, пока не научитесь уважать людей.
Дверь закрылась окончательно.
Внутри Ирина прислонилась к косяку, выдохнула. Игорь обнял её:
— Прости, что не сразу понял.
— Главное, что дошло. Семья — это мы с Алёшей. А твоя мама… пусть учится быть матерью, а не хозяйкой чужих жизней.
На следующий день Ирина купила новый коврик. С надписью «Home sweet home». Ключей свекровь так и не получила.
