— Я составила завещание. Квартиру получит Алла.
Марина роняет ложку. Металл звякает о край тарелки, и кажется, будто весь мир на миг замолкает. Игорь застывает с куском хлеба у самого рта, смотрит на мать, потом на жену.
— Что? — Марина не верит своим ушам. — Светлана Борисовна, вы серьёзно?
— А что такого? — Свекровь невозмутимо намазывает масло на хлеб. — Квартира моя, кому хочу — тому и оставлю. Алла всё-таки родная дочь.
— Родная дочь, которая заглядывает раз в месяц?! — Голос Марины срывается. — А кто пять лет за вами ухаживал после операции? Кто работу бросил? Кто каждый день готовит, стирает, в поликлинику таскается?
— Ты обязана была, — отрезает свекровь. — Раз замуж за моего сына вышла.
— Игорь, скажи хоть что-нибудь! — Марина оборачивается к мужу.
Тот опускает взгляд, ёрзает на стуле:
— Марин, ну не надо скандала. Мама старая, ей нервничать нельзя.
— То есть ты на её стороне?
— Я ни на чьей стороне…
— Значит, как всегда, — Марина резко встаёт, стул со скрипом отъезжает назад. — Отлично. Просто замечательно.
Она выходит на кухню, хватается руками за столешницу. Пять лет. Пять чёртовых лет она терпела капризы этой женщины, жила в чужой квартире, отказалась от карьеры дизайнера. И всё ради чего? Ради того, чтобы квартира досталась Алле, которая присылает по пятьсот рублей в месяц и считает себя заботливой дочерью?
Телефон на столе вибрирует. Марина смотрит на экран — Алла. Конечно. Небось уже в курсе завещания, мамочка наверняка сразу позвонила похвастаться.
— Маринка, привет! — В трубке звучит приторно-сладкий голос золовки. — Как дела? Как мамулька?
— Отлично, — сухо отвечает Марина. — Особенно после того, как она объявила о завещании.
— Ой, ну ты чего? Это же просто бумажка. Главное, что мама здорова, правда?
— Правда, Алла. Только вот за этим здоровьем я слежу, а не ты.
— Знаешь, я подумала, может, мне к вам на недельку приехать? Давно маму не видела.
— Валяй, — бросает Марина и сбрасывает звонок.
Алла появляется на следующий день. С огромным букетом роз, коробкой конфет за триста рублей и новым халатом для матери.
— Мамочка, как ты? Я так волновалась! — Она обнимает свекровь, целует в обе щеки.
Светлана Борисовна буквально светится:
— Аллочка, доченька моя! Наконец-то ты приехала!
Марина наблюдает эту сцену из коридора, сжимая в руках половник. Она только что готовила обед, вспотела у плиты, а тут является её величество с покупными подарками и собирает все лавры.
— Марина, а ты чего стоишь? Поставь цветы в вазу! — командует свекровь.
— Сейчас, — процеживает Марина сквозь зубы.
За обедом Алла заводит шарманку:
— Мамочка, а помнишь, как мы с тобой на море ездили? Ты тогда молодая была, красивая…
— Помню, помню, — умиляется Светлана Борисовна. — Хорошие были времена.
— А Марина, наверное, на море не ездит? — Алла оборачивается к невестке с ядовитой улыбкой. — У вас же, похоже, денег на это нет?
— Да нет, просто некогда, — отвечает Марина, стараясь держать себя в руках. — Вот уезжать не на кого. Мама же одна остаётся.
— Ой, ну можно было бы и сиделку нанять! Я бы оплатила.
— Ты? — не выдерживает Марина. — Ты, которая пятьсот рублей в месяц присылает?
— Марина! — одёргивает её Игорь.
Алла делает обиженное лицо:
— Мамочка, видишь, как со мной разговаривают? Я же хотела как лучше…
— Ладно, ладно, девочки, не ссорьтесь, — вмешивается свекровь. — Алла, конечно, далеко живёт, но она же карьеру делает. А Марина тут, под боком, ей не трудно.
Вечером Марина не выдерживает, хватает Игоря за руку и тащит в их комнату:
— Ты вообще видишь, что происходит?
— Марин, ну не начинай опять…
— Не начинай? Твоя сестрица строит из себя святую, а твоя мама меня за прислугу держит!
— Они просто соскучились друг по другу.
— Да? А помнишь, как Алла обещала приехать после маминой операции? Где она была, когда твоя мать неделю в реанимации лежала?
Игорь молчит, отводит взгляд.
— Вот именно, — Марина качает головой. — А теперь она тут, потому что квартира ей завещана. Неужели ты не понимаешь?
— Мама имеет право распоряжаться своим жильём.
— Конечно. Только вот всё это время она намекала, что оставит квартиру нам. Помнишь? «Вы с Игорьком столько для меня делаете…»
— Ну, передумала.
— Да не передумала она! — Марина достаёт из кармана мятый листок. — Я сегодня в её комнате прибиралась, случайно блокнот нашла. Знаешь, что там?
Игорь разворачивает листок, пробегает глазами. Лицо его меняется.
— Черновики завещаний, — продолжает Марина. — Датированные за последние два года. В одном квартира нам, в другом Алле, в третьем пополам… Понимаешь? Она постоянно их переписывает! Это игра! Она нами всеми манипулирует!
— Ты уверена?
— Посмотри на даты! Каждый раз, когда кто-то из нас её чем-то не устраивал, она тут же новое завещание строчила.
Игорь опускается на край кровати, потирает лицо ладонями:
— Вот чёрт…
— Вот именно. И что мы теперь будем делать?
На следующее утро Марина заходит в гостиную, где Светлана Борисовна смотрит какую-то передачу. Алла ещё спит — гостья она знатная, до полудня почивает.
— Светлана Борисовна, нам нужно поговорить.
Свекровь нехотя отрывается от телевизора:
— О чём?
Марина кладёт на стол блокнот с завещаниями:
— Об этом.
Лицо свекрови на миг застывает, но она быстро берёт себя в руки:
— Ты рылась в моих вещах?
— Я прибиралась. И нашла это случайно. Но сейчас не об этом. Вы нами манипулируете. Постоянно. Всё это время.
— Квартира моя, что хочу, то и делаю!
— Да, ваша. Только вот людьми играть нехорошо. Вы держите нас всех на крючке. Сегодня любите одного, завтра другого. В зависимости от того, кто больше угодил.
— Убирайся из моей комнаты! — Свекровь вскакивает с дивана, но её пошатывает, она хватается за спинку.
— Мама! — В комнату вбегает Игорь, подхватывает мать. — Что у вас тут происходит?
— Она… она на меня кричит! — Светлана Борисовна прижимает руку к груди. — Сердце… Игорёк, у меня сердце…
Скорая приезжает через пятнадцать минут. Врачи забирают свекровь на каталке, Игорь едет с ней. Марина остаётся дома, чувствуя себя виноватой. Может, не надо было так резко?
Алла вылетает из своей комнаты, не до конца застегнув халат:
— Что случилось? Где мама?
— Увезли. Сердечный приступ.
— Из-за тебя, конечно! Я же говорила, что ты только нервы ей треплешь!
— Алла, заткнись, — устало произносит Марина. — Просто заткнись, пожалуйста.
В больнице врачи говорят о критическом состоянии. Игорь сидит на стуле в коридоре, уткнувшись лицом в ладони. Марина стоит у окна, смотрит на дождь.
Алла подлетает к брату:
— Это всё Марина! Она её довела! Я требую, чтобы она съехала!
— Алла, успокойся…
— Нет, я не успокоюсь! Пять лет она обворовывала маму, пользовалась её добротой!
Марина оборачивается:
— Обворовывала? Я работу бросила ради вашей матери! Я каждый день…
— Ты ждала, когда она умрёт, чтобы получить квартиру!
— Это ты про себя, Алла? — Марина подходит ближе. — Где ты была, когда ей было плохо? Где ты была после операции? А сейчас, когда узнала про завещание, сразу примчалась!
— Девочки, прекратите! — Игорь встаёт между ними. — Хватит! Мама в реанимации, а вы тут…
— Знаешь что, Игорь, — Марина достаёт из сумки телефон, — я ухожу. Пусть Алла теперь ухаживает за мамой. Посмотрим, сколько она продержится.
— Марина, не делай этого!
— Выбирай, — она смотрит ему в глаза. — Мать или я. Потому что я больше не намерена быть жертвой в этой игре.
Светлану Борисовну выписывают через неделю. Алла «срочно уезжает по делам» — работа, понимаете ли, не ждёт.
Марина всё-таки остаётся. Не ради квартиры. Просто уходить сейчас — это будет означать, что она такая же, как Алла. А она не такая.
Вечером свекровь зовёт её в свою комнату:
— Садись, Мариночка.
Марина садится, напряжённо сжав руки на коленях.
— Я должна тебе кое-что сказать, — голос свекрови дрожит. — В больнице я много думала. Про жизнь. Про то, что важно. И поняла… Я боялась. Боялась стать ненужной. Думала, если не будет этого завещания, этой морковки перед носом, вы все меня бросите. Поэтому играла с вами. Манипулировала. Прости меня.
Марина молчит, переваривая услышанное.
— Алла звонила мне из больницы, — продолжает Светлана Борисовна. — Требовала срочно переоформить всё на неё. Сказала, что ты меня обворовываешь. Я тогда поняла, кто тут кто.
Она достаёт из тумбочки папку с бумагами:
— Вот все эти завещания. Мусор. Я их сожгу. А квартиру оформлю на вас с Игорем. Юридически, официально. Но я хочу попросить: можно я останусь жить с вами? Не как хозяйка. Как бабушка. Когда внуки будут.
Марина чувствует, как к горлу подступает ком:
— Светлана Борисовна…
— Семья — это не про бумажки, — говорит свекровь. — Это про то, кто рядом, когда плохо. Ты была рядом. А я этого не ценила. Прости меня, дурную старуху.
Марина встаёт, подходит, обнимает свекровь:
— Теперь мы семья. Настоящая.
