Они познакомились в комментариях под постом о старых пластинках. Вика написала едкое замечание о качестве советского звука, а Руслан — страстное опровержение. Завязался спор, перешедший в личные сообщения, а потом в ежевечерние звонки.
Руслан жил в столице, Вика — в небольшом промышленном городе за тысячу километров. Через три месяца виртуального романа он сел в поезд. Первая встреча длилась всего два дня, но решила всё: Вика собрала чемодан и переехала к нему.
Родители Руслана встретили её настороженно, но тепло. А вот с его друзьями вышел казус. За два месяца, что Вика жила в их общей двушке на окраине, она не увидела ни одного. Только слышала голоса по телефону, когда Руслан уходил на кухню и понижал голос.
— Рус, я понимаю, у тебя своя компания. Но мне уже кажется, что ты меня прячешь, — как-то вечером начала она, наблюдая, как он снова уткнулся в телефон, улыбаясь экрану.
— Не выдумывай, — ответил он, не поднимая глаз. — Они люди занятые, серьезные. Это же не просто пацаны, это моя команда. И заказчики. Всё сложно.
— А мои «пацаны»? Ты же с моими подругами запросто шашлыки жарил, когда приезжал.
— Это другое. Там всё проще, — буркнул Руслан.
Вика не стала давить. Она вообще старалась не давить. Но на душе поселился холодок.
Свадьбу Руслан закатил такую, что у Вики глаза на лоб полезли. Ресторан в центре, живая музыка, кавер-группа, фотозона с цветами. Она предлагала расписаться тихо и слетать на море.
— Тишина — для нищебродов, — фыркнул Руслан. — Я не для того столько лет вкалывал, чтобы прятаться.
Свадьба удалась. Гости, наконец-то увиденные Викой «друзья» — трое мужчин в идеальных костюмах и две женщины с неулыбчивыми лицами, — держались подчеркнуто вежливо, но отстраненно. Они чокались с Русланом, хлопали его по плечу, а на Вику смотрели с любопытством, как на экспонат.
Вечером, когда стихли последние поздравления и они вернулись в квартиру, усыпанную лепестками роз, Руслан рухнул на диван и закрыл лицо руками.
— Ну всё, Ви. Теперь мы должны. Конь в пальто.
— В смысле должны? — она присела рядом, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Кредиты, милая. Я же не из воздуха взял. Пришлось занять у ребят. И в банке. Но это мелочи, прорвемся.
Вика молчала. Сумма, которую он назвал, мелочами не была. Она столько за год не получала на прежней работе.
— Но зачем? Рус, я же говорила…
— Хватит! — перебил он резко. Потом смягчился, погладил её по руке. — Просто ты не понимаешь всей этой кухни. Там, за столом, сидели не просто люди. Это мои инвестиции. Они должны видеть, что я свой, что я могу. Понимаешь?
Вика кивнула, хотя не понимала. Совсем.
—
Работу Вика нашла сама. Удаленно, помощником юриста в московской конторе. Платформа, документы, договоры — сиди дома в пижаме и работай. Когда она радостно сообщила об этом Руслану, он лишь скривился.
— А, эти ваши шатания по интернету. Главное, чтоб деньги были.
— Это серьезная работа, Рус.
— Серьезная работа — это когда ты кирпичи таскаешь или переговоры ведешь, — отмахнулся он и ушел в душ.
Первая зарплата пришлась как нельзя кстати: Руслану срочно понадобились новые джинсы, куртка и пара рубашек. Не абы каких, а брендовых, из нового бутика. Сумма в чеке заставила Вику присвистнуть.
— Милый, мы же должны кучу денег.
— Одно другому не мешает, — беспечно отмахнулся Руслан, примеряя перед зеркалом куртку. — Я должен выглядеть. А ты у меня умница, заработала.
Через месяц, когда она сама засмотрелась на красивое платье в витрине, Руслан поджал губы.
— Куда тебе? Сидишь же дома. Да и экономить надо. Нам еще отдавать и отдавать.
— То есть тебе можно бренды, а мне — нет? — Вика почувствовала, как закипает.
— Я мужчина. Мне надо держать лицо. А ты сходи на «Авито», там таких платьев — вагон. Или в секонд. Сейчас это модно, экология, всё такое.
— В секонд? — переспросила Вика тихо. — Ты предлагаешь своей жене ходить по помойкам?
— Ну зачем так грубо? — поморщился он. — Слушай, у тебя еще деньги с зарплаты остались? Переведи-ка мне, надо Генке часть долга отдать, а то давит.
В тот вечер она впервые не разговаривала с ним. Сидела на кухне, смотрела в темное окно и думала: а где та любовь, ради которой она бросила всё?
—
Ситуация накалилась перед днём рождения Руслана.
Вика предложила отметить тихо: родители, торт, она испечёт его любимый «Наполеон».
— Не, я Васютиных позвал. В ресторан.
— Опять Васютины? Рус, это наш первый праздник вместе!
— Геннадий Васютин мне заказы дает, — отчеканил он, как школьник у доски. — Если я его не позову, он решит, что я его динамил. А у него контракты.
— А я? Мне в чём идти? Жена Васютина будет в «Prada», а я? В обносках?
— Ну чего ты начинаешь? Именинник же я, — он уже одевался, чтобы ехать выбирать ей наряд. — Пошли, подберём что-то демократичное.
Выбирали долго и нервно. Руслан с каменным лицом отбраковывал всё, что стоило дороже двух тысяч. Вика молчала, но внутри неё росла глухая обида.
На празднике Геннадий Васютин, грузный мужчина с тяжелым взглядом, ощупал её взглядом и процедил:
— Хорошая у тебя жена, Руслан. Скромная. Это нынче редкость.
А его супруга, Лена, насквозь фальшивая, весь вечер щебетала, какая Вика счастливица: «Он же такой надежный! Если надо — ночью встанет, приедет, поможет!»
Вика смотрела на мужа, который сиял, принимая похвалы от этих людей, и чувствовала себя лишней деталью в отлаженном механизме его жизни.
—
Развязка наступила восьмого марта.
— Викуль, привет, — Руслан заглянул на кухню с виноватой улыбкой. — Скинь-ка мне тысячи три. Цветы надо купить.
— Мне? — она подняла бровь.
— Не-ет, — протянул он, словно она сморозила глупость. — Девчонкам. Ну, Ленке Васютиной, Юльке… жёнам заказчиков. Надо поддерживать отношения. А тюльпаны сейчас дорогие.
Вика медленно отложила кружку.
— Значит, Ленке с Юлькой — цветы за мои деньги. А мне?
— Ну зай, ты что, не понимаешь? Тебе-то зачем? Нам экономить надо!
— На ком, Руслан? — голос её дрогнул. — Ты на мне экономишь. На мне. На собственной жене. Ты уже проел мой мозг этим словом. Но когда речь заходит о твоих драгоценных заказчиках, про экономию ты забываешь.
— Ты чего взъелась? — нахмурился он. — Им надо, они чужие люди. А ты своя, поймешь.
— А может, я не хочу быть своей ценой собственного достоинства? — она встала. — Может, мне надоело быть твоей «своей», которая донашивает старьё, пока твои «чужие» купаются в подарках?
— Да что случилось-то? — Руслан начал закипать. — Тебе что, жалко денег для моего дела?
— А мне не жалко себя, — выдохнула Вика.
Она ушла спать в зал. А утром он выдал новость, которая добила её окончательно:
— Вчера Генка звонил. Сказал, ты с ним грубо разговариваешь. Мнение своё имеешь. Ему не понравилось. Ты бы полегче с ними, Вик. Это мои хлеб с маслом.
— Твой хлеб с маслом — это люди, которые тебя презирают? Которые смотрят на твою жену как на пустое место? — Вика глядела на него и видела чужого человека. — Ты боишься их. Ты прогибаешься под них. А меня просишь прогибаться вместе с тобой.
— Это называется дипломатия!
— Это называется рабство, Руслан. Ты должен им деньги. Ты зависишь от их заказов. Ты не свободен. И меня делаешь несвободной. Я так не хочу.
— Ты… ты что, уйти собралась? Из-за цветов? — опешил он.
— Из-за нас. Из-за того, что нас нет. Есть ты, твои заказчики и функция при тебе под названием «жена», которая должна сидеть тихо, экономить и радоваться, что её терпят. А мне от тебя, кроме унижений и слова «экономия», ничего не обломилось. Даже букета.
— Да люблю я тебя, дуру! — выкрикнул он, но в голосе не было тепла — одна злость. — А ты из-за какой-то тряпки истерику закатываешь?
Вика покачала головой и молча направилась к двери.
— А долги?! — заорал он ей в спину, срываясь на фальцет. — Я из-за тебя влез! Генке должен! Мне теперь одному расхлебывать?!
— Твои проблемы. Не я их делала.
—
Она уехала через три дня. С одним чемоданом. Руслан метал громы и молнии, звонила его мать, умоляла одуматься: «Он же просто непутевый, он хороший, просто с дуру!». Звонила Лена Васютина, орала в трубку, какая Вика неблагодарная тварь.
Вика сбросила номер и добавила в черный список.
Через полгода, сидя на кухне у подруги с чашкой кофе, она перебирала в памяти эти месяцы кошмара.
— Свет, я одного не пойму, — задумчиво произнесла она. — Он меня вообще любил? Или я просто была удобным приложением к его кредитам и амбициям?
Света, давняя подруга, усмехнулась в кружку.
— Любил? Вика, любовь — это когда последний кусок пополам. А у вас было: тебе — огрызок, им — всё лучшее. Какая же это любовь? Это был бизнес-план, где ты значилась в графе «расходные материалы».
Вика хмыкнула и посмотрела в окно на спокойный, серый, родной город. Сердце больше не щемило. Только остался легкий осадок, как после плохого фильма, на который купилась, поверив красивой афише.
